Сабрина

— Тебе стало хуже?
— Немного затекло тело, не более того.
— У меня с собой аспирин. Хочешь? — Она открыла сучку и потянулась за фирменной упаковкой.
— Дерек не был мазохистом, поэтому он с готовностью протянул руку, взял пару таблеток и готовился уже отправить их в рот, как в эту минуту ему в запястье вцепились железные пальцы неожиданно возникшего у них за спиой охранника.
— Даже и не пытайся сбросить!
— Но это же аспирин! — взревел Дерек. — Сами посмотрите. Название выдавлено прямо на таблетке. — Охранник навалился на Дерека всем телом, причинив ему сильнейшую боль.
— А вот и флакон, — испуганно сказала Сабрина. Она протянула упаковку охраннику, но сама во все глаза смотрела на сделавшееся пепельным лицо Дерека. — При входе у меня проверили сумку, но никаких замечаний насчет аспирина не сделали.
— Охранник не обратил на ее слова никакого внимания и внимательно осмотрел лежавшее на ладони у Дерека лекарство. Потом взял у Сабрины упаковку и столь же тщательно осмотрел остававшиеся в коробочке шесть таблеток. Убедившись, что упаковка не содержит в себе ничего опаснее аспирина, он оставил Дерека в покое и, не извинившись, пошел прочь.
Дерек бросил таблетки в рот, проглотил и, тяжело дыша, прошептал:
— Мне надо прилечь.
Сабрина решила, что он сейчас уйдет к себе в камеру, и у нее упало сердце. Между тем Дерек об этом даже не помышлял. Он тяжело поднялся со скамейки, направился к ближайшему дереву и прилег в его тени на траву. Она видела, как тяжело ему давалось каждое движение, и у нее снова защемило сердце. Она последовала за Дереком и присела рядом с ним на траву, опершись спиной о ствол дерева.
— Приподнимись немного, — прошептала она, а когда он повиновался, положила его голову себе на колени. — Так лучше?
Он закрыл глаза вздохнул:
— М-м-м.
— Сабрина, легонько прикасаясь пальцами к его голове, стала массировать ему виски. Ей казалось, что при сложившихся обстоятельствах это самое естественное на свете дело. Нельзя же сидеть сложа руки, когда человеку плохо.
— Прошлой ночью я почти не спал, — признался Дерек.
— Это случилось вчера?
— М-м-м. — Ее пальцы были теплыми, нежными и умелыми, а главное — они приносили облегчение. — Сабрина?
— Да?
— Если Николас будет поджидать тебя у порога дома, когда ты вернешься в Нью-Йорк, ты впустишь его?
— Нет.
— Даже если он буде об этом умолять?
— Даже в этом случае. Но, уверяю тебя, он ни о чем таком просить не станет. Когда мы расстались, он, как мне кажется, почувствовал такое же облегчение, как и я.
— А ты его почувствовала?
— Облегчение? — С минуту она думала, потом сказала: — Да, почувствовала. Дело в том, что, когда Ник входил в комнату, у меня сразу же возникало ощущение, что я что-то не так делаю или не так себя веду. Ник всегда был слишком требовательным ко мне, и я до рождения сына из кожи вон лезла, чтобы ему угодить. Потом, после появления Ники, когда наша жизнь изменилась к худшему, ублажаь Николаса стало просто невозможно.
Трудно жить, сознавая, что каждый твой поступок будет неминуемо подвергнут критике. Последние три года я провела в постоянном напряжении. Ник не хотел признавать, что ребенок серьезно болен, и не думал о том, какое разрушительное действие оказывает его болезнь на меня. Я стала мелочной и раздражительной и временами бывала просто несносной. — Тут она сделала паузу, чтобы перевести дух. — Кто знает? Возможно, я, подсознательно желая разрыва, своим агрессивным поведением невольно подталкивала Николаса к решительному шагу.
Воспользовавшись паузой в ее монологе, Дерек решил задать ей вопрос, который казался ему особенно важным:
— Стало ли тебе легче с тех пор, как муж уехал?
— Скажем так: моя жизнь стала другой.
Ничего удивительного не было в том, что Дерека куда больше занимало настоящее Сабрины и ее будущее. Приоткрыв один глаз и посмотрев на нее снизу вверх, он задал следующий вопрос:
— Скажи, Сабрина, ты по-прежнему намереваешься жить в Нью-Йорке?
