Оракул с Уолл-стрит 3 (СИ)

— Ты играешь по-крупному, — протянула Элизабет, возвращая фотографию. — И где грань между тем, что ты не станешь делать, и методами Харрисона?
Вопрос попал в точку. Я действительно все чаще использовал сомнительные методы, оправдывая это необходимостью. А ведь когда-то, после возрождения в этой жизни, я обещал оставить такой подход.
— Тонкая линия, — признал я. — Я стараюсь не переступать ее. Но в этом мире иногда приходится бороться оружием противника.
  
Мы замолчали. Между нами возникло то непонятное напряжение, которое я чувствовал после ночи, проведенной с девушкой. Профессиональное соперничество, смешанное с взаимной симпатией, уважением и чем-то более глубоким.
— Я буду скучать по нашим встречам, находясь в Европе, — неожиданно сказала Элизабет. — Ты единственный финансист, с которым интересно говорить не только о деньгах.
— Я тоже буду скучать, — честно ответил я. — В Нью-Йорке не так много людей, которым я могу доверять.
Наши взгляды встретились, и на мгновение мне показалось, что время замерло. Элизабет не просто красива, она умна, независима, обладала острым умом и интуицией. Какое будущее у наших отношений?
— Мне нужно бежать, — она вдруг засуетилась, доставая из сумочки несколько монет. — У меня встреча с Донованом через полчаса. Нужно передать ему документы и обсудить детали.
— Я заплачу, — остановил ее я. — Давай я отвезу тебя? Моя машина ждет снаружи.
— Нет, лучше не надо. Не стоит, чтобы нас видели вместе, особенно сегодня, — она быстро надела перчатки. — Я возьму такси на углу.
Но прежде чем уйти, она наклонилась и неожиданно легко поцеловала меня в губы.
— Будь осторожен, Уильям. Харрисон опасен. И… береги себя в мое отсутствие.
Она быстро пошла к выходу, не оглядываясь. Я смотрел ей вслед, ощущая странное чувство в груди. В нашей игре появились новые, не предусмотренные ранее правила. И я не уверен, что готов в нее играть.
Когда Элизабет скрылась за дверями, я вернулся к остывшему кофе. Контрнаступление началось, но победа далека. А еще меня беспокоило странное предчувствие, как будто я выпускал Элизабет из поля зрения в самый неподходящий момент.
Я взглянул на часы. Два часа до следующей встречи с Прескоттом. Нужно проверить, как идут дела в офисе, и подготовиться к возможным новым ударам Харрисона. Это не просто бизнес-война, это битва за выживание.
А на войне, как я уже давно понял, первой жертвой становится невинность. Только сейчас я осознал, как сильно изменился с тех пор, как оказался в теле Уильяма Стерлинга. Я становился все больше похож на тех, с кем боролся. И где-то в глубине души это меня пугало.
  
