Кровные узы (СИ)
Ребёнок опомнился только после того, как дядя закрыл и зашторил окно плотной тканью, а в руках у мальчика осталась горстка окровавленных перьев.
— Говорил малой, чтобы она тебя сырым мясом кормила, — пробурчал Евгений, осторожно выглядывая в окно через штору. — Надеюсь, соседи не видели.
Яна редко кормила сына сырым мясом, но не потому что забывала. Она никак не могла смириться с тем, что её ребёнок другой и вместо вкусного супчика запросто мог съесть замороженную курицу вместе с костями и потрохами. Неоднократно мама пыталась перевести Олега на человеческую диету, но произошедшее с голубем доказало, что её действия не привели к успеху.
Евгений отвел ошеломленного племянника в ванную, где помог ему смыть перья и кровь с рук и лица.
— Разве это нормально, что меня тянет убивать? — спросил Олег, ощущая привкус крови во рту, не казавшийся ему отвратительным.
— Для тебя нормально, — отозвался Евгений. — Тебя просто тянет к сырому мясу после ранения. Ты не восстановился до конца.
— Как это может быть нормальным? Я только что съел ГОЛУБЯ!
— Пошли завтра в лес браконьерствовать, завалим зайца, съешь зайца, если тебя голубь не устраивает, — невозмутимо ответил дядя.
Олег скептически посмотрел на родственника, но… мысль о зайчатине оказалась настолько заманчивой, что он непроизвольно сглотнул.
— Не переживай, ты растёшь, — похлопал его по макушке Евгений. — Тебе нужны кирпичики, пусть странные, но это же ты. Ты и нормальность — вещи несовместимые.
— Дядя… а ты встречал других?..
Евгению не надо было пояснять, о ком спрашивал племянник.
— Никогда.
* * *По инструкции Яны дядя Евгений должен был провести Олега до школы, но брат проигнорировал указания сестры и даже не проснулся по будильнику, лишь смешно всхрапнул во сне. Олег и сам мог о себе позаботиться: позавтракать, собраться и закрыть за собой дверь.
После того как его утянуло в червоточину, Олег постоянно был настороже и прислушивался к каждому шороху. Поэтому и чужака он заметил сразу по связывающему их невидимому канату, но более тонкому, чем между тем же Генлием.
Какое-то время Олег делал вид, что не замечал визитера, пока не подловил его на стадионе.
— Стой, где стоишь, — громко приказал Олег.
Чужак недоуменно дернулся и не смог к собственному удивлению сдвинутся с места. И тогда же Олег понял, что обладал над ним такой же властью как над Амроном или Лимрой. Ничего необычного в чужаке не наблюдалось, самая обычная человеческая внешность: парень лет двадцати пяти худощавого телосложения в спортивной одежде, голубоглазый и светловолосый, но нечто подсказывало, что его истинный облик скрывала магия.
— Кто ты такой и зачем сюда явился? — спросил Олег властно на веронском языке.
— Меня зовут Кларий, — задрожал парень, — я вердан из адаптационной группы, помогаю детям переселяться в их родные миры. Я пришел помочь тебе.
— Кто тебя прислал?
Глаза Клария расширились.
— Мой командир — Эл.
— Он знает кто я? Ты сказал ему?
— Нет, я не был до конца уверен в вашей личности и еще не сбрасывал ваше изображение на базу. Мы знали только то, что вы верон с очень необычным даром.
— Ты никому не скажешь кто я.
— Я… не могу… вы — существо высшего порядка. Проявление вашего дара очень опасно для людей. Могут пострадать невинные.
— Я семь лет здесь живу! — вспылил Олег. — Мой дар не действует на людей! Разве не понятно⁈ Максимум, что я могу сделать, это сломать проводку и опрокинуть людей на спину! Есть ли какой-то способ избежать переселения?
— Я не знаю. Еще не было случая, чтобы веронский ребёнок отказывался от переселения. Они очень одиноко себя чувствуют среди других рас. Им просто необходимо общение с сородичами и обмен божественным дыханием.
Олег скривился. Об одиночестве Кларий верно подметил. Но других детей не ждало змеиное логово и поводок на шею.
