Твоя измена. Право на отцовство (СИ)

Я хочу его объятий и ласковых поцелуев.
Хочу вернуться в то время, когда все было легко, просто.
Почему нельзя отмотать пленку и вернуться туда, где нам было хорошо вдвоем, когда у нас все было общее и понятное!
Что за недомолвки и тайны? Обиды…
Теперь я смотрю на Славу, он находится на расстоянии метра от меня, но чувствую, будто он далеко, а между нами выросла незримая, но толстая стена.
– Милана, я такой тебя никогда не видел! – говорит он взбудораженно. – Ты взвинченная, говоришь громким голосом.
– Ааа… Ты привык к тихой и послушной жене, которая привезла бы твоей маме тапочки! – усмехаюсь. – Все, попрощайся. Той Миланы больше нет. Подруга была права. Доброта не ценится даже самыми близкими, все норовят вытереть о тебя ноги.
Слава мрачнеет, тоже заводится и начинает ходить кругами.
– Подруга. Ясно! – восклицает он и дергает воротник рубашки. – Твоя долбаная подруга. Ну, конечно! Конечно, она! Умнее всех, лезет в нашу семью! Настраивает тебя против меня…
– Ой, вот только не надо! Хочешь сказать, что подруга во всем виновата? Наверное, именно она притащила в наш дом ребенка чужого.
В квартире становится жарко, я расстегиваю пуговицы до самого низа и прохожу мимо мужа, в его кабинет, чтобы взять свои документы.
Пароль я знаю назубок. Но когда прокручиваю колесико, выставив его на нужные позиции, внезапно оказывается, что дверь не поддается.
Наверное, я слишком сильно нервничаю. К тому же мне жарко.
Я скидываю зимнюю одежду, повесив на спинку кресла, снова ввожу пароль. Муж застыл в дверях, наблюдает за моей попыткой.
Она снова оказывает безуспешной.
– Зря стараешься. Я пароль изменил! – наконец, соизволяет сказать он и закрывает дверь.
– Чтоооо?! Ты… Ты изменил пароль от нашего сейфа, где лежат не только твои, но и наши общие документы, и только мои – тоже! Изменил пароль, и молчишь? Ты… У меня просто нет на тебя хороших слов. Ты наблюдал, как я пытаюсь ввести пароль, и просто молчишь! О чем еще ты умолчал? Ну, кроме ребенка…
– Сядь, успокойся. Я готов поговорить. Как видишь! – разводит руками в стороны. – Без лишних ушей!
– Где же твоя мама и твой ребенок? – выплевываю я.
– Успокойся! – кричит Слава, его лицо покраснело. – Думаешь, мне легко? Я делал это ради нас, ради, млин, твоей мечты!
– Больше мои мечты с тобой никак не связаны! Понятно?!
– Не знаю, что ты себе в голове придумала, – усмехается довольно жестко. – Какие фантазии у тебя появились, малыш. Но ты… Ты – моя жена! ЖЕНА! Ею и останешься!
– Черта с два! Я подаю на развод.
– Я тебе его не дам! – снова повышает голос и, подойдя к столу, бухает по нему кулаком.
Я вздрагиваю. Слава меняется в лице и трет его.
– Извини. Не спал… Все это время я толком не спал.
– Что, ребенок тебе спать мешает?
– И это тоже. Без шуточек, давай, а? – огрызается.
– Откуда ребенок? – спрашиваю я.
– Дай мне…
– Просто скажи, как ты его завел? Ты мне изменил? Спал с другой? Нагулял от любовницы, она отказалась от ребенка, и ты решил прикрыться каким-то правом на отцовство?! Так?!
– Хочешь обвинить меня в измене? Забавно, малыш, что ты первым делом об измене подумала, но не о других способах зачатия. Рыльце в пушку! О других по себе судишь?
– Ты сошел с ума?
– Я?
Слава смотрит на меня с обжигающей ревностью.
– Мне все рассказали. У тебя интрижка с другим мужчиной. Даже доказательства имеются! – достает телефон.
Он все перевернет с ног на голову, разговор бесполезен.
Пульс частит в ушах, шумит слишком сильно. Жар возрастает тысячекратно за доли секунды.
Я решаю уйти, прохожу на выход, дверь раскачивается из стороны в сторону, а потом вдруг подо мной тает пол.
***
Сознание меркнет на миг.
