"Фантастика 2025-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Гарри перекрывает обзор на моего бывшего босса, вынуждая сосредоточиться на нем. Шестерка Шеффилда склоняется почти вплотную к моему лицу и тараторит, напряженно скалясь:
– Ты нас не видела, поняла? Иначе тебе крышка.
Не добавляя больше ни слова и не дожидаясь ответа, Гарри срывается с места и несется в сторону выхода из подвала, который уже покинули все его дружки. Смотрю на растекшегося в кресле и совершенно дезориентированного Теда. Он медленно моргает, приходя в себя, но осмысленности в его затуманенных болью глазах не наблюдается.
В следующий миг помещение погружается в непроглядный мрак, а я сижу, не в силах осознать реальность происходящего, похожего на бредовый сон.
Может, я до сих пор в отключке после приступа? Не похоже, ведь отголоски боли во всем теле, что я продолжаю испытывать, четко дают понять – я не сплю.
Шевелю онемевшими запястьями, но избавиться от пут это, естественно, не помогает. Освободить меня может только один человек, и тот сейчас в неадеквате.
– Тед? – зову громко.
Он издает нечленораздельное мычание, после чего выдает невнятное:
– К-к-кто?..
С досадой стискиваю зубы, но несмотря ни на что, все равно собираюсь предпринять еще одну попытку достучаться до мужчины, а затем еще столько, сколько понадобится, чтобы Органа пришел в себя и освободил меня. Но планам и в этот раз не суждено сбыться.
Где-то за пределами склада раздается какой-то шум, который постепенно нарастает и приближается. На миг обреченно прикрываю глаза, предвкушая полнейшее дерьмо. И оно не заставляет себя долго ждать.
В подвал врывается целая толпа по всей видимости представителей службы безопасности. Они наперебой выкрикивают приказания лечь на пол и не двигаться. По стенам и потолку прыгают световые пятна от фонариков, а когда ни я, ни Тед, каждый по своим причинам, не исполняем приказа, отряд открывает огонь.
Чувствую болезненный укол в задней части плеча и на автомате поворачиваю голову, и, хотя в плавающем освещении не могу ничего разглядеть, уверена, в меня всадили дротик со снотворным.
– Все чисто, сэр, – совсем рядом раздается приглушенный маской голос одного из представителей закона. – Ллойд докладывает, что в надземной части здания никого нет.
– Держите периметр, – следует ответ, произнесенный властным тоном. – Группа Четыре и Восемь, проверить окрестности.
Голос говорящего свободен от помех, а это значит, что на нем нет маски. Поднимаю голову и сквозь начавшую застилать глаза пелену подбирающейся ко мне отключки вижу того, с кем никогда в жизни не хотела бы оказаться в одной комнате. Ни при каких обстоятельствах.
Чертов праведник, закон для которого превыше всего.
Ксандер Рид.
– Этих двоих в машину и доставить в центр, – распоряжается он, даже не взглянув в мою сторону, и это последнее, что я помню, прежде чем меня накрывает забытье. Снова.
Глава 3
Да сколько можно, дьявол побери! Второй раз за сутки впасть в беспамятство в недружелюбной обстановке. Браво, Хэтти, делаешь успехи, мать твою!
С ненавистью оглядываю крохотную камеру, в которой пришла в себя не больше минуты назад, и испускаю тяжкий вздох.
Я в дерьме.
На этот раз влипла окончательно и бесповоротно.
Выбраться из подвала шанс был. Если бы нас с комендантом не прервали, уверена на семьдесят процентов, в итоге мы бы пришли к какому-то подобию соглашения по поводу обсидиановых дисков, которые я могла достать для него, скажем, в обмен на свободу.
А вот отсюда меня никто не выпустит. Нереально. Вот что я скажу о возможности договориться с офицером Ридом, а он явно не привиделся мне в том подвале в порядке бреда из-за начавшегося действия снотворного.
Также не стоит рассчитывать на то, что у представителей закона на меня ничего нет, и я в их глазах выгляжу как жертва, что логично, учитывая обстоятельства, при которых меня обнаружили.
Если бы меня ни в чем не подозревали, то я лежала бы сейчас на кушетке в больничной палате, а не на твердой лежанке в камере пункта временного размещения заключенных. Судя по всему, раны обработали, потому как я чувствую повязки на запястьях и пластырь на виске. Скорее всего мне еще вкололи обезболивающее, потому как никакого дискомфорта в настрадавшемся теле вообще не ощущается. А еще я больше не связана. На этом плюсы заканчиваются.
