Маска (СИ)
Я обвела взглядом переполненные закопошившиеся ряды. Да тут для кого-то будет только первая работа! У нас посетителей больше, чем билетов на концерт!
У преподавательского стола выстроилась очередь повинных добровольцев. Не особо смекающие остались ждать за партами. Пендаля?
Новобранцы.
— Все встали и подошли с телефонами! — я угрожающе обвела взглядом каждого парня. Сколько незнакомых лиц! В их рядах затерялся какой-то дурик в капюшоне и медицинской маске, и даже девочка. Удивительно! — Живее, говорю! Или удалю вас!
Дошло, наконец.
Все поднялись и зашуршали к моему столу, пока я, как коршун, следила за ловкостью рук, предотвращая мошенничество. И как далеко может зайти моя инициатива? Вилка-Вилка! Тебе же это всё проверять…
А что, собственно проверять? Задание-то какое?
Народ схлынул. Я раздраженно вжихнула молнией, не сводя взгляда с хлопающих глазками студентов, усевшихся, чуть не на головы друг другу — будто эти амёбы виноваты, — со шлепком уложила на стол журнал посещений и свои записи. Ну а кто ещё виноват? Не я же!
Ладно… Сейчас придумаем что-нибудь на смекалочку. Я нарыскала в своих преподавательских лекциях первую попавшуюся схему, вальяжно поднялась со стула и отвернулась к доске, чтобы изобразить её для всеобщего обозрения.
Сойдёт. Пару фидеров, так и быть, сократим. Не будем сильно зверствовать… Всё-таки, это моя непрошеная импровизация.
— Необходимо рассчитать значение тока короткого замыкания на обозначенном участке, — я заскрипела мелом по доске, вырисовывая электрические элементы. Позади послышались предсмертные охи.
Как же мне жалко вас… (Нет). Я наваяла нехилую такую картину и, в завершение, словно подпись Микеланджело, нарисовала молнию на одной из линии.
Всё! Красота! Рассчитывайте!
Глубочайший смысл этого произведения заключался в том, что списать было невозможно. Ведь здесь, очевидно, нужны мозги, творческий подход и элементарное знание формул.
Довольная, я рухнула за рабочий стол и ехидно осмотрела запыхтевших над пустыми листками парней. Сколько энергии — и всё вхолостую… Единственная девушка принялась коситься в бумажки соседей, но поймала мой убийственный взгляд и виновато застыла.
Эй, ты не прозрачная!..
Интересно, а другие четыре подружки решили сразу написать заявление на отчисление? Да я была бы счастлива, если все группы махом не пришли сегодня… Я так задолбалась! Всё из-за приставучих должников! Из-за бала! Из-за ночных бдений вслед автобусу… Хочется простого человеческого поспать. Из меня чуть не вырвался смачный зевок.
В аудитории вдруг раздался быстрый, продолжительный звук пишущей ручки.
Я навострила уши. Это что ещё за писака объявился? Где сидит?
Его товарищи по несчастью тоже среагировали на неприличные звуки в аудитории, в которой можно было оглохнуть от тишины какую-то жалкую минуту назад. Начали неловко оборачиваться и подозревающе щуриться. Сидит-сидит, крыса. На третьем ряду.
Ещё бы на потолок забрался.
Я развалилась на столе, облокотившись на руки, и принялась рассматривать неприметную фигуру, съёжившуюся под капюшоном. Строчит-то как!.. Да там походу и шапка у него — мёрзнет парень. Отопление шпарит, а ему холодно. На пол-лица натянута голубая аптечная маска, по всем правилам: от подбородка до нижних век. Чтоб наверняка. Через щёлку для глаз бациллы не проскочат! Не припоминаю такого студента…
Через десять минут абсурдной тишины, нарушаемой лишь звуками его уже, наверное, вспотевшей ручки, я успела изучить журнал посещений и так и не вспомнила, кто он такой.
Шпион!
И вот, аудитория плавно погрузилась в тишину.
Больше никто так и не взялся за листок. Совсем что ли никаких мыслей?
— Ну-с… Кому-нибудь есть, что мне показать? — а это была неплохая идея! Тут и проверять толком нечего…
Студенты молчали, как партизаны. Даже тот, кто поставил всех в неловкое положение.
— Молодой человек! А… Подойдите-ка ко мне.