Когда я снова прихожу в себя, передо мной раскачивается обескровленное лицо мужа, полное беспокойства. Он держит меня за руку и о чем-то говорит с врачом.
– У тебя давление упало. Сейчас поднимем… – обещает Слава. – Тебе сделают укол, все будет хорошо!
– Нет! Стойте… Мне нельзя, нельзя делать уколы. Я беременна! – произношу из последних сил.
 
После моих слов на лице мужа, так горячо любимого мной, прорезается шок и недоверчивая улыбка.
– Милана, все будет хорошо, все будет хорошо! Ты, наверное, головой ударилась!
Муж гладит меня по руке и смотрит с жалостью, как будто я умом тронулась. Честно говоря, это даже пугает! Поэтому я выворачиваю руку из хватки медика.
– Слва. Я не шучу. Я беременна. Беременна, понимаешь?! По-настоящему! По этому поводу и был устроен ужин, который ты испортил… – бормочу еле связно.
Муж отшатывается.
Его лицо искажается, губы кривятся, открываются. Из его рта вылетают слова какие-то, но я их уже точно не слышу.
Меня накрывает плотной, почти ватной пеленой.
Глухо и темно становится.
Я боюсь лишь того, что мне вколют что-то, что может навредить малышу! Я его так ждала, так хотела…
***
Приборы тихонечко попискивают. В воздухе витает запах больницы, но на него накладывается легкий аромат роз.
Я с трудом разлепила глаза, поворачиваю голову направо: там на тумбе стоит большой, помпезный букет роз и корзина с фруктами.
ркие апельсины, сочные желтые лимоны, зеленые и красные яблоки. Все такое красивое, блестящее, краски кричащие, как будто бутафорские.
Я в больнице.
Обстановка незнакома, но черт их разберет, эти больницы. Они все на одно лицо. Отличаются только состоянием палат и приборами. Судя по всему, я нахожусь в хорошей клинике, потому что лежу в палате совершенно одна.
На окне – приятные, светло-голубые вертикальные жалюзи. Я приглядываюсь, узнавая пейзаж за окном, мысленно перебираю варианты известных мне клиник. В этой я точно не была, на ум ничего такого не приходит.
Пытаюсь прийти в себя.
Так хочется узнать, сколько времени прошло с момента, как мне стало дурно.
Как минимум, прошло половина суток. Может быть, даже больше. Я чувствую, что выспалась, но легкая слабость присутствует.
Может быть, это от беременности? Я начала чувствовать легкую тошноту, слабость после пробуждения. Вчера мне захотелось засахаренных лимонов. Это волнующие признаки!
Во рту пересохло. Но я без труда дотягиваюсь до стакана воды с высокой трубочкой. Стакан стоит на высокой тумбе, взять его не составляет труда.
После нескольких глотков воды чувствую себя намного лучше.
Даже пробую встать с кровати.
Голова немного кружится, зрение такое, словно все плавает в тумане.
Но я слышу голос мужа.
Вернее, его отголоски.
Они исходят из коридора.
Добравшись до двери, я делаю паузу, потом тихонечко открываю дверь и вижу…
Муж сидит на диване.
Рубашка на Славе надета вчерашняя и сильно измята, он уперся локтями в колени и держит руки у лица.
– Не знаю, чему верить, – с горечью произносит он.
На его плечи опускается женская рука, поглаживая:
– Все наладится, Слава. Все будет хорошо! – успокаивает его женский голос.
Как-то тесно они сидят. Близко слишком.
Ее темные волосы касаются его головы. Губы почти у уха.
Я не должна ревновать. Но это касание ее пальцев к широким плечам мужа кажется мне интимным, чересчур близким…
Я застываю в шоке. Возмущение клокочет в горле.
И этот человек обвинял меня в каких-то интрижках?
Сам же в больнице почти открыто обжимается с другой.
Нет, если так подумать, то со стороны выглядит, будто это другая женщина его обнимает, по плечам гладит с трепетом, утешает словесно, а он, бедненький, скорбит.
Скорбит, но позволяет себя утешать…
– Я виноват, – слышу глухой, полный боли голос Славы. – Разговор был на повышенных тонах!
– Не ты один. Отношения – это всегда двое. Всегда! Если у вас что-то разладилось, нужно найти и починить это немедленно, иначе, знаешь, как бывает… По сторонам начинаешь смотреть и видишь то, чего не замечал прежде… – вещает женский голос, в котором я узнаю голос своей подруги Зои.