Оракул с Уолл-стрит 3 (СИ)

— А как быть с Первым Национальным? — спросил Розенберг. — Мы могли бы подать иск о недобросовестной конкуренции.
— Не сейчас, — покачал я головой. — Судебные разбирательства займут месяцы, а нам нужно решение в течение дня. Сосредоточимся на переводе средств в новый банк.
Все разошлись выполнять поручения, а я остался в кабинете, разрабатывая запасные планы на случай, если швейцарский вариант не сработает. Через полчаса вернулся Прескотт, его лицо выражало сдержанный оптимизм.
  
— Максимилиан Вольфарт, представитель «Zurich Manhattan», согласился встретиться с нами сегодня в два часа дня, — сообщил он. — Я упомянул общую сумму активов под нашим управлением, и это явно произвело впечатление.
— Отлично, — я посмотрел на часы. — У нас есть четыре часа на подготовку. Нужно собрать всю необходимую документацию.
— Есть еще кое-что, — добавил Прескотт, понизив голос. — Я упомянул имя Вандербильта как нашего клиента. Вольфарт сразу изменил тон. Очевидно, Вандербильт имеет определенный вес в швейцарских финансовых кругах.
Я улыбнулся. Имя Вандербильта открывало двери, закрытые для большинства. Наш утренний завтрак уже начинал приносить плоды.
К назначенному времени мы с Прескоттом прибыли в нью-йоркское отделение «Zurich Manhattan Banking Association», элегантное здание с мраморными колоннами на Мэдисон-авеню. Швейцарские флаги, развевающиеся рядом с американскими, подчеркивали международный статус учреждения.
Нас проводили в конференц-зал, оформленный со швейцарской точностью и сдержанностью. Через несколько минут появился Максимилиан Вольфарт, воплощение европейского банкира, безупречный костюм от лондонского портного, монокль, тонкие усики и немецкий акцент.
— Герр Стерлинг, герр Прескотт, — он пожал нам руки. — Рад приветствовать вас в нашем скромном отделении.
После обмена любезностями мы перешли к делу. Левински подготовила превосходную презентацию нашего финансового положения, прозрачную, детальную и безупречно оформленную. Вольфарт внимательно изучал каждую страницу, время от времени задавая острые вопросы.
— Весьма впечатляюще для столь молодой компании, — наконец произнес он, закрывая папку. — Особенно учитывая недавние сложности.
— Если вы имеете в виду нашу размолвку с Первым Национальным, — я решил затронуть эту тему напрямую, — то это результат закулисных манипуляций наших конкурентов, а не наших финансовых проблем.
— Конечно, конечно, — Вольфарт сделал успокаивающий жест рукой. — Мы в Швейцарии прекрасно понимаем, что финансовые решения не всегда принимаются исключительно на основе деловых соображений. — Он позволил себе тонкую улыбку. — И мы гордимся своей нейтральностью, как в международных отношениях, так и в деловых.
— Именно поэтому мы обратились к вам, — вступил Прескотт. — Нам нужен банк, который руководствуется исключительно деловыми принципами, а не местными альянсами.
Вольфарт кивнул, затем постучал пальцами по столу, как будто принимая решение.
— Наш банк был бы заинтересован в обслуживании «Стерлинг Инвестментс», — наконец сказал он. — Ваши финансовые показатели впечатляющи, а список клиентов весьма примечателен. — Он многозначительно взглянул на имя Вандербильта в списке. — Однако есть несколько условий.
Я напрягся, ожидая подвоха.
— Во-первых, мы потребуем страховой депозит в размере ста тысяч долларов, — начал перечислять Вольфарт. — Во-вторых, все международные операции вашей фирмы должны проводиться исключительно через наш банк. И в-третьих, — он сделал паузу, — мы хотели бы получить право первого предложения на любые европейские инвестиционные возможности, которые вы будете рассматривать.
Эти условия были довольно выгодными. Банк не просто предлагал нам спасительное обслуживание, но явно стремился к долгосрочному партнерству. Я переглянулся с Прескоттом, который едва заметно кивнул.
