Зов крови.Познать себя (СИ)
При этом не жалуется, не злится, не досадует и мне обвинений не предъявляет. А помогает снова и снова: поддерживает, спасает, оберегает, веселит. И эта его фраза: «У нас все будет хорошо. Ты мне веришь?». О чем он тогда говорил, что именно имел в виду? То, что мы обязательно благополучно вернемся домой или что-то еще, более личное?
Я смотрела и смотрела на него: такого измученно, несгибаемого, упрямого и удивительно родного. И больше всего сейчас жалела, что пока не могу двигаться. Не могу погладить его по щеке, проводя раскрытой ладонью по отросшей щетине, взъерошить и без того растрепанные волосы, поцеловать закрытые веки усталых глаз. Прикоснуться к его губам в чистом, теплом благодарственном поцелуе.
Зато я могла ласкать теплым взглядом его лицо. Мысленно разглаживать залегшую меж бровей сердитую складку, вспоминать о том, как тогда сидела у него на коленях, а Свет, излечивая, гладил мне спину. Как потом поцеловал.
Взгляд мой переместился к его губам: чувственным, четко очерченным, столь искусным в науке нежной страсти. И, словно почувствовав мой взгляд, Светозар внезапно вздрогнул и широко распахнул глаза.
Его взволнованный и чуть удивленный взгляд тут же сменился выражением огромного облегчения и радости. А сам мужчина просто рванулся с места ко мне, сгребая мое безвольное тело в охапку и истово покрывая лицо короткими горячими поцелуями.
— Софьюшка, синичка моя, родная! Очнулась! Наконец-то… Я так за тебя волновался! — он говорил что-то еще, крепко-крепко сжимая меня в сильных руках, но я уже почти не слушала, плавясь в той огромной волне всепоглощающего чувства, которое столь щедро сейчас на меня изливалось.
Отчего-то я очень хорошо его сейчас понимала, почти как саму себя. Каких эмоций там только не было намешано: все насыщенные, искренние, словно даже искристые! И мне это безумно нравилось! Я купалась в них, упивалась как хмельным вином и обновлялась, отогреваясь душой в этом ярком свете и бесконечной нежности.
Обнять его в ответ я все еще не могла, а вот голос неожиданно вернулся. Поэтому я чуть смущенно улыбнулась и тихо, хрипло, после долгого молчания прошептала:
— Привет, — а в ответ получила самую лучезарную из, когда-либо виденных мною, улыбок.
А потом он, спохватившись, сразу же вскочил, налил из кувшина в свою кружку отвар и, бережно приподняв меня за плечи, дал вволю напиться. Пока я медленно глотала прохладную живительную влагу, чувствовала, что он прямо таки впился взглядом в мое лицо, словно ища в его выражении что-то…
Сделав последний глоток, я подняла на него взгляд и моргнула в знак того, что напилась, заодно, в свою очередь внимательно изучая его черты.
Он устал. Боже, как же он устал… Теперь, когда мужчина был настолько близко, я поняла это со всей очевидностью: увидела усталые морщинки на лбу, запавшие от истощения и изнеможения глаза, черты лица стали более резкими и угловатыми.
А еще от него словно ощутимо веяло отступающим уже отчаянием и безысходностью. Теперь, он словно тоже возвращался обратно, с той стороны. Но было ясно как день, что ему срочно необходим отдых, восстановление сил и хорошее питание. И начать, наверное, следовало именно с отдыха.
Поэтому, когда оборотень поставил кружку обратно на стол, я облегченно выдохнула, прикрыла глаза и попросила:
— Иди ко мне, Свет. Ложись рядом.
Он не заставил себя уговаривать. Быстро разделся и нырнул ко мне под одеяло, крепко-крепко прижимая к себе, словно боясь, что я опять могу куда-нибудь исчезнуть. А через минуту я уже слышала его тихое размеренное дыхание, свидетельствующее о том, что мой самоотверженный спаситель уснул.
Вот и хорошо, пусть поспит, отдохнет. А я, кажется, снова могу двигаться. Ура!
С трудом вывернувшись из крепкого капкана рук этого собственника, я на цыпочках прокралась в уборную. Сделав все необходимое и умывшись, я так же тихонько вернулась обратно в постель. Устала. Да и просто лежать рядом с ним было удивительно приятно.
