Королева-молния (СИ)

— Ну вот! А говорили, не приходит в себя.
И я узнала голос. Элен.
С трудом я разлепила веки со слипшимися от воды ресницами, и увидела перед собой ехидную улыбку. Мне так хотелось плюнуть в это надменное лицо. А почему бы и нет? Терять мне больше нечего.
Но не успела я даже подумать, как мои волосы дернули вниз, и грубый мужской голос зачитал приговор.
— Ты обвиняешься в убийстве главы всемирного объединения клана магов Альберто Мортале.
Мортале… какая многозначительная фамилия… Но теперь он мне не опасен. Я убила злодея, но в итоге оказалась злодейкой сама. Иронично. Но не смешно.
— До суда ты будешь находиться под арестом.
— Уводите! — приказала Элен и пнула мое бедро кончиком туфли.
Вот дрянь!
— А ты кто такая, что командуешь здесь? — огрызнулась я.
Элен подняла идеально нарисованную бровь и ухмыльнулась.
— Я — наследница, первая в очереди на пост главы клана магов, так что, не советую дерзить, маленькая мерзавка.
Да, припоминаю… племянница Альберто. Вот только единственная наследница — я.
— Уводите! Пока эта девка не начала пускать молнии в вас, придурки! — заорала Элен своим людям.
Все, что я успела — ватными руками натянуть верхнюю часть платья на оголенную грудь.
Двое амбалов резко дернули меня, поднимая из лужи. С потолка так и продолжала литься вода, и от звона пожарной сигнализации закладывало уши. Мужчины грубо удерживали мои руки, будто я могла оказать им сопротивление.
Они специально притормозили у обгоревшего тела старика, но мой взгляд зацепился за неподвижное тело Макса, лежащее в луже крови, смешанной с водой, льющейся из пожарных труб.
— Стойте! — крикнула Элен, когда мы были уже у самого выхода, — если сегодня ночью в твоей камере будет скучно… приходи в нашу спальню… Первая брачная ночь будет жаркой… Ты же любишь подсматривать…
Элен приглашала меня в астральное путешествие. Конечно, она же в курсе этой моей способности…
Я сглотнула обидную горечь, но все же улыбнулась.
— Хочешь, чтобы он забыл о жене в первую же ночь? — выплюнула ей в лицо, которое тут же исказилось дьявольской гримасой.
— Увести!
Меня волокли по ковровым покрытиям, которые обжигали ноги, оставляя стертые полосы на коже. Руки сжимали с такой силой, что казалось еще немного, и их оторвут. Я теряла сознание, включалась и снова видела лишь темноту.
◊ ◊ ◊
Очнулась я на промозглом земляном полу. Вокруг было темно, и лишь тусклая полоска света просачивалась в щель между дверью и полом. Пахло сыростью. Неужели в современном мире еще остались средневековые темницы? Разве сейчас не запирают преступников в камерах с хотя бы окрашенными стенами и окном с решеткой?
Окна с решеткой… Небо в клеточку… Натворила же я…
Но лучше так! Не смей жалеть!
Пусть я умру, зато я не отдалась этой мерзкой твари, не стала его игрушкой и средством достижения своих целей. Лучше уж так, чем всю жизнь жить в золотой клетке, вручив свою судьбу в костлявые руки вонючего старикашки.
Но мой боевой настрой непокоряемой и готовой на любые страдания женщины ради непобранной чести улетучивался с той же скоростью, с какой вода наполняла мою камеру. С потолка капало, из-под стен сочилась вода, и запах сырости и мокрой земли становился ярче, насыщеннее.
Сил стоять не было, но, чтобы не захлебнуться в грязных водах темного подземелья, я все же держалась из последних сил. Вода прибывала быстро.
Страшно… Очень страшно захлебнуться в черном подвале…
Рик… Вытащи меня из этого ада! Где же ты? Почему ты не приходишь? Помоги!
Помогите хоть кто-нибудь…
Но никто так и не пришел. И вряд ли уже придет. За пару минут уровень воды поднялся до уровня моих колен. Есть ли смысл тянуть время?
Мамочка, надеюсь, ты встретишь меня.
Я сползла по стене, царапая спину о шершавые каменные стены, погружаясь в холодную воду, которая сейчас покрывает грудь, а через несколько минут…
Странное фырканье и скрежет в стене… Галлюцинации. Видимо, мой мозг решил напоследок развлечь меня.
Зубы стучали от холода, тело трясло, а глаза продолжали всматриваться в темную воду, из-под которой слышались непонятные звуки. Всплеск воды, и передо мной сияют два желтых глаза. Я вспомнила их.
 