— Мы можем согласиться на эти условия, — ответил я. — Но нам нужно, чтобы переход счетов был осуществлен немедленно. У нас меньше суток до того, как Первый Национальный прекратит обслуживание.
— Для этого существуют ускоренные процедуры, — Вольфарт достал золотые часы из жилетного кармана. — Если мы подпишем документы сейчас, наши специалисты могут начать перевод активов уже через час.
Я почувствовал облегчение. Острая фаза кризиса была близка к разрешению.
— Есть еще один момент, — добавил я. — Нам нужны гарантии, что ваш банк не поддастся такому же давлению, какому поддался Первый Национальный.
Вольфарт выпрямился, в его глазах мелькнуло что-то похожее на возмущение.
— Герр Стерлинг, наш банк имеет более чем двухсотлетнюю историю. Мы пережили наполеоновские войны, революции и мировую войну. — Он говорил с непоколебимой уверенностью. — Мы никогда не уступаем давлению, откуда бы оно ни исходило. Это вопрос швейцарской чести.
Я кивнул, принимая это заверение. Национальная гордость швейцарских банкиров хорошо известна. Если Вольфарт дает такое обещание, он будет его придерживаться.
— В таком случае, приступим к оформлению документов, — решительно сказал я.
Следующие два часа были посвящены юридическим формальностям. Розенберг тщательно проверял каждый пункт договора, а я координировал по телефону действия нашей команды в офисе. К пяти часам вечера все необходимые документы были подписаны, и началась операция по переводу средств из Первого Национального в «Zurich Manhattan».
К шести часам Бейкер сообщил мне, что первая партия средств уже поступила на новые счета. К завтрашнему утру перевод должен быть полностью завершен.
— Кажется, мы избежали катастрофы, — заметил Прескотт, когда мы возвращались в офис.
— Пока да, — ответил я. — Но это лишь одно сражение. Война продолжается.
Вернувшись в «Стерлинг Инвестментс», я застал Левински, беседующую с Розенбергом. Они оба выглядели взволнованными.
— Что случилось? — спросил я, приближаясь к ним.
— У меня есть знакомый в Первом Национальном, — сказала Левински. — Он только что позвонил. Оказывается, у них не просто потребовали закрыть наши счета. На них оказали сильное давление. Но, председатель правления Первого Национального, Генри Тилден, находится в сложном положении. Группа акционеров выразила недовольство его руководством после прошлогоднего снижения прибыли. За две недели до скандала с нами Харрисон пообещал перевести туда все счета своей фирмы и привлечь несколько крупных клиентов, что значительно укрепило бы позиции Тилдена.
— Но? — я чувствовал, что за этим должно последовать продолжение.
— Но Харрисон, судя по всему, затягивает с выполнением обещания. Лишь третья часть обещанных счетов была открыта. А после недавних новостей о падении акций Continental Copper и Federal Steel, несколько клиентов Харрисона отложили перевод средств в Первый Национальный.
Я прошелся по кабинету, переваривая эту информацию.
— То есть, Тилден пожертвовал нашими счетами ради обещаний Харрисона, которые тот не выполнил в полном объеме… — я остановился. — А насколько серьезно положение Тилдена?
— Скоро ежегодное собрание акционеров. Наш источник говорит, что если банк не покажет значительного роста активов и доходности, группа инвесторов во главе с Джеймсом Ланкастером будет голосовать за его смещение.
Я узнал это имя.
— Ланкастер? Не тот ли это Ланкастер, который входит в попечительский совет Йельского университета вместе с Вандербильтом?
— Именно он, — подтвердила Левински.
Я почувствовал, как в голове складывается новый план. Вот она, недостающая деталь.
— Пусть Прескотт свяжется с Вандербильтом, — распорядился я. — Скажет, что мне нужно его содействие. Конфиденциальный разговор с Ланкастером о ситуации в Первом Национальном.
  
Через час Вандербильт перезвонил сам.
— Стерлинг, я поговорил с Ланкастером. Он давно недоволен Тилденом, считает его стиль управления устаревшим. Эта история с отказом от вашего бизнеса в угоду сомнительным обещаниям Харрисона лишь подтвердила его опасения.