Поэтому, устроившись поудобнее рядом со спящим мужчиной, обняла уже сама и проказливо закинула ногу ему на бедро. Мое! Впрочем, его руки тут же обхватили меня за талию и сжались, прижимая к себе еще ближе. И ведь не проснулся при этом ни на минуточку! Точно собственник — даже во сне бдит.
Ну и ладненько. Ну и поспим. Будем вместе сил набираться. Вместе…
* * *Проснулась я от тихого щелчка, закрываемой снаружи, двери. Комнату заливали лучи яркого утреннего солнца, а звонкий птичий щебет явно свидетельствовал о том, что солнце встало уже давно. Светозар еще спал, забавно уткнувшись носом мне в шею, но в этом не было ничего удивительного. Еще бы! Столько энергии на меня потратил, выхаживая — не мудрено после этого проспать три дня и три ночи. Точнее столько, сколько потребуется организму для полноценного восполнения сил.
А вот я уже выспалась и теперь с интересом прислушивалась к окружающим звукам, с тихой радостью узнавая доносящиеся с улицы детские голоса, степенную речь взрослых оборотней и повседневный шум большого поселения.
Однако все эти наблюдения отошли на задний план, стоило мне только заметить на столе, придвинутом к кровати, поднос с ароматным, пока еще горячим завтраком. Желудок мой длинной жалобным бурчанием напомнил, что не кормили его преступно долго и теперь неплохо бы исправить эту вопиющую несправедливость. Благо, что какая-то добрая душа уже позаботилась о нашем пропитании. Почти уверена, что это была Тарна.
Не имея ничего против подобного плана действий, я аккуратненько высвободилась из объятий все так же прижимавшего меня к себе мужчины и бодренько поскакала в умывальню. Совершив все необходимые утренние процедуры и переплетя, уже вконец растрепавшуюся косу, я как была — в одной длинной рубахе — присела к столу и потянула к себе поднос.
Голод за эти пару минут стал совсем уж зверским, поэтому я, не мешкая, придвинула к себе одну из двух мисок с кашей и активно заработала ложкой. Варево было обжигающе горячим и очень вкусным, так что расправился я со своей порцией довольно оперативно.
На запивку в этот раз предлагался не тонизирующий отвар, а какой-то другой напиток зеленого цвета, по вкусу напоминающий кисло-сладкий морс и замечательно утоляющий жажду. Еще здесь были бутерброды из хлеба с сыром и несколько больших, румяных яблок.
Бутерброды с морсом пошли «на ура», а вот на яблоки я покосилась с заметным сомнением. Бр-р-р… ничего не имею против этих плодов, как таковых, но, наверное, не скоро смогу их спокойно есть. Стоит только вспомнить о той встрече с волками у яблоневого сада, как тут же такая жуть наваливается.
Впрочем, если подумать… Я же действительно люблю яблоки! А эти такие все из себя вкусненькие, да и не наелась я еще. Черт, дилемма однако. Решено! Буду бороться со страхами и плохими воспоминаниями «от обратного». Упала — встала и дальше пошла! Испугалась — села и съела… идите сюда мои хорошие: хрум-хрум-хрум.
В результате я так увлеклась этими действительно спелыми и сочными плодами, что чуть было не слопала их все, забыв оставить Свету его законную половину. Но совесть все же возобладала, да и место в животе тоже закончилось.
Сыто погладив себя по заметно округлившемуся пузику, я с сомнением посмотрела на своего спутника, пытаясь решить: будить его уже на завтрак или пусть лучше еще немного поспит? В конце концов, после некоторых размышлений и сомнений, решила все-таки попробовать разбудить.
Если все еще сильно устал, то просто не проснется и я от него отстану. Ну, а если он уже выспался, то подкрепить свои силы — то самое, что ему сейчас нужно больше всего. На крайний случай, потом может уже после еды подремать при необходимости. Так оно — на сытый желудок, — всяко полезнее. Надо будить!
Приняв решение, я пересела на кровать и начала осторожно поглаживать Светозара по плечу, в надежде на то, что оборотень сам почувствует и проснется. Однако ожидаемых результатов это не принесло. Но так, я как сама терпеть не могу, если меня будят резким потряхиванием, щекоткой или внезапным срыванием одеяла, то решила и к ближнему своему всех этих гадостей не применять.