Сбывшаяся мечта

— Ну, как? — спросил Роберто. — Что ты об этом думаешь?
Что она думает? Околдованная окружившим ее великолепием, Айлин была совершенно не способна думать. Чувствовать — другое дело! И главными из чувств, заставивших ее замереть с горящими от восторга глазами, были восхищение и желание остаться здесь навсегда.
— Какой сумасшедший додумался все это продать? — спросила она вместо ответа.
— Дочь бывшего владельца вышла замуж за винодела из Америки, — пояснил Роберто, подходя к ней. — Родители не захотели с ней расставаться и тоже уехали за океан. И это было весьма разумно с их стороны, — глубокомысленно заметил он. — Дело в том, что хотя внешне это местечко и впрямь кажется земным раем, на самом деле необходимо вложить кучу денег, чтобы оно приносило доход.
— И ты собираешься этим заняться? — Айлин поняла, что он не забывал о бизнесе.
Тем больше была она потрясена, когда Роберто, улыбнувшись какой-то необычной улыбкой, спокойно ответил:
— Я купил эту долину не ради дивидендов, Айлин, а для тебя.
Она несколько секунд умолкла, потеряв от изумления дар речи, а потом, заикаясь от волнения, спросила:
— Но п-почему?..
Улыбаясь все так же странно, он сказал:
— Давай-ка лучше сначала все осмотрим.
Он зашагал к дому, и она, после секундного замешательства, пошла следом, ошеломленная и потерянная, совершенно не понимая, как ко всему этому относиться. Конечно же, она даже и не мечтала жить в таком месте, но…
— Кое-что здесь придется обновить, — говорил между тем Роберто, и они вошли в большой вестибюль, прохладный и темный, с закрытыми тяжелыми деревянными ставнями окнами.
Он распахнул окна, и в солнечных лучах весело заплясали пылинки. Пол вестибюля был вымощен массивными каменными плитами, а у стены стоял большой деревенский камин. В глубине располагалась винтовая лестница, а двери по ее бокам вели, видимо, в другие помещения первого этажа.
— Но здесь же совершенно пусто… — растерянно произнесла Айлин.
— Да, — подтвердил Роберто. — Никакой мебели. Так что тебе предоставляется возможность проявить всю свою фантазию, обставляя наше новое жилье.
Она не ответила. В голове ее царил полный сумбур. Вчера Роберто заявил, что они едут сюда, чтобы заново начать супружескую жизнь. А это, прежде всего, означало секс. Но тогда здесь должна быть хотя бы кровать. Ничего же похожего на супружеское ложе в поле зрения решительно не наблюдалось!
Подозрительно покосившись на мужа, Айлин подошла к ближайшей двери и распахнула ее. Там была еще одна пустая комната, окна которой тоже закрывали ставни.
— Что здесь было? — спросила она, услышав, как он подошел и стал сзади.
Его рука легла на талию Айлин, и длинные пальцы легко обхватили ее. Ощущение, которое испытала при этом Айлин, было подобно электрическому разряду, и ей пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не шарахнуться в сторону, зашипев, словно насмерть перепуганная кошка.
— Гостиная, — ответил он. — Их здесь две, по обе стороны от холла.
Она только молча кивнула, боясь, что если заговорит, то Роберто догадается, что с ней творится.
— Открыть ставни?
Он направился к окну, и Айлин вздохнула с облегчением.
После этого она предусмотрительно держалась на безопасном расстоянии, пока они переходили из комнаты в комнату, открывая ставни и осматривая пустые помещения, а Роберто рассказывал, какое назначение было у каждого из них при прежних хозяевах.
Дом оказался очень большим. Внизу располагались четыре просторные комнаты для гостей, два кабинета и огромная кухня со старомодной утварью, которая Айлин очень понравилась. Наверху было четыре большие спальни и, к сожалению, всего две ванные комнаты. Роберто сказал, что все это приведут в порядок, прежде чем они переедут сюда насовсем.
Все это время Айлин беспрестанно твердила про себя, что здесь должна быть какая-то ловушка. Ее не могло не быть, иначе зачем ему понадобилось все это затевать? Неужели приобретение этой сказочной долины тоже являлось частью его дьявольской «психотерапии»?