— Я не хочу. Мне комфортно здесь. Скажи, что со мной проблемы, и я не желаю переселяться. И не забудь сказать, что мой дар не действует на людей. И не смей говорить кто я. Мое изображение не смей показывать. Сфотографируй любого другого похожего мальчика.
— Вам будет лучше на родине, — упрямо сказал Кларий.
— На родине меня ждет поводок и вечное блаженство во сне. Объяснять что это такое не надо?
По ужасу отразившемуся на лице Клария объяснений не требовалось.
— Эл вам не враг… он против подобных методов.
— Ты никому обо мне не расскажешь. Понятно?
— Да. Но он поймет и пришлёт другого. Того, на кого ваши особенности не подействуют.
— Я и с ним разберусь, — рыкнул Олег. — Можешь идти.
Глядя в спину удаляющемуся вердану, Олег был уверен, что Эл не отступит. После ухода Клария, Олег попытался связаться с братом и сестрой, но никто из них не отозвался на его зов. А путешествовать по кровным узам без подтверждения, что путь свободен, слишком опасно. Особенно сейчас, когда он привлек внимание Эла. Оставалось только ждать или же искать подсказки во снах и в чужих воспоминаниях.
Глава 2.13
Отец кричал, долго кричал, почти сорвал голос. Амрон никогда не видел Инарана в таком сильном бешенстве, поэтому не препирался и не оправдывался. Даже после того как он затопил замок, отец вёл себя более сдержано. Одно упоминание имени высшего демона моментально вывело старшего принца из равновесия.
— Ты понимаешь, что вас могли убить⁈ — никак не унимался отец. — Ты о сестре подумал⁈
Сидящий на полу среди игрушек Амрон поднял взгляд. Инарана трясло. У него дрожали руки. В чёрных волосах появилась седая прядь. Обычно седели обладатели водного дара либо вероны преклонных лет, а Инарану еще далеко до старости.
— Братец, иди, отдохни, — вошел в спальню наследника Генлий и хлопнул Инарана по плечу. — А то ты на грани нервного срыва. Выпей чего-нибудь, лекарство для горла к примеру.
Обессиленный криком и нервным потрясением Инаран вышел без возражений, а Генлий закрыл за ним дверь.
— Впервые вижу такой мощный барьер, — осмотрелся долол, присев на корточки и коснувшись рисунка на полу. — Это ж надо так разозлить совет магов, чтобы они побеспокоили самого главу совета Харватиуса.
Амрон поморщился.
— Болит? — насмешливо спросил дядя.
Племянник невольно коснулся кисти.
— Да я не о руке, а об уязвленной гордости.
Амрон нахмурился, а Генлий уселся на пол напротив принца и расставил самые маленькие игрушки друг напротив друга. Лишь закончив, он заговорил:
— Ты, наверное, думаешь над тем, почему тебя пытаются все контролировать, указывать, как тебе жить и как себя вести. Не дают вздохнуть, хотя ты — наследник и будущий правитель Анрифаля — самая грозная сила среди веронов.
Принц отвернулся, а Генлий продолжал говорить:
— Я могу дать ответ, почему тебе не дают свободу. Смотри, представь, что это армия врагов, а это ваша армия, — он поочередно указал на две группы игрушек. — Прежде чем захватить мир, сначала идет рубка с существами низшего и среднего порядка. Существо высшего порядка — последний рубеж обороны. Убьют его — миру конец. Не зря в старину говорили: «Пока жив хранитель, мир никогда не захватят». Но что произошло сотню лет назад? Хранителей миров перебили. То есть, лишили миров главной защиты — последнего рубежа. Хранителей миров нет, и совет магов отчаянно цепляется за королевскую семью веронов. Там много дураков, но верхушка там грамотная. Если потребуется, они идиотов заткнут, чтобы не мешали.
Амрон скептически скривился.
— Ты — существо вымирающего вида и барьер сдерживающий вмешательство адских капитанов и генералов, — продолжал Генлий. — И причина того, почему адские генералы еще не порвали вас на части, кроется в том, что они уже победили, когда устранили хранителей. Пройдут века, и они потихоньку вас завоюют.
— Не понимаю, почему они этого не сделали, — всё-таки заговорил Амрон.