Бывшие (СИ)
Удивительно, несмотря на долгую разлуку и, будем откровенны, не самые радужные отношения между мной и Владом, сидеть вот так всем вместе за простым ужином, приготовленным мной за полчаса, казалось чем-то совершенно естественным. И это больше всего тревожило и пугало меня.
Пока Мира увлеченно обсуждала с отцом новый фильм, который шел в кинотеатрах, я украдкой разглядывала их обоих. На первый взгляд Влад мало изменился, но если приглядеться, можно было заметить, что прошедшее с нашей последней драматичной встречи время оставило свой отпечаток даже на его идеальной внешности. У губ и на лбу у него залегли угрюмые складки, будто хмурился он гораздо чаще, чем улыбался, волосы стали короче, черты лица – резче, скулы выдавались сильнее, да в глазах появилась какая-то суровость и, может быть, усталость?
На нем был повседневный деловой костюм – очевидно, что перед поездкой он не заезжал домой, а направился в аэропорт сразу из офиса. Правда, перед ужином он ушел в ванную и вернулся уже без пиджака, с закатанными до локтя рукавами рубашки и расстегнутым воротом. Как он выглядел в этот момент по шкале привлекательности, я предпочту умолчать.
– Мира, как ты смотришь на то, чтобы провести каникулы в Москве? – этот вопрос Влада, адресованный дочери, вернул меня к действительности.
От возмущения у меня пропал дар речи. В этом был весь он – идти напролом, не беря во внимание мое мнение, было для него обычным делом. В разговоре по телефону я ясно дала понять, как отношусь к этой идее, но нет же, ему обязательно нужно было настоять на своем, проигнорировав мои доводы.
К моему удивлению, дочь отрицательно покачала головой.
– Пап, я не могу. Я бы очень хотела поехать, но на каникулы у меня уже есть планы.
О, я могла поклясться, что такой ответ не входил в планы Влада, но он ничем не выдал своего неудовольствия.
– Как жаль, – совершенно спокойно ответил он. – А я планировал взять несколько выходных, чтобы мы могли вместе погулять по Москве и проведать бабушку и дедушку в Подмосковье.
Мысленно я восхитилась его выдержке и умению вести свою игру до конца. Да, он точно знал, куда надавить и за какие ниточки дернуть, чтобы получить то, что он хотел, – в этом я не раз убеждалась на своем горьком опыте. Только вот когда он применял эти умения для ведения бизнеса, добиваясь нужных ему результатов, – это приводило к восхищению. Но когда заставлял идти выбранным им путем родных и близких – это раздражало и вызывало протест.
Я посмотрела на Миру. На ее лице читалось сомнение и растерянность.
Конечно, предложить дочери, которая отчаянно нуждается в отцовском внимании, совместные каникулы – это был прекрасно продуманный ход. Но тут Влад просчитался. Что ни говори, а Мирослава была дочерью своего отца – такой же упрямой и решительной. И ее не так-то просто было сбить с толку. Поэтому я даже не удивилась, когда она вновь отрицательно покачала головой:
– Извини, пожалуйста. Я знаю, как ты занят, и очень ценю твою готовность отложить дела и провести время со мной, но я должна остаться здесь.
Если бы я не была озадачена и заинтригована тем, какие такие важные планы были у Миры, я бы поаплодировала дочери – гарантирую, ее отец до последнего не был готов к отказу. Но вместе с удовлетворением, что она не пошла на поводу у Влада так легко, как он того ожидал, я почувствовала тревогу. В жизни Миры что-то происходило, что-то серьезное и очень важное для нее, а я не имела ни малейшего понятия, что это было.
В любое другое время дочь, не раздумывая, приняла бы предложение отца. Неужели причина ее отказа – тот черноволосый парень, которого я вчера застала в ее комнате?
Тем временем, Мира отложила вилку и взглянула на настенные часы.
– Извините, мне нужно позвонить, – она встала из-за стола и посмотрела на меня. – Я поговорю у себя и вернусь.
Когда дочь скрылась за дверью своей комнаты, я в легком замешательстве уставилась на Влада. Встретив мой взгляд, он задумчиво протянул:
– Ну и ну, наша малышка выросла. Я могу поспорить, что во всей этой истории замешан парень.