 
Настороженно и молчаливо переходила она из комнаты в комнату и слушала объяснения мужа в ожидании, что он, наконец, проговорится.
— Ну, как? — спросил Роберто, когда, осмотрев все, они снова спустились в вестибюль. — Нравится?
— Райское местечко, — согласилась она. — Только почему ты решил, что мне захочется здесь поселиться?
Отойдя к окну, он некоторое время смотрел во двор, а потом обернулся с таким видом, словно сомневался, сообщать ли ей о чем-то важном.
— Черри рассказывала мне, что когда-то вы жили на ферме дедушки, — осторожно начал он, — и только после его смерти переехали к матери.
Айлин и не подозревала, что ее сестра могла обсуждать с Роберто такие вещи!
— Она говорила, что тебе очень нравилось там, — продолжал он, внимательно наблюдая за выражением ее лица. — Чистый воздух, солнце, простор, возможность бродить по лугам и полям, где и сколько вздумается. А еще у тебя была своя лошадь, и ты очень любила на ней кататься. Черри говорила, что ты очень тосковала по всему этому, когда вы переехали в город…
Айлин смотрела на плавающие в солнечном луче пылинки, пытаясь смириться с тем обстоятельством, что Роберто известно о ней гораздо больше, чем она когда-либо подозревала.
— Скажи что-нибудь, — попросил он.
— Похоже, вы с Черри общались гораздо больше, чем я догадывалась, — сказала она.
На лице у него промелькнуло какое-то непонятное выражение и, как обычно в подобных случаях, он засунул руки в карманы брюк. Эта поза, предполагавшая расслабленность и беззаботность, на самом деле, как подозревала Айлин, свидетельствовала о состоянии, прямо противоположном.
— Мы довольно часто виделись после того, как ты от меня ушла, — признался он. — Примерно раз в месяц встречались где-нибудь в кафе. Мне ведь нужно было знать, как ты живешь, а Черри всегда с удовольствием о тебе рассказывала…
Каменные плиты пола расплылись от набежавших слез, и сердце Айлин сжала боль, причину которой она и сама не понимала. Что это было: тоска по безвременно ушедшей сестре? Наверное. Обида на то, что та ничего не рассказывала ей об этих встречах? Конечно. Но самое ужасное заключалось в том, что Айлин снова почувствовала себя выставленной напоказ, словно в ее жизни не могло быть ничего личного, в особенности, когда это касалось Роберто и его навязчивой идеи.
— Однажды Черри позвонила мне и попросила встретиться. Это было за несколько дней до того, как я собирался улетать на Корсику, — продолжал Роберто, и что-то в его голосе заставило Айлин неуютно поежиться и зябко обхватить плечи руками, словно ей в лицо дохнуло вдруг промозглой сыростью. — У меня заболела мать, и мне казалось, что она нуждается в моем присутствии больше, чем нуждалась ты. — Он сделал паузу. — Черри была очень взволнована, а когда мы встретились, рассказала о том, что с тобой случилось, и почему ты не смогла со мной жить. Она спросила, имеет ли это для меня значение и может ли повлиять на мои чувства к тебе. — Эти слова Роберто произнес очень тихо, но следующую фразу бросил почти с вызовом: — Я ответил, что, конечно же, имеет и, разумеется, повлияет, но сейчас тебе придется подождать несколько недель, пока выздоровеет моя мать!
Сказав это, он замолчал и несколько раз глубоко вздохнул, словно пытаясь успокоиться. Затем негромко продолжил:
— Вернувшись же в Лондон… — Он запнулся, и Айлин крепко зажмурилась, как будто защищаясь от того, что он собирался сказать дальше. — Я узнал, что вы съехали с квартиры. Вначале я не мог в это поверить, а потом решил, что Черри рассказала тебе о нашей последней встрече, и ты решила сбежать, потому что не могла примириться с мыслью, что мне теперь все известно. Я думал, что ты боялась новой встречи со мной. — Роберто печально усмехнулся. — Я был настолько уверен, что дело именно в этом, что даже не попытался тебя разыскать. Потому-то я и не знал о том, что случилось с Черри.