Я за решеткой, и на этот раз спасительной фляжки на поясе нет, ее забрали вместе с карабином. В этом я убедилась первым делом. Ремня на мне тоже нет, как и обуви. Ничего, что я могла бы использовать в качестве оружия. Будто у меня есть хоть один шанс справиться с хорошо подготовленными представителями службы безопасности.
Без резких движений принимаю сидячее положение, опасаясь болезненных ощущений в ушибленных местах, но их нет. Не знаю, что за это следует благодарить, – противоядие, непрерывно гуляющее в крови и, пусть и медленно, делающее свое дело даже после окончания трехчасовой активной фазы, или обезболивающее, без которого явно не обошлось.
Касаюсь ногами бетонного пола, сквозь тонкие носки ощущая его прохладу, и поднимаюсь. Подхожу к решетке и прислоняюсь к металлическим прутьям, желая подробнее разглядеть, что находится за пределами полутемной камеры. Ничего интересного. Длинный коридор, стены окрашены в темно-зеленый, на белом потолке расположены вытянутые овальные лампы, часть из них в данный момент отключена, но света вполне достаточно, чтобы проникать в место заточения.
С моей позиции выхода не видно, как и других камер, поэтому узнать, есть ли здесь часовые или другие заключенные возможности нет. Возвращаюсь к узкой лежанке, забираюсь на нее с ногами, подтягиваю колени к груди и откидываюсь спиной на жесткую стену. Мне не остается ничего иного, как ждать, когда за мной придут.
По внутренним ощущениям проходит по меньшей мере часа три, точнее говорить не могу, потому как часы у меня тоже забрали. Но за время заточения брюки, толстовка и волосы, которые я кое-как пригладила и расчесала пальцами, практически высохли.
Из коридора доносится металлический скрежет, а затем и приближающиеся шаги. Не двигаюсь с места, просто поворачиваю голову в сторону решетки, и вскоре напротив нее останавливается парень лет тридцати, облаченный в темно-синюю форму, что носят все члены службы безопасности Алерта.
– Проснулась, – констатирует он, оглядывает меня с головы до ног и удовлетворенно кивает. – Вставай, прогуляемся.
Молча поднимаюсь с места и, сохраняя невозмутимость, становлюсь рядом с решеткой. Представитель закона слегка приподнимает брови и многозначительно смотрит мне в глаза, явно чего-то ожидая. Понятия не имею чего.
– Если тебя интересует, куда мы пойдем, – начинает парень, так и не дождавшись от меня никакой реакции, достает из кармана брюк ключи и принимается открывать дверь, – здесь недалеко.
Безразлично киваю, не совсем понимая, с чего ему докладывать мне такие подробности, выхожу в коридор и вопросительно смотрю на сопровождающего.
– Ты первая, – говорит он и взмахом руки указывает в ту сторону, откуда явился.
Не дожидаясь дальнейших указаний, прихожу в движение, направляясь к металлической двери, ее нижняя половина представляет собой сплошное полотно, а верхняя – решетку. Камеры, мимо которых мы проходим, по большей части оказываются пусты, только в нескольких замечаю мирно спящих заключенных. Все они мужчины, но моего бывшего босса среди них нет. Интересно, Теда заперли где-то в другом месте или уже отпустили. Уверена, Кейд весь город на уши поставил.
– Ты немая? – вдруг спрашивает парень, когда до выхода остается не больше пяти метров.
Бросаю на него косой взгляд и даю короткий ответ:
– Нет.
Он усмехается.
– Отлично. А то я уж подумал, что придется искать переводчика с языка жестов. Встань к стене справа от двери.
Выполняю, краем глаза наблюдая, как конвоир отпирает замок, а после жестом указывает на выход. За дверью оказывается такой же пустой коридор, только без камер. На пути нам попадается всего одна дверь с решетчатым окном, за которым сидит пожилой мужчина в такой же, как у моего провожатого, темно-синей форме. Судя по стеллажам, заставленным разнокалиберными ящиками, за его спиной, за этой дверью находится хранилище улик. Заметив мой интерес, хранитель награждает меня неодобрительным взглядом. Отворачиваюсь и продолжаю путь, но замедляю шаг, оказавшись перед развилкой.