Бабочка (ЛП)

Тема: Выставка в Метрополитене
Софи~
Потрясающие новости! Институт костюма Музея искусств Метрополитен хочет представить одно из моих знаковых винтажных платьев на своей следующей выставке. Я бы хотел, чтобы ты помогла мне выбрать одно из них. Встретимся в подвале в шесть вечера.
— Роман
PS. Пожалуйста, спустись на лифте прямо туда, так как я планирую сюрприз для тебя в моем ателье и не хочу, чтобы ты его увидела.
Мою кожу покалывало от возбуждения. Хотя мне бы хотелось, чтобы это было одно из моих платьев из его новой коллекции с ручной росписью в виде бабочек. Для меня стало бы большой честью, что одно из его платьев включено в престижное ежегодное мероприятие. И я была в восторге от того, что Херст попросил меня помочь выбрать одно из них. Никогда до этого не была в подвале и не видела образцы платьев, которые он там хранил. Те, на которые его вдохновила Ава. Дрожь пробежала по моему позвоночнику, но рассеялось, когда любопытство вышло на первый план.
Что за сюрприз приготовил для меня мой прекрасный Голубой Морфо?
Глава 54
Софи
В подвале стояла кромешная тьма. Я ничего не видела.
— Роман? — позвала я, мой голос дрожал. — Ты здесь?
Жуткая тишина. Мои нервы гудели. Может быть, я смогу найти выключатель?
Внезапно свет включился, ослепляя меня. Я несколько раз моргнула.
Потом оглядела окружающую обстановку. Подвал — это старое банковское хранилище. Вдоль стен все еще располагались банковские ячейки. Термостат был установлен на низкую температуру, скорее всего для того, чтобы сохранить изысканные платья вокруг меня.
Поскольку на мне был легкий топ, я обняла себя, чтобы хоть как-то укрыться от пронизывающего до костей холода. Мои глаза блуждали по огромному пространству в поисках Романа.
Повсюду были изумительные черные платья. Слои и слои шелка и тюля. Некоторые наряды были расшиты бисером. Другие — украшены перьями и блестками. Они свисали с потолка, как люстры, драпировали манекены и висели на вешалках. Неожиданный голос испугал меня.
— Приятно встретить тебя здесь.
У меня сперло дыхание. Это была Кендра. Выйдя из-за манекена, она направилась ко мне. Она была одета во все светлое — шелковая блузка кремового цвета, юбка-карандаш цвета экрю и бежевые туфли на высоченных шпильках. На руках — лайковые кожаные перчатки, одной из которых она сжимала чудовищную дизайнерскую сумку.
— Ты вернулась, — пробормотала неуверенно я.
Она одарила меня тошнотворно приторной улыбкой.
— Точно.
При ближайшем рассмотрении я заметила, что она выглядела хорошо отдохнувшей, расслабленной и помолодевшей. Кожа — бронзовая и подтянутая, а тот небольшой животик, который у нее был, исчез. Ее новый плоский, как доска, пресс был результатом диеты, упражнений или, скорее всего, липосакции. Или всего вышеперечисленного. Я не сомневалась, что она поехала в Бразилию по «работе».
— Ты тоже приехала на встречу с Романом? — Я была удивлена, что Херст не рассказал мне о ее возвращении. Наверное, он сам не знал. Она же не могла быть тем сюрпризом, о котором тот упомянул в своем письме. Или могла?
— Нет. Роман не придет на это рандеву. Здесь только ты и я.
— Я не понимаю.
Она сверкнула самодовольной улыбкой.
— Через несколько минут все поймешь.
Вопреки своему здравому смыслу я позволила ей продолжить.
