Кровные узы (СИ)
— Олег, ну… скажи что-нибудь, — совсем растерялась мама.
— У меня будет брат?
— Может и сестра.
— Всегда хотел брата Серёжу, — ответил с яркой улыбкой Олег, полностью развеяв страхи матери.
— Если будет девочка?
— Для девочки я не придумал имя.
— А всё-таки? — настаивала мама.
Олег серьёзно задумался:
— Ярослава.
— Это же старое имя! Может, лучше Наташа? Наташенька. Очень мило.
— Вот и отлично, что старое! — «милость» Олега не устраивала. В его воображении сестра получалась маленьким взлохмаченным варваром, но уж точно не милым пупсиком с бантиками. — А то везде Наташи, в каждом углу притаилось по Наташе! Надоели! Пусть будет Ярослава. Красиво и со смыслом.
— Ладно, уговорил. Кто будет говорить с бабушкой Дашей? — с тревогой спросила Яна.
Она была убеждена, что её мама будет не в восторге от новости… сильно не в восторге. Даже будучи взрослым человеком со своей жилплощадью, один недобрый взгляд матери будил в ней внутреннего ребёнка.
— Я буду разговаривать, — твердо сказал Олег.
— Думаешь, получиться увести грозу?
— Н-у-у, я что-нибудь придумаю.
О том, кто отец братика, он так и не спросил. Не знакомили, значит, папы не будет, как и у него.
* * *Как и обещал, новость о братике бабушке Даше и дедушке Гене сообщил Олег. Под кваканье искусственных жаб мальчик бегал по квартире «восторженным оленем» и изображал из себя счастливого клиента психиатрической больницы, как заведенный повторяя: «У меня будет братик!». Дедушка и бабушка наблюдали за внуком с тревогой. Едва они хотели сделать Яне строгий и полный негодования выговор, как мимо пробегал «восторженный олень» и сбивал их с мысли.
— Не помню, его таким счастливым с тех пор, как ему исполнилось два года, — басом проговорил широкий как шкаф дедушка Геннадий, с раскрытым ртом наблюдая за бегающим по квартире внуком. — Всегда такой мрачный, словно вурдалак, а тут счастья полные штаны прям чудо какое.
— У меня будет братик! — вновь мимо пролетел «маленький ураган».
— Ну, если он счастлив… — пролепетала бабушка, поправив квадратные очки, — много ли у мальчика радостей-то? Пускай порадуется.
— У меня будет братик!
Олег добил бабашку и дедушку тем, что прыгнул к ним на шеи и обнял. Яна старательно скрывала улыбку тонким свитером. Единственное, что бабушка буркнула дочери: «Несерьезная ты, Яна» и махнула рукой на неразумное чадо.
Одну проблему уладили благополучно.
Глава 3.3
Раны старого тела плохо заживали. Омолаживающие зелья на нём уже не работали. Ему заменили пару важных костей и сделали переливание, однако боль никуда не делась, она по-прежнему преследовала его при каждом движении.
После падения с большой высоты Завс больше не мог ходить и только сидел на парящем высокотехнологичном инвалидном кресле. Его бессмертие имело горький привкус, но старый свинорыл всё рано цеплялся за жизнь, даже за такую жалкую и поломанную как у него. На той стороне его ничего хорошего не ждало.
После нападения на столицу вся прежняя жизнь Завса пошла под откос. На него повесили всё то, что натворил Амрон. Обвинили в некомпетентности и старческом маразме. Совет магов больше не нуждался в его услугах. А всё началось из-за проклятого мальчишки, которого ему не удалось убить семь лет назад.
И сейчас, в одном из мертвых миров, где он обосновал себе тайное прибежище, Завс смотрел на стеклянный сосуд с обугленным сердцем адмана, на которого возлагал мечты и надежды. Готов был, наконец, принять адманское проклятие, чтобы избавиться хотя бы от вечно преследующей его боли.
Двадцать лет назад после столкновения с назойливым Генлием, Мэрг предпочел отступить и затаится на время, чтобы подготовить почву для первенца Инарана в других веронских городах. Они всё просчитали и запрограммировали Мрану под рождение идеального манипулятора разума. Акрас должен был стать шедевром генной инженерии… и он был им, однако веронская особенность наследования дара всё испортила. Сила, которая предназначалась ему, ушла к Амрону, опередившему его в рождении на пару часов.
