Сабрина

— Но… — Сабрина пожала плечами, не зная, как продемонстрировать Дереку свой скептицизм, при этом его не обидев. — Но как ему удалось, принимая участие во всем этом, ни разу не засветиться? Ведь, по твоему мнению, он не только сотрудничал с Баллантайном, но, чтобы засадить тебя в тюрьму, организовал целый заговор с убийством.
— Да, я убил человека, — сухо произнес Дерек.
— Ты сделал это в целях самообороны, и тебя бы оправдал, если бы не эти свидетели. Непонятно только, каким разом Гриру удалось надавить на свидетелей, на обвинение и суд, на тюремное начальство в Парксвилле, чтобы о сделало твою жизнь непереносимой — и остаться при этом чистеньким?
Дерек поднес к губам бокал с вином и одним глотком осушил его. У Сабрины было право на сомнение, как, впрочем, и у других людей тоже. Переубедить их можно было только одним способом: найти досье Баллантайна.
— У Грира есть метод. Не уникальный, конечно, зато действенный. Грир исходит из теории, что у каждого человека есть свои слабости. Таким образом, стоит ему только узнать слабости того или иного человека, как этот человек оказывается в его власти.
— Ты хочешь сказать, что Грир имел кое-что даже на такое ничтожество, как Джо Падилла?
— Именно это я и хочу сказать. Ничтожествам точно так же есть что терять, как и сильным мира сего. Мне кажется, ты это недопонимаешь…
— Я вовсе не хотела сказать, что жизнь таких людей не имеет смысла…
— Жена и дети — вот смысл его жизни и одновременно его слабость. Может быть, у него была больна жена, а может быть — ребенок. Ты никогда не думала о деньгах, возя Ники по врачам, но не всем же так везет.
— Не всем, — тихо сказала Сабрина. — Но как бы ни была велика сумма, потраченная на благое дело, она не может оправдать убийство. А ведь Падилла наняли для того, чтобы он тебя убил.
— Я знаю.
Сабрина поставила на пол свой бокал, отодвинула в сторону подсвечник, после чего подвинулась к Дереку и обняла его.
— Не понимаю, откуда у тебя берется сочувствие к человеку, который обязательно бы тебя убил, если бы ты не оказался сильнее его, но восхищаюсь тобой за это.
— Не надо мной восхищаться. Я же все-таки его убил.
— При самообороне.
— Как ни крути, он мертв.
Она еще крепче обняла его за плечи. Тем самым Сабрина хотела показать, что находится на его стороне и Дерек может рассчитывать на ее помощь.
  
13
 
День выдался прохладный и туманный. Сабрина и Дерек проснулись поздно, съездили в близлежащий городок, позавтракали в кафетерии, вернулись домой и, надев свитера, направились в сарай, чтобы совместными усилиями закончить отделку старинного стола, над которым Сабрина трудилась в день приезда Дерека.
Взяв в руку наждачную бумагу и приступив к полировке ножки стола, Дерек снова заговорил о Грире:
— Когда я предложил Гриру заняться делом Баллантайна, он испугался. Знал, что я — человек упертый и, если меня интересует какая-нибудь проблема, всегда иду до конца. Он не был уверен, что его запрет меня остановит, но когда узнал, что я и в самом деле стал раскапывать дело Баллантайна, то запаниковал и начал действовать.
— Но откуда он об этом узнал? Ты, помнится, говорил, что занимался этим расследованием во внерабочее время.
— У меня была ассистентка Дори, приходившаяся родней Джералду Каррутерсу, который занял в Верховном суде место Ллойда Баллантайна. Я подумал, что было бы неплохо, если бы она подкатилась к своему дядюшке, задала ему ряд вопросов относительно его предшественника и договорилась об интервью. Грир, должно быть, догадывался, на какой почве мы с Дори сошлись, и, в свою очередь, сам решил наладить с ней связи. Похоже, это она рассказала ему о наших планах…
— Ты спрашивал ее об этом?
— Дэвид спрашивал, но она все отрицала. Между тем, коре после того как меня осудили, она пошла в гору. Теперь она сама делает репортажи, а когда я встретился с ней на прошлой неделе…
— Ты ее видел?
— Да, в студии. Я заехал туда, чтобы узнать, как идут дела, и Дори была одной из тех, кто не посмел посмотреть не в глаза.
 