Я считала так же, но не стала ничего отвечать. Отодвинув свою тарелку, я тоже встала – сидеть за столом наедине с Владом Громовым мне совсем не хотелось. К тому же, без буфера между нами в виде Мирославы, мне становилось гораздо сложнее держать себя в рамках вежливой беседы: по необъяснимым причинам, присутствие бывшего мужа выводило меня из привычного равновесия, заставляя задумываться о вещах, о которых я предпочла бы забыть раз и навсегда.
– Будешь кофе? – будничным тоном спросила я, чтобы отвлечься.
– С удовольствием, – в тон мне ответил Влад, отодвигая свой стул.
Следующие несколько минут прошли в относительно мирном молчании. Пока я варила кофе, Влад, к моему изумлению, собрал со стола грязную посуду и начал загружать ее в посудомоечную машину. Если бы это сделал любой другой человек, я бы не обратила на это внимания, но для Громова сам по себе такой поступок был беспрецедентным – я в жизни не видела, чтобы он занимался домашней работой. Несколько секунд я внимательно разглядывала его, сосредоточенно укладывавшего тарелки и вилки в машину. Словно почувствовав мой взгляд, Влад поднял голову, и его темные глаза пронзили меня насквозь. Язвительная реплика замерла у меня на языке и, в конце концов, я решила промолчать – упражняться в словесных дуэлях с бывшим мужем было неблагодарным занятием. Как правило, он всегда выходил из них победителем.
– Ты не перестаешь меня удивлять, Ксения, – вдруг сказал он со смешком, от которого у меня по спине пробежал холодок. – Видимо, три года не прошли для тебя даром – ты научилась держать при себе свой саркастический язычок.
Оставив без внимания вторую часть его заявления, я парировала:
– Я бы предпочла, чтобы сегодняшний вечер был менее удивительным.
Влад в ответ лишь рассмеялся. И этот смех был таким искренним, таким теплым и родным, что на мгновение, всего лишь на мгновение, воскресил в памяти воспоминания о том далеком времени, когда все было иначе, когда мы были молоды, счастливы и полны надежд на будущее, представляя, как мы вместе будем завоевывать мир и друг друга.
– То ли еще будет, – с каким-то скрытым обещанием в голосе произнес он, внезапно став серьезным. В этот миг на его лице читалась твердость и уверенность, и у меня возникла непрошенная мысль, что он уже ведет какую-то игру по одному ему известным правилам, заранее предвкушая и предстоящую борьбу, и сладкую победу.
Я могла поспорить, что его многозначительная фраза была брошена специально, чтобы посеять во мне зерно сомнения и неуверенности, но я решила никак не реагировать на нее. Вместо этого я спокойно поставила на стол две чашки кофе и вернулась к кухонному шкафу, чтобы достать плитку черного шоколада.
– Как долго ты планируешь пробыть в Ростове?
– Не терпится от меня избавиться? – спросил он.
– Не ищи подтекст там, где его нет, – ответила я. – Это был простой вопрос.
Мгновение он задумчиво рассматривал меня, потом сделал глоток кофе и пожал плечами:
– Столько, сколько потребуется, чтобы понять, что происходит с Мирославой.
Должна признать, его ответ одновременно и насторожил меня, и вызвал облегчение. Пусть каждая лишняя минута в компании бывшего мужа давалась мне с трудом, я должна была признать, что присутствие Влада явно положительно влияло на настроение дочери. А я, как никто другой, была заинтересована в том, чтобы разобраться, что происходит с Мирой в последнее время.
– Я все же думаю, что было бы неплохо для Мирославы сменить обстановку. Раз она отказывается ехать в Москву на каникулах, можно перенести поездку на эти выходные.
Не успела я подумать над его предложением, как в гостиную вернулась дочка.
– Что делаете? – с интересом спросила она, с интересом разглядывая нас.
– Я как раз обсуждал с твоей мамой идею слетать в Москву на этих выходных, – заявил Влад. – Раз у тебя уже есть планы на каникулы, мы можем не терять время и улететь завтра вечером. Что если я заберу тебя сразу после школы?