Это были глаза зверя, что иногда следил за мной. Кто-то, похожий на волка, или дикую собаку, кто был поблизости, но никогда не нападал. Видимо, сегодня, он решил воспользоваться моей слабостью.
— Что ж, дружок, — я протянула руку к его морде, почесала лоб и за ушком, — ты вовремя, — собрала мокрые прилипшие волосы с плеч, закрутила их в жгут и подставила шею под клыкастую пасть, — давай, волчонок, помоги мне.
С погружением под воду страх исчез. Избавление… От постоянного страха быть использованной, быть преданной, быть ненужной… Все это останется там, в моей жизни. А теперь, я погружаюсь в мутную воду и, умирая, рождаюсь. Какую жизнь выберет моя душа теперь?
Надеюсь, в следующей не будет магии, не будет мужчин, не будет любви… Пусть, я стану монахиней в отдаленном монастыре и проведу жизнь в молитве и службе богу. Пусть я не познаю боли от неразделенной любви, пусть не увижу, как губы любимого мужчины касаются другой…
Что-то горячее, мягкое и очень нежное касается моих губ, глаз, щек, мое лицо больше не колют иголочки холода, тело накрыто чем-то тяжелым, горячим. Мне тепло, но каждый вдох дается с трудом, словно на моей груди лежит довольно весомый груз.
Открываю глаза и снова вижу перед собой эти желтые глаза, которые в полной темноте выглядят как зловещий привет из ада. Но мокрый нос продолжает утыкаться в мое лицо, шею, а язык пытается привести в чувство.
Дождь, ночь, лес… Я лежу на мокрой земле, покрытой листьями. Холод пробирает до дрожи, а сухие ветки впиваются в кожу почти онемевшей спины.
Волк делает радостный поворот вокруг себя, словно это не дикий хищник, а милый домашний щенок, когда мой взгляд становится более осознанным. Почему он так рад? Неужели меня спас зверь, который должен убивать, лишать жизни?
Волк прикусывает изорванные полы платья и пытается тащить меня. Мое тело скользит по грязи около метра, но ему тяжело, а моих сил не осталось, чтобы помочь. И, когда ткань рвется, оставаясь грязным клочком в его пасти, волк сердито выплевывает ее и бросается на меня.
Но не для того, чтобы убить. Он, в отличии от меня, не теряя надежды, пытается меня спасти. И теперь он тащит меня за потрепанный корсаж платья, точнее, за то, что от него осталось.
Он останавливается, чтобы отдышаться, укладывая голову на мой живот. Тяжело дышит и жалобно скулит, заглядывая в глаза, словно просит: «Помоги мне!»
Глубокий вдох влажного воздуха с запахом прелых листьев дает моему телу прилив энергии. Волк, не медля, хватается за остатки платья и помогает двигаться. Я судорожно вожу глазами, пытаясь понять, где я.
В темноте с трудом угадываю знакомые очертания научных башен, и понимаю, что мы где-то у дороги, ведущей к порталу. Вот только смогу ли я подняться в гору?
Смогу! Я должна! Это мой шанс, который я не имею права упустить.
Не чувствуя тела, я ползу по скользким холодным камням, подталкиваемая сзади волчьей пастью. Несколько раз я срывалась, скатывалась вниз, раздирая ноги в кровь, но волк усердно подпирал мое обмякшее тело и не давал сорваться со ступеней вниз.
И, наконец, последний рывок, и мы внутри пещеры.
Здесь все так же темно и сыро, но сверху уже не льет дождь, и колючие ветки не хлещут тело с каждым порывом ветра.
Волк не унимается, он продолжает толкать меня дальше, вглубь пещеры, к порталу. Еще метр, и я окажусь в другом мире.
 
Тело вибрирует от неведомой силы, в глазах рябит от яркого синего света. Я либо свободна, либо мертва. Но сил разбираться больше нет. Я закрываю глаза, и мое сознание выключается.
  
ГЛАВА 37
 
Первое, что я увидела, открыв глаза — тонконогий паучок, спускающийся на своей паутинке, прямо к моему лицу. Помнится, бабушка в детстве говорила, что это к новостям.