Милая заложница

— А что еще нам остается? Не можем же мы вообще ничего не делать!
— Ты мог бы отправить письмо королеве. — Лахлан наклонился к своему союзнику. — В конце концов, она твоя кузина, разве не так? Не думаю, что ее величество одобрит то, что одну из ее фрейлин похитили у алтаря. Если удастся правильно преподнести это дело ее советнику, она вполне может решить вопрос, разделив все земли Мак-Ларена между нами.
— Этот вопрос решить невозможно, сколько бы земель нам ни дала королева.
— Иногда нам приходится смиряться с превратностями судьбы, — увещевал Стюарта Драммонд, сделав служанке знак наполнить рог гостя элем.
Старая Нормина заковыляла было к ним, но Алистер накрыл рог ладонью и отмахнулся от старушки. Стюарт уронил голову на руки.
— Зачем Мак-Ларену понадобилось стрелять в Элспет?
— Я не думаю, что он сделал это преднамеренно, — ответил Драммонд.
Стюарт ни на секунду не усомнился в правдивости его измышлений относительно того, кто выпустил роковую стрелу. Теперь Лахлан мог позволить себе немного благородства.
— Видишь ли, там было очень темно, но мне кажется, что Мак-Ларен целился в нас, а твоя дочь просто оказалась у него на пути.
— В таком случае он, возможно, все еще собирается ее вернуть. Он сказал, что ты сможешь забрать ее в конце месяца.
— С каких это пор можно доверять обещаниям безумца?
— Если он нам ее не отдаст, нам останется только осадить замок. — Стюарт в отчаянии грохнул кулаком по столу. — Кроме всего прочего, этого желает ее мать. Она не оставит меня в покое, пока я не сделаю что-нибудь для того, чтобы вернуть Элспет в семью.
Драммонд откусил кусок оленины и принялся жевать. Мясо было жестким и недосоленным, но его кладовые были опустошены загостившимися Стюартами и их слугами. А поскольку свадебная церемония не была окончена и брак не был заключен, Лахлан пока не получил ничего из обещанного за Элспет приданого. Тем не менее он успел взять на себя определенные обязательства и должен был помочь Стюарту вернуть дочь. Скорее всего, Безумный Роб не случайно прервал церемонию именно в тот момент. Такого результата он и добивался.
— Да ты сам себя слышишь? — Лахлан покачал головой. — Вполне возможно, что девушка уже…
— Не говори этого. — Стюарт с такой силой стиснул нож для мяса, что костяшки его пальцев побелели. — Элспет жива. Я чувствую это сердцем. Или ты думаешь, что отец не узнал бы, если бы его дочь покинула этот свет?
Стюарт не был бы так в этом уверен, если бы видел, как упала Элспет. Даже если арбалетная стрела не убивала свою жертву сразу, она могла отнять у нее жизнь позднее. Проходя навылет, она оставляла за собой зияющую дыру. Было слишком темно, и Лахлан не увидел, в какую часть тела Элспет он попал. Зато он знал, что попытки извлечь стрелу зачастую приводили к еще более печальным последствиям, чем само ранение. Если человек не погибал от потери крови, то умирал от заражения.
— Нет, я не поверю в ее смерть, пока собственными глазами не увижу тело, — произнес Стюарт, невидящим взглядом уставившись в свою тарелку.
Союзник Драммонда заупрямился, и разубедить его никак не удавалось.
— Отлично, раз уж тебе так этого хочется, я отправлюсь с тобой и твоими людьми в Кэстил Даб. И приведу с собой своих вассалов. Думаю, к концу месяца я смогу собрать около полутора сотен человек.
Если Лахлану предстояло разыграть эту карту, то необходимо было идти до конца. Ему не помешает укрепить связи с домом Стюартов, несмотря на уже созревший план упрочить свои позиции с помощью новых союзников и невесты из другого клана. Лахлан намеревался сделать это как можно скорее, для приличия выждав необходимое время после первой неудачной попытки жениться. Поговаривали, что младшая дочь Джеймса Гранта — настоящая красавица.
— Хотя наши кланы пока и не соединены браком, они соединены общим врагом, — произнес Лахлан. — Да поразит Мак-Ларена справедливый гнев Господа.
Он протянул Стюарту руку, и тот ее крепко стиснул.
