Чудесные рисунки боярышни-актрисы (СИ)

— Нет. Смотрите, кажется, здесь.
Баюн указал на карту. На ней появился яркий огонек. И масштаб изменился, увеличился.
— Это что? Где? Он жив? — всполошилась Мира.
— Скалы на пути к жилищу Змея Горыныча, — вздохнул Баюн. — Там пещеры. Полагаю, в одной из них и спрятали Владимира Николаевича.
— Как его можно спрятать? Он же ведун! Он сам кого хочешь…
«Если жив. А если…»
  
— Силантий мог. У него сила другая. Если на черную цепь посадил…
— На черную цепь⁈ — перебила его Мира. — И что мне делать? Я ведовать не умею!
— Ну, собственно, варианты есть. — Баюн почесал затылок. — Силантий поутру сам заявится, с предложением, от которого вы навряд ли откажетесь.
— А он не боится последствий? — вспыхнула она. — Это же… преступление!
— Может, и не боится. У него цель есть, Любомира. Дочь спасти. Любой ценой. О себе он навряд ли думает.
— Хорошо. — Мира скрипнула зубами. — Другой вариант?
— Лишить его предмета шантажа.
— То есть, освободить Володю?
Он вновь развел руками.
— Тут я не помощник, — сказал Баюн. — И Оскара не пущу, мал он для таких подвигов. И ночью туда идти не советую. Мокрые скалы, да в темноте… это верное самоубийство.
Ночью Мира, пожалуй, и место нужное не найдет. Значит, пойдет ранним утром, едва рассветет. А погода… Хранительница она или нет! Если море окатило Красибора волной по ее желанию, и с тучами Мира справится. Главное, верить в себя.
— Карл Богданович, а вам ничего не нужно? — спросила Мира перед тем, как попрощаться с Баюном.
— Мне? — Он несколько удивился.
— Вам или Оскару. Вы же тоже знаете… о чуде. Вода живая, вода мертвая…
— А, это. — Он усмехнулся. — Просьба у меня есть. Но для того, чтобы мне помочь, чудеса не нужны. Я вам больше скажу, Любомира. Чудеса никому не нужны.
— Я не понимаю…
— Поймете, — отмахнулся он. — Да, кстати, по поводу карты и зеркала, пока вы еще чего не надумали. Да, это живые артефакты. На должности Кощея в Лукоморье всегда некроманты. И бессмертие их… весьма условное. Живут они дольше, чем люди, верно. Но и они уходят, когда находят преемника. Вернее, перерождаются… в артефакт.
— Так это… бывший… — Мира с ужасом уставилась на карту. — Ой…
— Это их выбор, — заверил ее Баюн. — И память… она уходит. Теперь это просто волшебный предмет.
Просто⁈ Ничего себе…
— И Силантий тоже? Когда-нибудь…
— Ну, до этого далеко. У него и ученика-то нет. — Баюн улыбнулся. — Он нас всех переживет.
Вот тебе и «смерть Кощея»…
— А просьба? — вспомнила Мира. — О чем вы хотите попросить?
— Терпит, — отмахнулся Баюн. — И вот что…
Он вновь убежал, а вернулся с клубком ниток, протянул его Мире.
— Еще один артефакт? — догадалась она.
— До места доведет, — кивнул Баюн. И поклонился. — Удачи вам, хранительница.
Что ж, удача лишней не будет.
  
