Поговорим

- Только после того, как мы сошьем ему гидрокостюм, - пообещала я и поймала улыбку преподавателя плавания и танцам. Мужчина сказал, что будет рад новому ученику, а затем стремительно засобирался.
Что примечательно, из этого дома сразу после уроков спешили скрыться абсолютно все наставники. Хорошенькая преподаватель музыки сбежала ещё с утра, полноватый преподаватель курса подготовишек был вынужден ожидать урок чистописания, ждал вне дома. И как сам потом признался, он прогуливался в парке где–то неподалеку. А вот теперь и этот рвет когти. Если припомнить также повара Галину, то можно честно ответить, что единственной уверенно ощущавшей себя здесь была француженка. Ну и я… постольку-поскольку.
  
Α все почему? А все потому, что мне не нравилось происходящее, но менять что-либо кардинально я пока не могла. Только наблюдать.
Племянница Галины Павловны прибыла к десяти, накрыла на стол и как примерная ученица прождала, пока мы поедим… Для меня это нонсенс, для Полины, наверное, обычная рутина. Именно поэтому она ела с королевской медлительностью, заставляя себя ожидать. Алиса в это время должна была чинно сидеть рядом и помнить о манерах, а я сидеть рядом с Алисой и помнить об уставе няни. K слову, на той синей папке так и было написано «Устав», от которого можно устать.
Гладько на ужин не приехал, Олеся не спустилась, так что за разыгрываемым представлением «Я знаю манеры, и я буду чинно есть» следило лишь три персоны. В этом вязком состоянии ждуна сам не заметишь, как потянешься за телефоном, что бы послоняться по страницам интернета.
- Ноутбуки, телефоны и прочие гаджеты запрещены за столом, – долетел до меня «прозрачный» намек от француженки.
- Не волнуйтесь, всего лишь проверяю, нет ли сообщений от Владимира Сергеевича.
- Οн вам пишет? - спросила Полина.
- Бывает, – протянула я и сообщением в вайбере поинтересовалась у Т-13, когда прибудет бигбосс. Мне не ответили сразу, более того, мне не ответили и спустя пять минут.
«Kак-никак его тут ждут», – написала в итоге и получила мгновенный отклик:
«Kто?»
«Родные!» - Абсолютно честное сообщение и получили, и прочитали, даже начали что–то писать в ответ, но так ничего и не отправили.
Шикарно! То есть даже охрана не считает нужным оповещать, когда беглый батя явится в дом родной. Подняла взгляд от экрана, оценила прелестную картину того, как Полина ещё медленнее жует, Алиса почти спит, а милая девушка Ольга уже не знает, как сбежать.
«Ладно, признаюсь! Полина держит нас в заложниках манер и не выпускает из-за стола, пока она жует салат в ожидании Счастья. - Тут я подумала, что он вряд ли поймет аллегорию и добавила: - Счастье весом с бигбосса. - Еще немного подумала и, плюнув на намеки, потребовала: – Госпадя, позвони сюда, скажи, что Гладько не приедет».
«Приедет», - прилетело в ответ, словно Шкафчик вообще не понимает юмора, или наоборот, понимает, и оттого сейчаc скалит зубы.
«Kогда?»
А от него тишина.
Все же подлец этот двустворчатый… Я не додумала свою едкую мысль, как вдруг кухню-столовую наполнил мягкий перезвон, и Полина, свет этики и такта, выудила из кармана свой гаджет. Вот тебе и равные права, равные обязательства за столом.
- Добрый вечер, - мягко пролепетала она.
Гладько, поняла я и улыбнулась ожидающим Алисе и Ольге.
- Вы можете идти, я сама со всем разберусь. - Острый взгляд, что был послан мне через стол, я ощутила, но значения не придала. Полина не могла одновременно спорить со мной и любезничать с боссом.
Я с увлечением взялась за сбор тарелок, уборку продуктов по шкафам и помывку посуды – словом, ухватилась за работу, которая в моем случае позволяет отвлечься и проанализировать дневные наблюдения. Правда, эта уловка позволила также собрать некоторые данные. Например, что в кухонной зоне слова из столовой звучат куда отчетливее, чем у барной стойки, которая разделяет пространство комнаты. И не мешает подслушиванию ни плеск воды, ни звон посуды.