Она случайно коснулась большим пальцем пореза у него на губе, замерла, но убирать руку с его лица не торопилась.
 
— Какое-то время, во всяком случае, еще проживу. Надо же ноконец выяснить, что с Ники.
— Ты думаешь, он знает о том, что случилось?
— Нет, — ответила Сабрина без колебаний.
— А он скучает по Николасу — как по-твоему?
— Какое-то время мне казалось, что он стал его узнавать, но я заблуждалась. Мне куда труднее было бы расстаться с Николасом, если бы я знала, что развод с ним огорчит Ники.
Дерек согнул ногу в колене и попытался перевернуться на бок, чтобы оказаться к Сабрине чуть ближе. Однако, стоило ему сделать даже малейшее движение, как боль сразуже напомнила о себе вновь.
— Тебе помог аспирин? Хотя бы капельку? — обеспокоенно спросила она.
— Помог, — ответил Дерек, хотя в глубине души считал прикосновения Сабрины куда более целебными, чем таблетки, которые он принял. Закрыв глаза, он снова отдался на волю ёе волшебных пальцев, впитывая в себя исходившую от них целительную силу.
— Ты отлично делаешь массаж, — пробормотал он. — Я чувствую себя как на седьмом небе. Это ты с Ники так наловчилась?
Она негромко рассмеялась.
— Я, конечно, делаю ему массаж, но он этого не ценит.
— А вот я — ценю.
— Мне приятно это слышать.
Дерек повторил эти ее слова про себя. В иных устах они могли заключать в себе намек на близость или даже откровенное приглашение к сексу, но заподозрить в таком Сабрину было просто невозможно. К тому же Дерек в эту минуту меньше всего думал о сексе. Даже если бы ему и представилась возможность близости с женщиной, вряд ли бы у него что-нибудь получилось. Сабрина, пребывая в полнейшем неведении о его мыслях на столь щекотливую тему, продолжала массировать ему голову и шею.
Дерек тихонько застонал от удовольствия и потерся щекой о ее бедро.
— Сабрина, если бы тебе предложили сейчас перенестись в другое место, какое бы ты выбрала?
— В другое место? Дай подумать… Может быть, в Ирландию.
— А ты когда-нибудь там бывала?
— Однажды, еще в детстве. Помню поразительно зеленую траву, цветущие деревья, свежий, прохладный ветер и голубое небо. Хорошо было бы перенестись туда и сидеть на траве — вот как сейчас.
Сабрина подумала, что слишком уж разоткровенничалась. С другой стороны, в этом не было большого греха. Когда она была с ним, тюрьма куда-то исчезала, растворяясь в ослепительном солнечном мареве. Ей ничего не стоило представить себя рядом с Дереком где угодно — даже в Ирландии.
— Почему ты меня об этом спрашиваешь?
— Это такая игра, в которую я иногда играю. Не часто. Обычно это бывает по ночам, когда я лежу в своей камере, чувствуя, что схожу с ума от тоски и одиночества. Тогда я закрываю глаза и пытаюсь представить себя в каком-нибудь роскошном, экзотическом месте.
— Где, к примеру?
— На Таити. Я там никогда не был. Но хотел бы побыть. Или, скажем, в тропических лесах Бразилии. Или Новой Гвинеи.
Продолжая нежно его поглаживать, Сабрина мечтательно улыбнулась. Таити, подумать только. Там тепло, яркое солнце и нет никаких охранников. Короче, сплошная идиллия. Итак, Таити. Пожалуй, она тоже туда бы отправилась. Неизвестно, правда, хватит ли ей смелости плескаться обнаженной в волнах прибоя, но Дереку это наверняка нипочем. Она окинула взглядом его мускулистое, стройное тело и заметила бугрившиеся под рубашкой импровизированные бинты, которыми он перетянул себе ребра, потом она перевела взгляд на его длинные ноги и сильные бедра, а после скользнула глазами дальше, к промежности, где выпукло обрисовывалась под джинсами его мужская снасть.
Она на мгновение замерла и отвела в сторону глаза, подосадовав на себя за глупые и неуместные мысли, которые вдруг пришли ей в голову. Но не прошло и минуты, как она снова посмотрела на Дерека. Его тело притягивало ее взгляд, завораживало ее воображение. Пожалуй, она впервые в жизни проявляла столько внимания к мужскому телу. К примеру, тело Николаса, хотя и красивое, никогда не вызывало у нее подобного любопытства. Любопытства, возбуждения и… желания.