Нет. Я не каждого прогульщика приглашаю на разговор. Некоторые, наоборот, просят меня уделить им время, а я ломаюсь. Но этот случай… Был вопиюще подозрительный.
— Вы что-то активно записывали… Эй, я с вами разговариваю.
Его плавающая голова пыталась спрятаться за близ сидящими. Ну же, я не такая страшная! Только с теми, кто этого заслужил… С минуту высматривая отличившегося студента, я мельком поймала его взгляд, и у него не осталось выбора.
Парень, очевидно, мечтал сжаться в исходную точку Большого взрыва. Скрючившись, как дедок, нехотя вывалился из-за стола и медленно потащился мимо рядов. Люди косо и недобро смотрели ему вслед… Хах!
— Раз один вы что-то записали, я сейчас же и проверю.
— Виолетта Сергеевна, а можно будет переписать эту контрольную точку? — первые парты заволновались, поняв, что подпортили себе картину в конце семестра.
Избавь меня, Господи, от лишних встреч с вами! Аминь!
— Нет, это была всего лишь проверка знаний. Я просуммирую вашу работу в семестре и скажу… У кого сколько будет дополнительных вопросов к зачёту.
А они будут у всех… У отличников вытянулись лица.
Парень весь в чёрном, в грязных ботинках, в шапке и поверх надетом капюшоне, кротко приблизился к моему столу. Выглянул из-за маски горящими глазами, и я увидела, что они… Тоже чёрные. Как у дикого озлобленного зверька, загнанного в угол. У меня по спине пошёл нехороший холодок.
— Не топчитесь, уборщица старалась, мыла! Сядьте, — я настаивающе указала на стул, чувствуя, как в груди всё сжимается от необъяснимого страха, а руки нервно подрагивают. Студент неохотно подчинился, и его лицо оказалось теперь на уровне с моим. Нас разделял широкий стол и… Маска.
Вроде нерусский мальчик. Скромный — лишь при первом впечатлении… А брови густые, хмурые. Взгляд таинственный, как восточная ночь. Нагнетающий молнии. На своих лекциях я видела его впервые, а вот… На балу?
Тошнотворное волнение подкатило где-то на уровне горла. В нос ударил знакомый запах сигарет… Я стала принюхиваться.
Нет, это бред какой-то. Показалось…
Чувствовалось единственно правильным видеть перед собой чёрные, как мрак, глаза! Ну никак не голубые… Лекса жеманничал, а юноша передо мной… Нёс себя кротко. И от этого… Пугающе. Радуга и грозовая туча.
Чёрт, а имя «Лекса» ему бы подошло!
— Дайте свой листок, — от моей былой насмешки не осталось и следа. Я чувствовала, как тревога подкралась к дребезжащему сердцу, щекоча его и подгоняя.
Громко сглотнув от перехватившего дыхания, я постаралась незаметно выдохнуть. Табачный запах заполонил мою потяжелевшую голову. Я вперилась в записи…
Идеально ровный, дотошный почерк. Господи… Да он маньяк! Маньячелло! Схема перерисована с доски, элементы заменены сопротивлениями. Линии ровные, как в теореме о параллельных прямых, но ведь линейки у него не было… Формулы расшифрованы, цифры, как в прописях у моей прабабушки!
Мальчик, тебя били дома? Просто моргни мне…
Я и думать забыла про правильность расчётов. Скорее всего, там ответ был, точнее моего… До сотых!
Я подняла взгляд и сощурилась, шокировано рассматривая студента.
— Как зовут? — на самом деле… У меня было крохотное, мельчайшее. Микроскопическое подозрение, что это может быть он. Но вот-вот гений заговорит и рассеет мои сомнения… Тот «выдающийся» тембр было не спрятать.
А его рот даже не потрудился зашевелиться под медицинской маской.
— Его зовут Алексей Муратов.
Моя задница сжалась на жёстком стуле под голос из зала. Я заёрзала и слегка откашлялась, отказываясь обращать внимание на рассыпавшиеся по телу мурашки.
И кто такой смелый?
— Понятно. А почему… Алексей самостоятельно не отвечает? У него что, речевая дисфункция, или он стесняется разговаривать после полугодового отсутствия?
Целых два оправдания навскидку. Выбирай любое!
Страху у меня тут же поубавилось. Но воспалился азарт.
— Он сказал, что заболел и потерял голос, — новоиспеченный дружок, забившийся в угол первой парты, неестественно пожал плечами.