Борцы с нечистью. Том 1 (СИ)

— Токмо с лицевой стороны дома кто-то маячит в темноте, — Олег закончил осмотр через окна. — Стало быть, полезем на задний двор.
Поддерживая Ирину под руки, они подошли к окну, и Олег начал медленно и аккуратно открывать ставни, стараясь избежать скрипов. Ещё раз убедившись, что снаружи никого, он первым перелез через подоконник, затем помог перебраться монахине. И вот троица, низко пригибаясь, ковыляла от дома к дому, останавливаясь у каждого угла, дабы убедиться, что путь впереди чист, а позади — нет слежки.
«Раньше я желал вот так свободно прикасаться к тебе, прижиматься, приобнимать, — подумалось Лёхе, пока он стискивал руку Ирины, лежащую на его плече, и поддерживал её за талию. Точно так же с другого бока помогал Олег. — Но когда это случилось, отчаянно желаю, чтобы ты ходила самостоятельно, не нуждаясь в опоре на меня, ведь тогда мы могли бы быстрее свалить из этого стрёмного села. Как иронична и несправедлива судьба…»
Они были близки к окраине Залесного, когда изменилось освещение, хотя перемена эта была столь плавной, что поначалу Лёха, сосредоточенный на множестве иных мелочей, её не заметил. Вот вроде ночь, темень всюду, и полагается ей тянуться ещё долгие часы, пока рассвет не начнёт окрашивать небо в зеленоватые тона. Однако сейчас будто наступили сумерки, стало светлее, правда, видимость сохранялась только на несколько десятков метров. А за чертой зримого полумрак словно сгущался, походя на тёмно-серый туман, что закрывал обзор не только у земли, но и смыкался над головами столь же непроглядным куполом, в котором тонуло мерцание звёзд и Луны.
Троица продолжала идти, надеясь, что причудливый морок развеется, как только окраинные дома останутся позади. Но одни избы поглощал туманный сумрак, впереди появлялись другие, чтобы через полминуты тоже затеряться в пелене, а улица всё тянулась и тянулась.
— Проклятье, мы уже должны оказаться на проселице, — Олег остановился и завертел головой. — Нас будто по кругу водит.
Всюду тишина, словно неестественный сумрак пожирал многие звуки, будь то шелест ветра, крик ночной птицы или собачий лай. Зато в мёртвом безмолвии борцы до дрожи отчётливо слышали своё прерывистое дыхание.
— Так и куда дальше двигать? — беспокойно топтался Лёха. — Блин, я уже даже не помню, с какой стороны мы топали!.. Эй, а там ещё что?..
На фоне тумана троица разглядела человеческий силуэт. Неподвижный, так что Лёха через несколько секунд решил, что это пугало огородное или ещё какой столб с тряпкой, а мгла, искажающая очертания, лишь придала неодушевлённому предмету сходство с людской фигурой. Но сумрак отодвинулся подобно морской волне после наката на берег. Больше не возникало сомнений, что впереди именно человек: женщина в переднике и с платком на голове. Борцы переглянулись, не зная, как действовать дальше. Пройти мимом как ни в чём не бывало? Тоже стоять и молча смотреть? Хвататься за оружие?
— Эй, прости! — окликнул Олег хриплым голосом, изображая пьяного. — Эта, значится, подвыпили на постоялом… и заплутали! Торговцы мы. Из местных будешь, а? Скажи, где двор-то постоялый, в какой стороне?
Женщина не ответила. И не шелохнулась, хотя Лёха пристально и не моргая наблюдал за ней. Через несколько вдохов и выдохов томительного ожидания женщина упала на четвереньки подобно зверю. И беззвучно побежала на троицу.
  
Глава 14
 
— Жертвенник
 
Если бы она рычала или вопила, корчила злобную гримасу, то её нападение не выглядело бы столь пугающе. Но женщина бежала как волк, молча и с неизменно равнодушным выражением лица, а её передвижения смотрелись будто механически, как у робота, и почему-то именно такая безмолвная целеустремлённость куда больше страшила Лёху. Олег спихнул монахиню на юношу и вцепился в топор. Однако Ирина не осталась висеть на Лёхе; наоборот, она отстранилась и, невзирая на рану, приняла неустойчивое подобие боевой стойки.
Подбежав к троице, женщина прыгнула, вытянув руки. И натолкнулась на прямой удар ногой — Олег держал топор наготове, но пока ограничился мощным пинком. Баба отлетела на пару метров, и беспорядочно покатилась по земле. Попади обычный человек под такой встречный удар, — нанесённый противником, раза в два превосходящим по массе, в довесок усугублённый неконтролируемым падением — корчился бы в мучениях. Но женщина сразу поднялась на четвереньки, только платок слетел. Когда она прыгнула повторно, Олег больше не церемонился — попросту рассёк тело напополам.
 
