Помощница капитана (СИ)

– А Серёженьку ты не хочешь повидать?
– Что? – Ксения резко выпрямилась. Её будто бы обдало холодной водой.
– Он всё время только и делал, что скучал по тебе. Надо бы связаться с ним, пусть приедет на чай.
– Хорошо… – растерянно произнесла Ксения, – прошу простить меня… я с дороги очень устала.
Она поднялась из-за стола под пристальным и суровым взглядом отца. Мать, однако, накрыла ладонь супруга рукой, заставляя его промолчать, и сказала:
– Иди. Отдыхай.
Всю ночь Ксения не спала. Она вспоминала круглощёкого и сероглазую Серёженьку, который когда-то дарил ей колечко из луговой травы, и который одевал на её чело венок из веточек шиповника. Но как бы он ни хотела Ксения соврать, она никогда по нему не скучала. Что было – то было для неё и давно прошло. Он был другом детских лет, но не более того. И вопреки всему разумному другое мужское лицо вытесняло его.
Однако утром, за завтраком, мать снова завела прежний разговор.
– Ты должна повидаться с ним, – говорила она, – Серёженька стал чудо как хорош. Ты, конечно, в столице навидалась ухоженных и разодетых франтов, но поверь мне, такого доброго и честного ты нигде не найдёшь.
– Я ведь уже сказала, – ответила Ксении, – я готова.
И к вечеру Серёженька в самом деле был приглашён на чай. К своему удивлению Ксения обнаружила, что он и правда добр, вежлив и мил. Но это не меняло того, что она не чувствовала к нему ровным счётом ничего, и когда в его пухлую руку ложилась её рука, Ксения невольно вспоминала тонкие длинные пальцы темноволосого незнакомца, лежащие на стекле. В сердце её просыпалась неясная тянущая боль, и каждый новый день в усадьбе Троекуровых наполнялся для неё всё новой тоской.
Ксения отлично знала, как излечивается эта душевная немощь. В бою все пустые мысли вылетали из головы, в кабине помещались только двое – смерть и ты. Однако нового назначения всё не приходило, и даже ротмистр, которому она послала запрос с просьбой разрешить вернуться назад в казармы, ответил, что нужды в этом нет. Ксения была отпущена отдыхать.
После обеда – и до самого вечера – гуляли они с Серёжей по берегу озера. Серёжа без умолку болтал о красоте облаков и пытался расспрашивать её о дальних мирах. Ксения старалась как можно меньше говорить – она не любила болтать, а теперь и вовсе необходимость вести разговор навевала на неё тоску. Будто чувствуя её настрой, Серёжа тоже стал больше молчать, и Ксения почти что могла бы поверить, что им вместе хорошо.
– Не пора ли что-нибудь решать? – спросила мать, когда в саду под окном уже зацветали груши, и стоило приоткрыть окно, как ветки их начинали ломиться в дом.
– Решать… что?
– Уверена, тебе после твоих подвигов император легко даст разрешение на брак.
Ксения хмыкнула и ничего не сказала, но, когда мать опять завела разговор, произнесла:
– Матушка, вы же меня знаете. Мне совесть не позволит выйти замуж за того, кого я не могу полюбить. Ведь это сделает несчастным не только меня, но и его. А Серёженька очень уж хорош. Любая в округе будет рада сделаться его невестой. Так зачем же мне мучить его?
Мать скрипнула зубами, и взгляд её стал неожиданно жёстким.
– Брак – это ещё не любовь, – сухо произнесла она, – ты ведь можешь не полюбить и вовсе никогда.
– И всё-таки…
Звонок стереофона, донёсшегося из спален, прервал их разговор, и, узнав мелодию, Ксения бросилась отвечать.
– Да, – произнесла она, поняв, что звонит кто-то из военных чинов.
– Троекурова Ксения?
На экране показалось бледное лицо незнакомца, о котором она не переставала мечтать, и сердце Ксении замерло, а сама она едва ли не оглохла.
– Да, – повторила она сдавленно, – слушаю вас.
– Как вы смотрите на то, чтобы второй раз отправиться к двадцати мирам?
– Что?.. Простите… Я ведь уже говорила. Я готова.
– Хорошо. Жду вас на борту двенадцатого числа.
  
