Осинка. Чужая сила (СИ)
Ладно. Грегга выручу и вернусь за этим.
Вокруг было страшно тихо. Ни гомон птиц, ни дуновение ветерка не тревожили замороженную картину. Я огляделась. Никого. Деревья молчали. Сколько мы времени в снежной пустыне провели? Вроде бы и солнце вон, высоко, да тот ли день?
Но увидела на траве свежие следы крови и поняла — не сильно опоздала. Прислушалась к себе — ничего. Ни единой мысли. Была бы воином настоящим — и инстинкты бы проснулись. Мои молчали. В кустах валялся черный плащ одного из нападавших, и я, подумав, накинула его на плечи, опустив капюшон на лоб. Постояла немного, переминаясь, и пошла по кровавым следам.
Грегг лежал недалеко, в окружении поверженных соперников. Сколько же демонов всего было? Никак не могла вспомнить, пока, наплевав на опасность, бежала к учителю. То ли пять, то ли шесть. А растерзанных тел тут сколько? Металась в голове какая-то надоедливая мыслишка, но я отмахнулась. Бросив меч, встала над волком и руки ему на бездвижную грудь положила. Как там Терра меня учила? Направить силу в ладони да и передать. Что может быть проще.
Что может быть сложнее? Яркий свет исправно перетекал по пальцам, как ручеек, но не задерживался в теле Грегга, а впитывался в землю, прорастая изумрудною травой. А следом падали и мои слезы, которые не получалось сдержать.
— Грегг, ну что же ты? Давай, очнись, — шептала я. — Смотри, как у меня получается силой делиться, а ты еще ругался. Говорил — не смогу, не сумею, когда надо.
Но наставник молчал. Не желая себе признаваться, что пытаюсь лечить мертвое звериное тело, я звала и звала, пыталась тормошить, целовать, призывала бесполезную силу.
Ударила кулаком ему в грудь, заплакала в голос:
— Ты же древний монстр, чтоб тебя! Таких, как ты, нельзя убить!!! — и внезапно замолчала. Нельзя убить. Так может…
И в это самое мгновение поняла, что за мысль крутилась в голове, когда бежала я к наставнику. Дагора среди убитых демонов не было.
Я могла и не вспоминать. Напомнили бы. Кровавым острием меча, вышедшим прямо над грудью. Я ахнула и неловко отшатнулась. Умирать, оказывается, было совсем не страшно. Только очень долго и больно. Рот открылся в безмолвном крике, по подбородку потекла бурыми сгустками кровь, и я начала заваливаться на Грегга. А стоящий сзади демон рывком выдернул меч и ногой перевернул мое непослушное тело, чтобы тут же переполошиться, броситься ко мне, схватить на руки.
— Это ты? Как ты здесь оказалась? — услышала я крик Дагора, и его огромные черные глаза были последним, что заслонило солнце, а потом свет померк, и я, наконец перестав чувствовать боль, умерла.
Глава 18
Отвратительный звук въедался в голову, как тонкая отцова пила. Вззз-вззз-взззз. Глаза не открывались, и все, что я слышала — противный визг. Если это именно то, что происходит за гранью, то я очень напортачила в жизни.
Через несколько мгновений к писку добавился гул мужских голосов. Кажется, кто-то ругался. Слушать человеческую речь было приятнее, поэтому я полностью переключилась на нее. Только человеческую ли?
— Ей нельзя быть здесь, — отчетливо прозвучало прямо над ухом. — Договорись с гранью.
— Да как можно? —ответил другой голос, который я сразу же узнала. Грегг был рядом. — Ты посмотри на меня получше и скажи, готова ли она цену такую платить?
Слышать наставника было радостно. О чем бы он ни говорил. Но глаза открыть мочи не хватало. Да и не могла я пошевелить ни рукой, ни ногой. Вдох и тот давался с трудом.
— Ее время не пришло, и она не успела передать силу, — настаивал второй голос. — Не Форра же возвращать. Этот любитель всего живого перемену в себе не выдержит.
— Друг, пожалей девочку, — Грегг устало вздохнул. — Ну куда ж это годится? Слишком многое на нее свалилось, не по плечам ей. Не по силам. Пусть лучше тут, в покое…
Ничего не могла понять. Умерла я? Куда меня вернуть? И главное, кто был этот второй голос?
— Грегг, послушай. Ты же знаешь, она мне нужна, — помолчав немного, произнес незнакомец. — Я помогу ей, как вернусь. Не будет больше страдать, не обидит никто! Только дай шанс!
