Кровные узы (СИ)

Их привели в столовую и усадили за накрытый обеденный стол. Акрас едва не подавился слюнями от кухни Вэндэйра. По привычке Мрана изображала королеву и кривила носик, словно ничего хуже никогда не пробовала. Она подозвала управляющего после того как перепробовала каждое блюдо на столе.
— Ммм… — изобразила склероз жена Инарана.
— Стар, ваше величество, — улыбнулся быстро объявившийся верон.
— Нас не совсем устраивают ваши услуги, и мы бы хотели, чтобы нами занялся другой управляющий. Точнее, другой расы.
«И как же поведет себя верон Вэндэйра?» — внимательно наблюдал Акрас, подавляя желание заступиться за Стара.
— Я понимаю, ваше величество, — кивнул Стар. — Но, я вынужден вас предупредить, моя королева, что в Дарэ установлена очень сложная система управления. Поэтому моя замена, боюсь, повлечет за собой ряд неприятностей, таких как отсутствие горячей воды и отопления.
Мрана закашлялась. Остаться без отопления её теплолюбивая душа оказалась не готова. Никакой каприз этого не стоил.
— Я принесу вам список, моя королева.
— Я передумала, — прокашлялась Мрана и сразу же избавилась от склероза: — Стар, еще чая.
— Разумеется, ваше величество, — улыбнулся верон, подмигнув Акрасу, сдерживающему смех. Анрифальцы предпочли бы отойти в тень.
Верон сопроводил Мрану и её сына в спальню, от вида которой женщина пришла в полный восторг. Стар подошел к оформлению её комнаты с хитростью и учел тонкости вкуса жены старшего принца.
— Для вас отдельная комната, принц, — Стар проводил мальчика в соседнюю спальню…
«Они узнали это от меня…» — Акрас осмотрелся в поисках хотя бы одного цветного пятнышка.
Если они за считанные часы вызнали об его предпочтениях, то и другие тайны могли не остаться для них секретом. Как глубоко вероны могли пролезть в его воспоминания и как много узнать о нём? Он не замечал ни их проникновения, ни то, как они выясняли информацию о нём. Старое поколение веронов пользовалось кровными узами, как дышало, не задумываясь. К счастью, пока вероны были заняты работой и не лезли к Акрасу.
Принц осторожно перевел внимание на ближайшего верона, занимавшегося обстановкой замка, и в ужасе отстранился. За одно мгновение перед глазами Акраса пронеслись чужие воспоминания за день, при желании можно просмотреть и дальше.
«Понятно… никаких преград», — еще больше ужаснулся принц.
Информация об особенностях кровных уз не то, чем вероны охотно делились с чужаками. Верон, которого Акрас просмотрел, даже не обратил внимания на манипуляции принца, словно ничего серьезного не произошло. Как стражу города ему доступен каждый разум в сети кровных уз. Любого верона он мог позвать и тот отзовется.
Выяснилось, что подданные Акраса не любили ультимативные приказы, потому и Мрану игнорировали с её капризами. Они не считали себя рабами, и если что-то делали, то по доброй воле. Вероны нормально воспринимали ультимативный приказ только в критических ситуациях, когда думать некогда и сомнениям не место. Тогда они полностью отдавали свою волю повелителю, то есть стражу города. В иных ситуациях, вероны спокойно могли проигнорировать приказ, особенно если считали его неразумным.
В принципе Акрас и сам вел себя похожим образом, когда ему приказывали старшие. Если нет уважения и доверия, вероны слушаться не будут. Если только… его дар не способен влиять на веронов, как он влиял на его отца и сестру.
И после этой мысли, ближайшие вероны прекратили работу и посмотрели в его сторону, словно ждали к какому выводу он придет.
Будучи стражем города, ему нет резона ссориться с веронами. Они в любой момент могли просмотреть его воспоминания и выяснить, что он ими управлял даром. Потеряют доверие, порвут узы, как уже бывало в прошлом при правлении Конрака. Зачем подчинять то, что и так твое?
Вероны заметно успокоились и вернулись к работе.
— Развлекаетесь с кровными узами? — заметил его манипуляции Стар, провожая взглядом верона, который принес Акрасу белое пирожное.
— Мне потребуется время, чтобы к ним привыкнуть.
 