Дерек стал с таким ожесточением тереть наждаком дерево, что пыль полетела во все стороны. От визита на студию у него на душе остался неприятный осадок. Лишь некоторые из его бывших коллег позволили себе ему улыбнуться, остальные же прятали глаза или, сославшись на дела, торопились уйти.
— Я понял, что на студии я — нежеланный гость. И не только потому, что я сидел в тюрьме за убийство. У меня создалось впечатление, что я теперь на студии — «персона нон грата» — и моим бывшим коллегам просто не хватало смелости заявить мне об этом в открытую.
Сабрина не знала, что сказать на это. Между тем Дерек заговорил снова.
— Как бы то ни было, — сказал Дерек, вытирая со лба пот и переводя дух, — Грир узнал, что я взялся за дело Баллантайна всерьез, и стал думать, как вывести меня из игры. Грир, конечно, мог меня уволить, но он знал, что я отнесу собранный материал на другую студию. Кроме того, он не сомневался, что попытка подкупить меня или шантажировать у него не пройдет и, более того, даст мне повод подать на него в суд.
— И вот тогда он решил тебя убить, — тихим голосом сказала Сабрина.
Дерек смахнул древесную пыль с ножки стола и оглядел свою работу.
— По-видимому, он считал, что это единственный способ заставить меня замолчать. Как я уже говорил, Грир всегда меня терпеть не мог, чувствовал исходившую от меня нешуточную угрозу и был достаточно самоуверен, чтобы полагать, что ему удастся осуществить свое намерение и остаться при этом чистеньким.
Сказав это, Дерек возобновил работу, и некоторое время они с Сабриной трудились в полном молчании.
— Грир копнул прошлое моей семьи и вышел на Падилла, — продолжил Дерек. — Уж и не знаю, что Грир ему предложил. По крайней мере, никаких документов, подтверждающих, что на имя Падилла была переведена крупная сумма, Дэвид не обнаружил. Но ведь деньги можно передать из рук в руки. Или пообещать, вместо денег защиту и покровительство. И потом: Грир не действовал напрямую. Насколько я знаю, Падилла сообщили, будто я хочу с разделаться из-за того, что он донес на моего отца. Ему был прямой смысл пристрелить меня прежде, чем до него доберусь я.
— Самое невероятное, — сказала Сабрина, на минуту прервав работу, — что Грир решился на эту авантюру. Откуда было знать, что Падилла, получив сведения, не отправится в полицию и не расскажет всю эту историю там?
— Грир скорее всего планировал двойное убийство. Сначала ІІадилла пристрелил бы меня, а потом бы избавились от него. Полиции ничего бы не оставалось, как признать, что я убил Падилла из мести, а он, перед тем как умереть, ухитрился-таки выпустить в меня пулю.
Сабрина зябко повела плечами, но не от холода, а от охватившего ее неприятного чувства.
— Но что было бы, если бы с тобой в тот вечер кто-нибудь поехал?
— Не знаю. Я задаю себе этот вопрос сотни раз и все не нахожу на него ответа. Скорее всего меня бы убили вместе с моим спутником. — Дерек снова принялся с яростью обрабатывать наждаком стол. — Вполне вероятно, Грир сознательно пошел на такой незначительный, в общем, риск, поскольку знал, что я предпочитаю встречаться со своими информаторами один на один.
— Сабрина подогнула под себя ногу и уселась на полу поудобнее.
— Если все, что ты говоришь, соответствует истине, значит на стоянке скрывался человек Грира, который должен был убедиться, что все идет как задумано. Возникает вопрос: не проще ли было этому человеку самому пристрелить тебя и не впутывать в это дело Падилла?
— Но как тогда объяснить мою смерть? К чему было возбуждать ненужные толки и давать повод ретивым детективам копаться в этом деле? Обеспечив себе в лице Падилла отличное прикрытие, он мог…
— Но потом все пошло не так, как было задумано. Ты убил Падилла. Почему человек Грира не вышел из укрытия и не пристрелил тебя?
— Потому что приехали копы, — объяснил Дерек. — Они прикатили на стоянку как раз в ту минуту, когда я в шоке стоял над трупом Падилла, сжимая в руке пистолет. Поначалу я думал, что копы приехали в соответствии со сценарием Грира — кто-то им позвонил и дал наводку. Это, конечно, не значит, что я убежал бы. Я бы им сам позвонил и сообщил о случившемся. Увы, продемонстрировать свою лояльность по отношению к властям мне в тот раз так и не удалось.