Сабрина
Когда Сабрина заявила, что поедет в «Гринхаус» одна, настроение у Дерека ухудшилось. Оно стало еще хуже после того, как Сабрина отказалась от его услуг водителя, хотя он пообещал ей, что будет ждать в машине и заходить вместе с ней в приют не станет.
Снова на него нахлынуло почти уже забытое чувство беспомощности. Четыре часа, которые Сабрина провела в поездке, показались ему вечностью. Когда же она вернулась, взгляд у нее был отстраненный, да и вела она себя непривычно тихо. Дерек почувствовал, что Сабрина снова от него отдаляется, и решил поговорить с ней об этом самым серьезным образом. Но, к большому его удивлению, этот непростой разговор начала она сама.
17
На часах в спальне было два тридцать семь. Сабрина сбросила с себя лоскутное одеяло, прошла босиком к окну и замерла, глядя в темноту.
Ночь была сырая и темная. Луна спряталась за облаками, а снег, неделей раньше отражавший лучи ночного светила, растаял. Впрочем, это обстоятельство, как равным образом и накрапывавший во дворе дождь, говорили о скором приходе весны. В последнее время на Сабрину часто накатывал озноб, и она очень надеялась, что как только пригреет солнышко, это неприятное ощущение исчезнет.
Во дворе было черным-черно. И Сабрине, как она ни старалась, ничего для себя более и радостного и ободряющего, чем ползущие по стеклу дождевые капли, высмотреть в оконном проеме не удалось.
Она пересекла комнату и, присев на край кровати, стала всматриваться в лицо спящего мужа. Будто повинуясь ее мысленному приказу, он медленно открыл глаза.
— Сабрина? — прошептал Дерек.
Она молча взяла его руку и стиснула в своих ладонях.
Сон мгновенно слетел с Дерека. «Что-то произошло», — подумал он. И прежде бывало, что Сабрина будила его среди ночи — то поцелуем, то нежным прикосновением, но не бывало еще того, чтобы она в отчаянии стискивала ему руку, прижимаясь к ней, как прижимается утопающий к обломку мачты, который носит его по бурным волнам штормового моря.
Дерек сел и свободной рукой отвел волосы у нее с лица.
— Что случилось, дорогая? — обеспокоенным голосом спросил он.
— Я боюсь, — едва слышно прошептала она.
— Чего же ты боишься?
— Что-то со мной происходит. Или уже произошло. Я не знаю, как это могло случиться, но я боюсь.
Дерек, нежно поглаживая ее по голове, сказал:
— Расскажи, дорогая, что все-таки с тобой происходит.
Она еще сильнее стиснула его руку.
— По-моему, я беременна.
Дерек был уверен, что ослышался. Но прежде чем он успел переспросить, Сабрина заговорила снова:
— Думаю, я беременна. Не знаю, как это случилось. Как ты знаешь, у меня стояла спираль, но я чувствую себя так, как обыкновенно чувствует себя беременная женщина.
— Господи, — выдохнул Дерек. Он не знал, то ли ему радоваться, то ли печалиться. Это зависело от того, как к этому относилась Сабрина, а он пока не мог этого понять. — Беременна? — словно эхо, отозвался он, разглядывая ее лицо при свете ночника.
Ее черты несли отпечаток всех тех страхов, которые засели у нее внутри и не отпускали с, тех самых пор, как она осознала, что забеременела.
— Я пыталась притворяться, что ничего не происходит. Задержку я объяснила себе тем, что это, возможно, реакция организма на события последних месяцев. То же самое я говорила себе, когда чувствовала усталость и головокружение. Но когда я пропустила второй срок, подсознательное ощущение, что я беременна, превратилось в уверенность. Да, Дерек, я беременна и не знаю теперь, как быть!
Ее начал сотрясать озноб. Дерек привлек ее к себе и бережно укрыл стеганым одеялом.
— Что я только за это время не передумал, — сказал он прерывающимся от волнения голосом. — Решил было, что тебе надоели и я, и Вермонт, и ты мечтаешь вернуться в Нью-Йорк. А еще я стал подумывать, что ты обнаружила у себя опухоль и не хочешь, чтобы я об этом знал. А беременность… что ж, известие о твоей беременности меня не пугает.
Она прижалась к его груди горячей щекой.