На его плече зажегся белый огонь. Лицо Стара на мгновение исказилось, а вероны снова прервали работу и насторожились, как хищники перед нападением.
— Почему агхара изменила цвет? — наклонил голову Акрас. — И я её вроде не звал…
— Ничего страшного, принц, такое иногда бывает, — улыбнулся Стар. — Вы привыкаете к своим новым обязанностям.
'Кто-то пытался проникнуть в ваш разум, — подсказала беловолосая веронка, ставившая ледяные цветы в вазу и делавшая вид, что её мысли занимали только кристальные бутоны.
«В веронском городе? Здесь?» — едва сдержался от эмоций Акрас.
«Мы стихийники, мы не видим воздействия менталиста. Будьте осторожны и не рвите узы с наследником. Ваш дар опасен и для нас. Кто управляет манипулятором разума, тот управляет всеми, кто связан с ним. Агхара наследника охраняет нас через вас, без нее мы все будем в опасности».
Снова ему напомнили об Амроне. Его разногласия с братом не прошли для веронов стороной — они в курсе их конфликта и страшились разрыва связи с ним. Чудо, что он до сих пор не порвал с братом кровные узы, а сейчас рвать тем более нельзя и месть придется отложить до лучших времен. Особенно когда у него появился неведомый враг, желавший заполучить его разум.
— Стар, проведи для меня экскурсию, — попросил Акрас, — хочу познакомиться сначала с дворцом, а затем с городом.
— Как пожелаете, повелитель, — учтиво поклонился Стар.
Следовало получше разведать собственные владения, прежде чем заняться насущными делами.
  
Глава 2.20
 
После того, как Олег повторно едва не пострадал, не только у Яны, но и у дяди Евгения развилась паранойя. Яна соврала коллегам и начальнику о внезапном исчезновении сына, сказала, что увела его сама. Евгений не расставался с пистолетом, пока оружие не отобрал дедушка Геннадий. Он сказал сыну голову полечить, пока его врачебная практика медным тазом не накрылась. Бабушка за ручку водила Олега в школу. Со школы его обязательно кто-нибудь встречал.
Но можно ли скрыться от инопланетян?
Родственники всерьез обсуждали возможность переезда, но Олег понимал всю бесполезность данной затеи. Инопланетяне должны забыть о его существовании, но как это сделать? Они же как-то умели стирать воспоминания, вот и о нём все должны забыть…
— Олег, можно тебя на минуту? — позвала Яна сына в свою комнату.
Она залезла в нижний ящик комода, откуда достала красный ползунок и чепчик.
— Это ты принес и положил? — спросила мама с тревогой.
— Нет, — недоумевал Олег. — Разве это не мои детские вещи?
— Ты носил синий комплект, у меня фотографии сохранились, — отрицательно покачала головой Яна. — Но я не помню, откуда взялся зеленый и красный. Они… стирались, понимаешь? То есть их носили.
— С чего ты взяла?
— Глянь на пятно, — она показала красный ползунок, — как будто что-то пролили. Черника или смородина…
— Может бабушка принесла? — все сильнее хмурился Олег.
— А это? — мама развернула из цветастой ткани три перевязанных красной, синей и зеленой лентой иссиня чёрных локона. — Я точно помню, что перевязала твои волосики синей лентой… а этих совсем не помню. Да и зачем… не понимаю…
— Мам, спроси у бабушки. Она же у нас хозяйничает, как у себя дома…
— Еще посмотри на фотки…
Она достала семейный альбом и, быстро полистав, ткнула в младенца в синем ползунке.
— Тебе не кажется, что с ними что-то не так?
Олег взял альбом и провел пальцами по странице. Прямо на глазах изображение поплыло и на его месте проявилось другое. На фотографии лежало трое младенцев, а не один. Весь альбом засветился, меняя искаженную реальность на истинную.
— Боже мой…
— Мам…
Она забрала альбом и, пролистывая его так, словно видела впервые.
— Я… вспомнила… я хотела назвать её Кристиной, а его Лёшей, — по её щекам покатились слёзы. — Я уже собиралась их записать, когда… когда…