Сам Завс этого не видел, так как не обладал сильным ментальным даром, но помнил, как был зол на Инарана Мэрг. Адман еще до пробуждения в Амроне ментального дара увидел, как сила в последний момент утекла к нему, а Акрасу достались смешные крохи. Затем их мальчика испортила Мрана. Несмотря на предупреждения и строгий запрет Мэрга, она отнесла сына к веронам, чтобы ему поправили эволюцию, пробудили дар и разожгли божественное дыхание, без которого он родился. Её слепая любовь повела Акраса по иному незапланированному направлению, развив неподходящие для него качества.
«Он не такой, как нам предсказывала Великая мать», — сказал Завсу Мэрг перед гибелью.
— Мэрг мёртв, — озвучил Гекада, вставая рядом с парящим креслом Завса. — Генлий всё-таки до него добрался.
— Это мальчишка его убил…
Завс жалел лишь о том, что скрыл от Мэрга о близнеце Амрона. Побоялся раскрыть правду жестокому адману о том, что мальчишек двое и что один из них наследник трона, который не должен был родиться. Завс думал решить проблему самостоятельно во время длительного отсутствия Мэрга в столице. Он воспользовался помощью своих союзников среди членов совета магов, чтобы устранить мальчишку. Однако всё закончилось для него очень плохо.
— Пора будить господина, Завс, рассказать ему о том, что случилось.
— Господин не мог ошибиться… Почему их родилось двое?..
— Завс, ты меня слышал?
Слышал, однако, решиться никак не мог. Но что ему еще терять? Вернуться в Размараль никакая сила бы его не заставила, особенно после того, как там обосновалась бледнокожая паучиха, получившая в распоряжение силу наследника. Во время чистки Завс сбежал из больницы и лишь чудом избежал её мести. Уж кого, а его бы она точно подвесила за ребро. Половину его союзников проклятая колдунья без колебаний перебила.
— Господин не поверит, что это не наши ошибки, что это не мы виноваты и что мы следовали его плану, — сказал Завс, вкалывая себе обезболивающее.
— Что-то не так, Завс, — хмуро заметил Гакада, накрывая обугленное сердце плотной тканью. — Всё пошло не по плану по независящим от нас обстоятельствам. Надо будить хозяина. Мэрга больше нет. Дальше тянуть нельзя.
Завс закрыл глаза и направил кресло к тщательно скрытой от посторонних глаз могиле господина. Печать внутри него открыла гробницу. С шумом и грохотом в разные стороны разъехались каменные плиты. Тело господина не тронул тлен. Со стороны казалось, что он просто спал, если бы не меч, торчащий из его сердца.
— Вытащи железку, Гекада, и заполни могилу кровью, — глухо произнес Завс. — Надеюсь, что господин не убьет нас сразу, как только проснется…
* * *Генлий смотрел на огонь сквозь стекло бокала, когда к нему пришёл гость. Похожий на пятнадцатилетнего мальчишку возле камина встал глава древнейшего семейства «Дэлло» Дэнвил. Долол среднего роста, худощавый с аккуратной стрижкой темно-оранжевых волос. Дэнвил одевался строго и скупо без особой мишуры. И его истинный возраст выдавали серебряные глаза с горизонтальным зрачком, смотревшие холодно без капли эмоциональности. Обманчиво хрупкая внешность лишь иллюзия, которая скрывала могучее и древнее существо. Точного возраста Дэнвила не знал никто, если он сам помнил столь огромную цифру. Многие дололы погибали еще в молодом возрасте. Дожить до преклонного возраста, мало кому удавалось…
Одна из каралий Дэнвила уже стояла за спиной Генлия с намерением проткнуть его мечом. Будь на месте Генлия кто-то другой, Дэнвил бы на расстояния отправил его к праотцам. Каждая тварь в их мире стремилась к силе и власти высшего тёмного порядка. И этот путь давно усеян трупами неудачников, не сумевших себя обезопасить. Дэнвил как раз принадлежал к высшему порядку и считался правителем дололов или как его еще называли верховным, а более юный Генлий беспардонно наступал ему на пятки. Дололы, как и демоны, привыкли устранять врагов в зародыше. И пока Генлий находился под пятой Марды, Дэнвил не обращал на него внимания, но всё изменилось, когда дололка погибла от руки своенравного сына. Генлий начал представлять угрозу, встав во главе собственного семейства.