— Да поразит Мак-Ларена справедливый гнев Господа, — повторил Алистер Стюарт. — И пусть Он изберет нас в качестве своего орудия.
 
Прошла целая неделя, прежде чем Элспет смогла ходить без посторонней помощи, но благодаря отварам и настойкам Хепзибы она крепла на глазах.
Ангус нашел подходящую молодую березку и изготовил для девушки трость. Теперь Элспет могла переносить на опору часть своего веса и вполне самостоятельно передвигаться по дому и окрестностям.
— Эта палка также может пригодиться тебе для того, чтобы вбить в дурью башку Роба хоть немного здравого смысла, — произнес Ангус, вручая Элспет трость.
Все засмеялись, но теперь Роб старался держаться подальше, опасаясь, что девушка примет совет к сведению. Вообще-то они с Элспет почти не разговаривали с того самого момента, как она попросила его простить Лахлана Драммонда. И себя.
Хепзиба показала ей, как менять повязку на бедре.
— Тебе все равно придется это делать, когда ты уйдешь отсюда, — пояснила старуха. — Так что лучше научиться этому прямо сейчас.
Когда прошла неделя без малейших признаков заражения раны, знахарка зашила отверстия, оставленные для стекания гноя.
— Ты очень удачливая девушка, Элспет Стюарт.
Хепзиба раскурила трубку. Они с Элспет сидели на завалинке перед домом, спрятавшись от ветра и наслаждаясь последними солнечными лучами. Ангус и Роб готовили баркас к дальнейшему путешествию.
— Тебе очень-очень повезло, — продолжала знахарка.
— Да уж, две дырки от арбалетной стрелы в ноге — это настоящее везение.
Хепзиба мрачно покосилась на свою юную собеседницу.
— Твоя нога все еще при тебе. И это главное. Но вообще-то я говорила не об этом.
Элспет озадаченно нахмурилась.
— Ты покорила сердце настоящего мужчины. — Хепзиба кивнула в сторону Роба, за каждым движением которого она уже давно и зорко наблюдала. — Это делает тебя счастливой по сравнению с большинством живущих на земле девушек.
— Ты ошибаешься. — Элспет задержала взгляд на Робе, любуясь его непринужденной походкой, широкими плечами и силой, его длинными и крепкими ногами. Он перехватил ее взгляд, и она поспешно опустила глаза. — Роб меня не любит.
Хепзиба запыхтела трубкой.
— Ты бы так не говорила, если бы видела, как он убивался, глядя на то, как ты мечешься между мирами.
— Я уверена, что это было вызвано лишь чувством вины, — со вздохом ответила Элспет. — Я не была бы сейчас здесь… Я вообще не была бы ранена, если бы не его чувства к умершей жене.
— Вот и хорошо, что он до сих пор ее любит, — Хепзиба замолчала, попыхивая трубкой, а потом выдохнула тройное кольцо дыма. — Это только к лучшему, — добавила она.
Элспет растерянно покачала головой. Сначала Хепзиба заявила, что Роб ее любит. Теперь она надеется, что он до сих пор любит Фиону.
— Что в этом хорошего? — спросила девушка.
— В этом мире очень редко встречаются души, способные глубоко чувствовать и верно любить. Роб как раз из таких. А душа, которая хоть раз любила, уже никогда не забывает, как это делается.
— Делается? Любовь не делают. Ее чувствуют, — поправила знахарку Элспет.
— Где ты услышала такую глупость?
— Так пишут во всех сонетах и…
— Сонетах! — Смех Хепзибы походил на карканье, и Элспет обязательно решила бы, что перед ней ведьма, если бы уже не убедилась в обратном. — Что за вздор! Сонеты слагают глупые мечтатели.
Элспет застыла. Она была очарована всепоглощающей изящной любовью, описанной в ее маленьком сборнике стихов. Что может быть прекраснее, чем восхищение преданного поклонника?
«Возможно, прикосновение любящих рук?» — ответила она сама себе.
Воспоминания о касаниях и поцелуях Роба пробудили в ней что-то горячее, темное и запретное, от чего ее щеки тут же заалели.
— Послушать тебя, так любовь вообще не имеет никакого отношения к сердцу, — вслух произнесла Элспет.
— О, конечно, имеет. Однако ты можешь чувствовать все, что твоей душе угодно, но так ничего с этим и не сделать, — отозвалась Хепзиба. — Если тело не наделит чувство руками и ногами, что от него толку?