Глава 40
 
Глава сороковая, в которой Владимира используют втемную
Права была матушка. Ох, права! Если бы Владимир развивал свои способности менталиста, возможно, ему удалось бы противостоять воздействию на разум. Так кто ж знал, что встретится ему противник, поступающий вопреки всем законам и конвенциям!
В мире, где Владимир родился и вырос, менталистам категорически запрещено подчинять людей собственной воле. На любое воздействие на разум требуется разрешение — или от властей, или от человека лично. И только управление чужими эмоциями может остаться безнаказанным, и то, если менталист не нанес вред или факт воздействия не зафиксировали.
У Лукоморья свои законы.
Защита Владимира трещала по швам, а Кощей лишь смотрел ему в глаза, определенно не прикладывая усилий, чтобы вторгнуться в его сознание.
— Зачем?
Единственное, на что хватило сил, так это на вопрос. Ответа Владимир не ждал, просто сопротивлялся до последнего. А Кощей не промолчал.
— Поверьте, Владимир Николаевич, приятного в том, что я делаю, нет и для меня. Так надо.
— Кому? — прохрипел Владимир.
— Не поверите. Любомире.
— Ложь…
— Я же сказал, что не поверите.
Последний щит лопнул, словно мыльный пузырь. И дышать стало легче.
— Вы же понимаете, что я этого так не оставлю!
Говорить Кощей не запрещал. Владимир не мог двигаться, не мог ведовать. И не мог молчать.
— Разумеется, Владимир Николаевич, — согласился Кощей. — Я отвечу по всей строгости закона. Но позже. А теперь идите за мной.
Владимир и шел. А что ему оставалось?
— Владимир Николаевич, вы не обижайтесь, но шансов у вас не было. Не потому, что вы слабее. К слову, мне пришлось потрудится. Полагаю, ни один ведун не справился бы с вашей защитой. Но моя сила иной природы.
— Темной, — проворчал Владимир.
— Темной, — согласился Кощей. — Мы уже говорили о том, что сила сама по себе не добро и не зло.
— Свою вы применили во зло.
— Отнюдь, — возразил он. — Лекарство может быть горьким, но оно излечивает.
— Так для чего вам это нужно? — Владимир не отступал, карабкаясь вслед за Кощеем по скалам. — Не поделитесь планами?
— Хранительница должна найти то, не знаю, что.
— И при чем тут я?
— А вы, любезный Владимир Николаевич, ей мешаете.
— В смысле…
Владимир даже обиделся. Он сюда приехал, чтобы Мире помогать. И пусть ничего толком не успел, но ведь…
— Любомира полагается на вас. — Кощей перепрыгнул через камень и подал Владимиру руку. — А должна — на себя.
— Вы…
— Никто в здравом уме не причинит вреда хранительнице, — устало повторил Кощей. — И вы, откровенно говоря, мне симпатичны. Я даже предложил бы вам стать моим учеником.
— Некромантом⁈
— Рано, понимаю, — хмыкнул Кощей. — Ничего, Владимир Николаевич. Всему свое время.
— Не похоже, что вы в здравом уме, — пробурчал Владимир.
— Что касается меня, я и в безумии не причиню Любомире вреда. Клятвой связан. Есть и еще… Владимир Николаевич, вы высоты боитесь?
— Какое это имеет значение? — Он не удержался от саркастической усмешки. — Если боюсь, вы меня здесь оставите?
— Уберу страх. Так как?
Они стояли у карниза. Тропинка шириной с локоть у отвесной скалы. Внизу — пропасть.
— Тут шагов десять, — сказал Кощей. — Справитесь?
— А если нет? Несчастный случай в горах? — поинтересовался Владимир. — Чтобы никто не мешал вам жениться на Мире?
— Фантазия у вас… — Кощей улыбнулся. — … богатая. Не справитесь сами, придется тропой мертвых вести. Не хотелось бы.
— Справлюсь.
А что ему оставалось делать? Пройти по мокрым камням над пропастью не так сложно, как мучиться неизвестностью. Кощей определенно что-то задумал, но он темнил, и Владимира это выводило из себя.
Карниз привел их на относительно ровную площадку. Между камней Владимир увидел вход в пещеру.
— Прошу, — предложил Кощей.
И рукой гостеприимно махнул, будто приглашал Владимира в собственный дом.
Пещера неглубокая. Скорее, грот, спрятанный за узким входом. Магические светильники позволяли рассмотреть довольно чистые стены, лежанку из сухой соломы у стены. Рядом — ларь.
— Моя тюрьма? — спросил Владимир.
— Временное убежище, — сказал Кощей. — Здесь сухо, относительно тепло. В ларе есть шерстяное одеяло, вода и кое-какая еда.
— Не боитесь, что я сбегу отсюда, как только вы перестанете давить меня подчинением? Или сила некроманта позволит вам делать это на расстоянии?
— Не сбежите.
Кощей предпочел оставить без ответа оценку собственных сил.
Из скалы к ноге Владимира скользнула тень. Он заметил ее краем глаза, но уклониться не смог. Тень приобрела очертания цепи, обвила лодыжку.
— Это тьма, — пояснил Кощей. — Вашу силу она впитает, и только. Попытаться можете, однако, если вовремя не остановитесь, умрете от истощения. Прошу вас, Владимир Николаевич, воздержитесь. Ваша смерть уничтожит Лукоморье.
  
— Моя? — скептически поинтересовался Владимир.