— Тебе легко так говорить. Ты не пережил того, что пережила я.
— Это уж точно.
— Еще до того, как мы поженились, я говорила тебе, что мне нельзя заводить второго ребенка, и мне казалось, ты со мной согласился. Как ты не понимаешь, Дерек, что я не могу рожать снова! Я люблю тебя, но рожать не могу.
— Не можешь или не хочешь?
— Не могу и не хочу!
— А ребенка ты хочешь?
— Да, я хочу ребенка! — воскликнула она. — Вот почему для меня все это так тяжело.
Несмотря на охватившее Дерека сильное нервное возбуждение, он старался говорить спокойно и ровно.
— Это не должно тебя так угнетать, — рассудительно произнес он. — Статистика на нашей стороне. Миллион к одному, что у нас родится здоровый ребенок. Так неужели же тебе этого не хочется?
— Ты знаешь, как мне этого хочется. Ребенок — это единственное, чего мне не хватает для полного счастья. — Она подняла голову и посмотрела на него в упор. — Мы ни разу по-настоящему на эту тему не говорили. Но не ты тому виной. Я сама подсознательно не хотела заводить этот разговор. Уж очень это для меня болезненная тема. Неужели ты не понимаешь, что, если что-нибудь случится со вторым ребенком, я этого просто не переживу?
Он нежно приподнял ее лицо за подбородок.
— Прежде всего ничего дурного не случится, ну и потом… не забывай, что ты не одна. Я с тобой. То, что произошло с Ники, результат какого-то генетического сбоя. По-видимому, это связано с твоей биологической несовместимостью с Ником. Но я-то не Ник. Уверен, что у нас с тобой нет несовместимости.
— Что же мне делать? — прошептала Сабрина. Ее глаза были полны слез.
— Прежде всего тебе необходимо сходить к врачу, — сказал Дерек, лаская кончиками пальцев ее нежную шею. — Ты доверяешь своим врачам — тем, что в Нью-Йорке?
— Не особенно.
— В таком случае я сам найду тебе врача. Мы вместе пойдем к нему, и он скажет нам, что делать. Думаю, для начала нам сделают анализы.
— А если анализы покажут какие-нибудь отклонения от нормы?
— Тогда ты сделаешь аборт. — Дерек прижал ее к себе и принялся укачивать ее, как дитя. — Я ведь тоже не хочу, чтобы трагедия с Ники повторилась. Мы заслужили счастье. Даже если у нас не может быть ребенка, с меня довольно того, что мы проведем всю жизнь вместе. Но если врач скажет, что у нас могут родиться здоровые дети, мы, Сабрина, нарожаем с тобой самых прекрасных малышей на свете. Между прочим, этот дом будто создан для воспитания детей. У нас есть все, что для этого нужно, — место, деньги, а главное — любовь.
Его голос упал до шепота и звучал в полутемной комнате нежно и проникновенно, как нежны и проникновенны были его ласки. Хотя Сабрина продолжала находиться в напряжении и Дерек это чувствовал, когда она заговорила, голос ее зазвучал значительно спокойней, чем прежде.
— Ума не приложу, как это я забеременела?
Дерек расплылся в улыбке.
— Любовь делает чудеса, дорогая. — С минуту помолчав, он тихо сказал: — Сегодня днем ты не взяла меня с собой в «Гринхаус». Почему?
— Мне было необходимо кое-что обдумать и сделать одну важную вещь.
— Ну и как? Получилось?
Она помедлила, прежде чем ответить:
— Нет. Я хотела сказать Ники, что у него, возможно, скоро появится братик или сестричка, а потом… ждала от него хоть какого-нибудь знака, что он против этого не возражает…
— Какое же ты все-таки у меня чудо…
— Но Ники не подал мне знака и сегодня ни разу мне не улыбнулся. Я даже не уверена, что он меня узнал, и мне от этого было больно.
— Он капризничал?
— Нет. Он вел себя на удивление спокойно. Я держала его на руках и разговаривала с ним. Но что-то в нем изменилось. Он уже больше не мой малыш… — Голос у нее задрожал, но oha продолжала рассказывать: — Он стал очень крупным, и от него не пахнет младенцем, как прежде. — Она с трудом сглотнула. — Теперь он больше принадлежит Гринам, чем мне. У меня такое ощущение, что я его потеряла. Навсегда.