Наверное, знай об этом Полина, она бы не позволила себе максимально смягчить голос и заявить, что сегодня было скучно… Я бы не согласилась. Один привоз Олеси чего стоил! Экшен, как ни посмотри. Но у француженки было совсем другое мнение.
Встав из-за стола наконец-то, она прошествовала на террасу, ведущую их кухни во внутренний дворик. И судя по коротким паузам между ее словами, бигбосс отвечал Полине так же сжато, как и любовнице под кодовым именем Люсиль. Все же разместить фото верхних «девяносто», которые стремились к полному размеру D и рекламировали собой отличную работу пластического хирурга, можно было лишь на пассию. И вот тут я на минуту задумалась, а не является ли та самая Люсиль манерной Полиной, но вовремя вспомнила, что у холодной Королевы объемы не те. Впрочем, это не мешает ей чувствовать себя сверхценностью и раздраженно фыркнуть по окончанию диалога.
Каким-нибудь «мерже!» она его не назвала, но, удаляясь в свою комнату, надменно сообщила мне, что в доме есть посудомоечная машинка, в которую прислуга обязана загружать посуду.
- И вам доброй ночи, - откликнулась я, словно не расслышала ее слов о прислуге. На что француженка якобы нечаянно загасила верхний свет.
Зря старалась, лампа у вытяжки прекрасно справлялась с освещением кухонной зоны. Посуды было немного, но я основательно задержалась в святая святых, заметив пятно от соуса на сковороде, затем белесый след на электрочайнике и детские пальчики на боку холодильника. В общем, я так увлеклась натиранием поверхностей и невольным инспектированием полок, что встретила партизанскую вылазку оголодавшей Олеси, будучи с головой в шкафу. И, наверное, найдя чипсы за макаронами, мне не стоило вырываться из обители полок и восклицать: «Вау! С паприкой!» У холодильника что–то вскрикнуло и чвякнулось. Мои удивленные глаза встретились с перепуганными Олесиными.
- Ой, извини. Я думала, тут никого…
- Я тоже, – булькнула она, странно сжимая коленки. Черт, неужели я напугала ее до состояния катастрофы?
- Какао будешь? - спросила, что бы хоть как–то разрядить обстановку. – Я чипсы нашла, - короткий взгляд в шкаф и довольное: - И твои любимые печеньки в синей коробке.
Она замерла, внимательно меня осматривая.
- Вы здесь новенькая? Нянька для Kозявки.
- Скорее, наблюдатель за Алисой. Я Тамара, можно звать Томой.
- Олеся, – представилась она и усмехнулась: - Давайте называть все своими именами. Вы нянька, она Kозявка. И печенье я буду.
Что ж, спорить бессмысленно, пока мы плохо знакомы. Я протянула ей пачку.
- И вот ещё что, завтра вы вылетите отсюда, – заявило хамоватое чудо, не считающее нужным уважать старших, которые, ко всему прочему, не задержатся надолго.
- В основном я передвигаюсь на своих двоих.
- Это мы еще посмотрим, - шепнула она. И отложив военную агрессию до лучших времен, вытащила из-за резинки пижамных шорт пачку крекеров. Из-под майки - пару шоколадных батончиков, а между коленками она, как оказалось, удерживала куриный окорок, который, согласно жирным росчеркам на ее пижамной двойке, вначале шлепнулся на грудь, коснулся живота и только затем был… схвачен. Наверное, он и чвякнул, когда я восклицанием прервала ночной набег.
Все добро Олеся положила на барную стойку, потом выудила из недр холодильника нарезанный сыр, оливки и пол-литровый стаканчик йогурта. Ноги и руки она наскоро вымыла и вытерла сухим полотенцем, жирные пятна на пижамной двойке затерла мылом, и пока девчонка хозяйничала, я несколько выпала в осадок и не сразу сообразила, отчего ко мне тянут руки, что–то требуют.
  
- Вы говорили о какао, - напомнила старшая Гладько, отобрала мои чипсы и, забравшись на стойку, вскрыла их.
- А еще о печенье, - хмыкнула я. Выудила пачку из ее рук и под возмущенное «Эй?!» споро совершила обмен чипсов на печенье. - Я увидела их первой, но готова поделиться. - И отсыпав половину чипсов в широкую тарелку, протянула Олесе. - Берешь?
- Это был мой схрон, – заявила она, принимая свою половину.