— Давай немного отступим назад, хорошо? Двадцать лет назад я работала в клинике моего дяди по лечению бесплодия. Это была временная работа на летних каникулах, которую я ненавидела всей душой, но мои родители заставили меня сделать это. Они угрожали, что отправят меня в муниципальный колледж и отберут машину, если не буду работать. Не имея выбора, я застряла там. Мечтая улететь в Европу, как все мои богатые друзья из Нью-Йоркского университета, я презирала каждую минуту и помирала от скуки, пока однажды ко мне не ворвалась одна потрясающая молодая девушка. Примерно моего возраста. Ее сопровождала пожилая женщина, очень похожая на нее. Все жалкие мужья с вожделением смотрели на нее. Даже отчаявшиеся домохозяйки, жаждущие ребенка. Я никогда не видела никого, похожего на нее. Богиня. Она была высокой, элегантной и беззаботной, с самыми удивительными зелеными глазами. От медсестры на ресепшене я узнала, что не она была донором яйцеклетки, а ее красивая тридцатилетняя мать. Они вдвоем пришли и на следующий, и еще через месяц. Я стала совершенно одержима ею. Когда персонал не видел, изучала досье ее матери. Донор 4942. Я узнала, что когда-то она была моделью в Париже, что неудивительно, учитывая ее красоту, а теперь работала на молодого перспективного модельера. Моя одержимость ее дочерью поглотила меня, и однажды после процедуры извлечения яйцеклеток я проследовала за ними на работу матери. Притворившись, что у меня было кое-что, что та забыла в клинике, я пробралась в ателье. И впервые увидела его. Романа Херста. Человека, на которого они обе работали, мать — как кутюрье, а дочь — как модель для примерки. Он не был похож ни на одного мужчину, которого я когда-либо встречала прежде. Высокий. Темный. Сексуальный. С пронзительными голубыми глазами и животным магнетизмом, настолько сильным, что он мог создать приливную волну. Вот только он смотрел лишь на нее, свою восхитительную длинноногую модель. Моя одержимость ею переросла в одержимость им. Ревность грызла каждую клеточку моего тела. Съедала меня заживо. Я должна была найти способ стать частью его жизни. Устранить ее. Сделать его своим. И был только один способ. Я тоже могла бы стать для него подходящей моделью. Поэтому следующие три месяца сидела на жесткой диете, не ела ничего, кроме салата и сырых овощей. И тренировалась как сумасшедшая. Каждый раз, когда я поддавалась желанию, которое могло сбить меня с пути, я полагалась на своего нового лучшего друга. На свою руку. Я засовывала пальцы в горло. Детский жир таял. Я обнаружила кости, которых, как мне казалось, у меня никогда не было. Включая мои потрясающие — спасибо вам большое — скулы. Мое тело стало стройным, как у нее. Волосы стали длиннее, и я перекрасила их в оттенок, близкий к ее. Я часами смотрела Fashion TV, изучая каждый телевизионный подиумный показ. Работала над своей осанкой. Тренировала походку. Держала голову высоко. Втягивала в себя воздух. Даже уговорила родителей разрешить мне сделать пластику носа. Вскоре стала моделью. Я не узнавала себя и была уверена, что и они не узнают.
 
Кендра сделала паузу и облизнула свои пухлые губы. Я не знала, куда вела ее история, и от этого мне становилось не по себе.
— Кендра, мне нужно вернуться к работе.
— Пожалуйста, не уходи. Сейчас начнется самое интересное, это не займет у меня много времени.
Любопытство взяло верх, и я снова позволила ей продолжить.
— Вооружившись снимком, я вернулась в штаб-квартиру Романа, которая была так удобно расположена недалеко от Нью-Йоркского университета, и оставила конверт под входной дверью вместе с письмом. В нем говорилось, как сильно я хочу работать на него и восхищаюсь его творениями. Честно говоря, я ни черта не знала о его коллекциях. По счастливой случайности его бизнес расширялся, и ему нужна была еще одна подходящая модель. Так что сорок восемь часов спустя я была в его ателье. Его ловкие руки были на мне, он драпировал ярды великолепной ткани вокруг моего тела. За исключением того, что они были и вокруг ее тела. И Роман прикасался к ней так, как никогда не прикасался ко мне. Он скользил губами по ее сияющей плоти, задерживаясь на ее стройной шее, прокладывая путь к ее рту и всем другим местам, которые тот мог одарить ее поцелуями. Его любовь. Она была звездой. Я — всего лишь статистом. Мне нужно было найти новый способ, чтобы он нуждался во мне. Короче говоря, используя свои навыки в маркетинге и финансах, я прошла путь до его бизнес-менеджера — этот дурак не разбирался в цифрах — и, в конце концов, стала его партнером после того, как получила последнюю часть наследства от бабушки и дедушки. Я вложила все в его бизнес. Мои сбережения — мое будущее! — которые он украл!