Не успели борцы перевести дух, как в клубящемся сумраке замаячили новые силуэты. Чудовища подступались с разных сторон.
— Алексий, прикрывай Ирину, — повелел Олег.
— Есть! — твёрдо ответил Лёха, будто ощутив большую ответственность из-за того, что к нему не обратились как обычно — уменьшительно-ласкательным.
— Я буду зачищать путь, — добавил Олег. — А ты, Ирина, береги себя, на рожон не лезь. Не время для мученической смерти. За мной!
Он неторопливо пошёл вперёд, а монахиня и Лёха — следом, надеясь, что почти звериная чуткость Олега поведёт в правильном направлении.
И он же первым сцепился с чудовищем, чей вид Лёха затруднялся описать: какая-то пульсирующая мешанина с щупальцами и лапами, как у насекомых. Раскалённое лезвие топора ярко мелькнуло в серой пелене, и то ли чудовище зашипело, то ли вскипевшие от жара жидкости его рассечённого тела. Недолго довелось наблюдать, как Олег прорубается:
— Берегись! — Ирина указала Лёхе на приблизившегося врага.
Облик он имел человечий, но, как и та баба, двигался не по-людски: настолько широко расставив руки и ноги, что пузо влачилось по земле; таким манером мужчина бодро подползал сбоку словно огромная ящерица. Атаковал он как и товарка до этого — лихим прыжком. Если в своей первой схватке с зомби в лесу Лёха колебался, видя перед собой человека и потому не решаясь наносить удар, то теперь рука не дрогнула. Отступив в сторону, юноша размашистым движением рубанул по нападающему. Синим сверкнул магический клинок. Тело и отделённая от него голова упали под ноги, только в последней ещё несколько секунд сохранялась жизнь или её подобие: клацали зубы и вращались выпученные глаза. Но особо не было времени размышлять, почему моторика до сих сохраняется: виной тому посмертные спазмы или же бесовская сила? Взамен убитой твари с другого фланга подступала новая.
Лёха пустил в ход весь арсенал приёмов, отработанных на тренировках. Иногда пришелец уклонялся и контратаковал волшебным лезвием, иногда колол или резал на упреждение; отбивал удары магическим щитом, а порой использовал его как оружие, чтобы оглушить противника или выбить из равновесия. И вскоре обнаружил, что краями щита можно рассекать врага не хуже, чем лезвием. Изредка Лёха не брезгал ударом ногой, хотя весом будучи не тяжелее семидесяти килограмм, не мог похвастаться силой. После каждого взмаха клинком на землю падало щупальце или когтистая лапа какого-нибудь чудища, голова или внутренности из рассечённого живота. При этом юноша не мог позволить себе целиком увлечься боем, то и дело приходилось как приглядывать за Ириной, так и своевременно ступать за Олегом. Мужик прорубался сквозь тварей словно огненный вихрь, оставляя после себя скользкую дорожку из шевелящихся конечностей монстров и дымящихся обожжённых потрохов.
Широким приставным шагом Лёха ушёл с линии атаки чудовища, но совсем удара не избежал: коготь вскользь задел плечо и прорвал одежду. Это вывело из равновесия, парень пошатнулся и уже не успевал отразить повторную атаку вражины. Однако в тот момент, когда монстр занёс когтистую руку, метя в шею, сам получил в голову световой луч. Её прожгло насквозь, так что в затылке осталась здоровенная дыра.
— Спасибо, Ирина, — сказал Лёха, наблюдая, как чудовище падает замертво.
— Ты славно бьёшься, — промолвила монахиня. — Но, боюсь, сызнова подсобить тебе так не смогу — сил нет. Токмо здесь немножко помогу…
Она провела светящейся ладонью по плечу Лёхи. Только тогда он обратил внимание на жгучую боль и как влажная ткань прилипает к коже — монстр всё-таки ранил. После касания Ирины жжение поутихло.