Глава 23
 
Экономическая дуэль
 
Покинув кафе «Астория», я поймал такси до офиса «Стерлинг Инвестментс». Дождь, моросивший с утра, наконец прекратился, и сквозь разрывы в облаках пробивались лучи солнца, отражаясь в стеклах высоких зданий.
Пока такси петляло по улицам Манхэттена, я мысленно готовил следующий шаг. Документы, переданные Элизабет, сработают, но не сразу. Нам нужен немедленный ответ, демонстрирующий нашу силу. И лучшим местом для такой демонстрации была сама биржа.
Когда я вошел в офис, Прескотт и О’Мэлли уже ждали меня в кабинете.
— Как прошла встреча? — спросил Прескотт, поправляя безупречный галстук.
— Превосходно, — я бросил портфель на стол. — Мои знакомые журналисты готовят разгромную статью о Харрисоне. Завтра она выйдет на первой полосе «New York World».
— Это отличные новости, — кивнул Прескотт, — но что насчет сегодняшнего дня? Рынок отреагировал на утреннюю публикацию?
— Пока нет, — я подошел к карте биржевых активов, висевшей на стене. — Но Харрисон не ограничится газетной атакой. Я уверен, что в ближайшие часы мы увидим попытку давления на акции, составляющие основу наших клиентских портфелей.
— И что вы предлагаете? — спросил О’Мэлли.
— Нанести удар первыми, — я улыбнулся, отмечая на карте несколько компаний. — Я идентифицировал ключевые активы «Харрисон и Партнеры». Мы начнем медленную, но неуклонную атаку на них. Ничего масштабного, просто достаточно, чтобы послать сигнал.
— Это рискованно, — заметил Прескотт. — Такие действия могут перерасти в полномасштабную финансовую войну.
— Мы уже в состоянии войны, Джонатан, — я посмотрел ему в глаза. — Просто вопрос в том, кто будет контролировать ее течение.
Прескотт несколько секунд изучал мое лицо, затем медленно кивнул.
— Хорошо. Но нам понадобится полная координация. Я буду работать с клиентами здесь, пока вы ведете операции на бирже.
— Именно, — я расстелил на столе список активов. — О’Мэлли поедет со мной. Нам нужны глаза и уши повсюду. Харрисон наверняка пошлет кого-то наблюдать за нашими действиями.
Следующие полчаса мы детально планировали операцию. Я подготовил серию ордеров для брокеров, наших ключевых исполнителей на бирже. Тем временем Прескотт организовал телефонную связь со всеми агентами, задействованными в операции.
— Готовы? — спросил я, закрывая портфель с последними инструкциями.
— Как никогда, — О’Мэлли поправил пиджак, под которым, я знал, был спрятан пистолет. — Сальтис и Харрисон в один день, тяжелая программа, босс.
— И только начало, Патрик, — я улыбнулся, направляясь к двери. — Только начало.
Когда мы спускались в лифте, я почувствовал знакомый прилив адреналина. Такое ощущение у меня бывало перед крупными сделками в моей прошлой жизни.
Но теперь ставки повыше. Речь шла не просто о деньгах, а о создании фундамента для будущей империи.
Выйдя из здания, мы сели в ожидавший нас автомобиль.
— К бирже, — распорядился я, и машина влилась в поток транспорта, направляясь к сердцу финансового мира Нью-Йорка.
Впереди нас ждала экономическая дуэль с одним из самых влиятельных финансистов города. И я был полон решимости показать Харрисону, что его методы устарели, как и его представления о новом поколении биржевых игроков.
Биржевой зал гудел как растревоженный улей. Я стоял на галерее для посетителей, наблюдая за торговым полом. Сегодня мне нужно присутствовать лично, это не тот день, когда можно сидеть в офисе и ждать новостей по телефону.
Рядом со мной застыл О’Мэлли, внимательно изучающий лица брокеров внизу. Я знал, что он не только обеспечивает мою безопасность, но и запоминает всех, кто проявляет к нам повышенный интерес.
— Вот наш первый индикатор, — сказал я, указывая на группу брокеров у поста Westinghouse Electric. — Это люди Харрисона. Если акции компании резко пойдут вниз, значит, он атакует по всем фронтам, включая наши ключевые инвестиции.
О’Мэлли кивнул, не отрывая взгляд от торгового зала.
Я посмотрел на часы, через две минуты начнется очередная торговая сессия. Я разработал план контрмер, отказавшись от отдыха ради будущей победы.
Прозвучал гонг, и биржевой зал взорвался криками и жестикуляцией. Сотни маклеров устремились к торговым постам, размахивая руками и выкрикивая приказы. Мальчишки-посыльные, зачастую совсем юные, сновали между брокерами, передавая записки с ордерами.
— Westinghouse падает, — заметил О’Мэлли через минуту.
Я кивнул. Это первый выстрел Харрисона. Он бил по акциям, которые составляли значительную часть портфелей наших клиентов.
— Пора действовать, — я быстро вышел из галереи и направился к телефонным будкам.
Позвонив маклеру, я дал четкие инструкции. Через десять минут наши агенты начнут скупать Westinghouse небольшими партиями через разных брокеров. Не для того, чтобы остановить падение, а чтобы создать видимость поддержки со стороны влиятельных игроков.
  
Тем временем я уже передавал инструкции другому маклеру по второму телефону.
— Отдайте приказ на короткую продажу Continental Copper, — сказал я. — Пять тысяч акций, небольшими партиями. И еще три тысячи Federal Steel.
— Но ведь это ключевые активы «Харрисон и Партнеры», — с сомнением произнес Адамс.