ГЛАВА 6
 
В раздумьях о Ветрах Ксения невольно задавалась вопросом: какие они? – и не могла ответить ничего. Красивые или грозные? Животворные или опасные? Часть бесконечного полотна вселенной или кровавые раны, прорезающие её?
 
Романтика Ветров стала привычной и неуместной. К ним привыкли, как привыкают к рекам и кораблям. Но сама она всё ещё слышала отзвуки дальних странствий в едва заметном аромате озона, исходящего от них.
Она сидела в небольшом буфете на пересадочной станции в Шонер Хафен, потягивала пиво из высокого стакана и думала о том, как много видела в разных мирах отъездов, прощаний, вокзалов, и о том, почему никогда не участвовала в них сама.
Большую часть своей жизни Крылатые проводили в пути. Дорога в судьбе военного вообще занимает особое место. Для любого путника дорога предполагает долгие сборы, томительное ожидание заманчивой и загадочной цели, предвкушение экзотических впечатлений, встреч с новыми людьми и дорожных рассказов.
У Ксении не было долгих сборов. Мать пыталась ей помочь, но отец, сам отслуживший в боевых частях, сразу её увёл. Сам он тоже не сказал ничего. И даже командир лишь молча вручил ей письмо с назначением.
– Но это же в других частях… – с удивлением произнесла Ксения. – Я никогда не служила на больших кораблях, – она подняла на бывшего командира непонимающий взгляд.
– Граф Орлов так пожелал, – сухо произнёс тот. Вечером на прощание они в последний раз заварили жжёнку с другими Крылатыми, а с рассветом Ксения отправилась на вокзал.
«И мы разделим поровну молчание. До скорого, до скорого свиданья! – напевали какие-то подвыпившие ребята, сидевшие за столиком в углу. – До отправленья скорого осталось три минуты ожиданья…» Протяжно плакала гармонь, и терпко гудели струны гитары. Переругивались за окнами громкоговорители, какая-то влюблённая парочка остановилась прямо напротив окна и принялась прощаться с поцелуями и объятиями, так что Ксении пришлось отвести глаза. Призывно зазвенел колокол, и какой-то корабль, гудя дюзами, стал подниматься вверх, а те, кто оставался на перроне, затянули торжественный плач прощального марша. Какой-то бродяга подошёл к Ксении и попытался выпросить пару копеек на опохмел, рассказав попутно о своей горькой судьбе. Ксения хотела было его прогнать, но тот никак не отставал, и пришлось в самом деле дать ему пару монет и остатки пирожка: разговор напрочь отбил у Ксении аппетит. За окном прошествовало благовоспитанное семейство с двумя детьми, а впереди процессии – великан-носильщик в фартуке и с гирляндой чемоданов на плечах. Тысячи, миллиарды историй проплывали мимо, а Ксении оставалось только ждать, когда же начнётся её собственная.
Вдруг пронзительный крик перекрыл царившие в буфете гомон и духоту:
– Крылатые, ко мне!
Ксении вскочила, не обращая внимания на брошенные вещи, и кинулась на звук. В дальнем конце буфета начиналась драка. Крылатых в украшенных шнурами кителях было всего двое, а против них стояло четверо парней. Не разбирая кто и в чём виноват, Ксении налетела на одного из них сзади и, перехватив поперёк шеи, уронила на пол. Началась свалка. Подоспел ещё кто-то из Крылатых, и в общей сутолоке Ксения пару раз схлопотала от своих, только под конец вспомнив, что на ней теперь совсем другой мундир.
– Ты кто такая? – поинтересовался один из зачинщиков, помогая ей подняться на ноги, когда пыл боя поутих.
Ксении потёрла саднящую скулу.
– Поручик Троекурова. Назначена помощником капитана на «Варяг».
Ещё один Крылатый вынырнул из-за плеча товарища и присвистнул.
– И мы тоже туда.
– Боевое сопровождение?
– Да.
Ксения вздохнула и подумала, что могла бы тоже быть среди них, если бы не граф Орлов, которому она неведомо когда успела попасться на глаза. Долго раздумывать она не смогла – её потянули к столу. Тут же обнаружилось, что мешок её, стоявший на стуле у окна, исчез, но Ксении осталось лишь махнуть рукой. Остаток вечера прошёл немного веселей, и на следующий транспорт они погрузились уже втроём.