— А себе ты шанс дал? — строго ответил мой наставник и вздохнул. — Ладно. Но имей в виду, мне придется повязать вас накрепко, и судьба твоя в ее руках окажется. Готов ты цену такую платить?
Замолчали голоса, и такое это было молчание, что камнем на грудь ложилось, давило. И Грегг прошептал:
— Как еще справится со всеми изменениями? Хватит ли духу принять?
И я испугалась. Вот так. И умереть не дают. И незнамо что творится. Свяжут меня с кем-то, изменения какие-то пророчат. Я заволновалась, заметалась внутри, пытаясь глаза открыть, и тут же стихли все звуки, пропали голоса. Я вздохнула и расслабилась. И темнота, окутавшая меня со всех сторон, стала доброй и ласковой. Улыбнулась ей, примостившейся рядом, и уснула.
В следующий раз, когда я очнулась, вокруг было тихо. Я только чувствовала легкое дуновение ветра на лице да запах чего-то пряного, что щекотал мне ноздри и вызывал жгучее желание голода.
Шевелиться пока не могла, как, впрочем, и нормально дышать. Только в этот раз мое тело на отсутствие дыхания не жаловалось. Оно по привычке поднимало и опускало грудь, заставляло воздух двигаться внутри, но как будто он был мне больше не нужен! Может, такая она — смерть в гранях? Безмолвие и бездвижие… На веки вечные! Я вздрогнула и сразу ощутила, как по рукам и ногам начинают бежать горячие иголки.
Но тут рядом кто-то зашевелился, и я насторожилась, сглотнула вязкую слюну.
Раздался низкий утробный рык, что-то мокрое и шершавое коснулось щеки. До чего ж противно. И не отодвинуться. Завыло животное тихо и тоскливо. А я все отчетливей представляла, как мои зубы впиваются в это что-то, одуряюще пахнущее. И ведь дышать теперь не нужно, но я не могла перестать втягивать в себя вкусный аромат. Кажется, мои ноздри все-таки дрогнули, потому что скулеж прекратился.
Я вся сосредоточилась на запахе и жадно ловила все новые оттенки, челюсть ломило и выворачивало, а я корчилась внутри, пытаясь раз за разом пошевелиться. Пока моего лица не коснулось что-то теплое и пушистое. Аромат захлестнул с головой, унося все мысли, и я, помимо собственного желания и, как думала, возможностей, жадно впилась зубами в источник. В горло тут же полилась сладкая тягучая жидкость, как яд пробираясь по всем моим венам. Я чувствовала, как отзывается тело, оживает, начинает дышать и шевелиться. О, Прародители, никогда еще мне не было так вкусно.
И услышала я звериный рев пополам с жалостливым визгом, только когда меня ударом тяжелой лапы отнесло в сторону и приложило о ствол дерева. Удивительно, но приземлилась я на четыре конечности и оскалилась почище голодного животного. Только вид окровавленного Тахо, смотрящего на меня во все глаза с другой стороны поляны, заставил остановиться, оглядеться и вконец охолонуть.
Я помотала головой, стряхивая наваждение, и тяжело опустилась на землю. Мой мечущийся взгляд пытался остановиться на какой-нибудь детали, хоть за что-то зацепиться.
Ревущий почище себя же в медвежьем обличье парень зажимал шею. А я облизнулась и подалась навстречу. Вот что так пахнет! Ну, до чего же вку-у-усно.
И Тахо заорал:
— Даже не смотри в эту сторону! Мало того, что сама умерла, так теперь еще и меня убить решила?
Я остановилась, недоуменно поводя носом. Несмотря на то, что не получалось отвести взгляд от стекающей по пальцам хранителя крови, а в горле рождался рокочущий рык, я насторожилась.
Все-таки умерла? Или нет? А рана на шее Тахо?
И тут же поняла, что натворила. А поняв, испуганно охнула, прижав руки к щекам. Да как же я?.. Да что же это? Ой, мамочки!!!
Кажется, выть теперь начала я, потому что Тахо резко перестал. И даже выдохнул от облегчения.
Но подходить не спешил, да и я на его месте не спешила бы. Он еще немного отошел в тень деревьев и осторожно разжал руку. Я всем своим существом ощущала пульсацию крови в его теле. И мгновенно уловила, когда она перестала течь. Мне не мешало ни расстояние, ни даже собственный жалобный скулеж.