Проклятие пикси (СИ)

— Прекрасно, вот и разберитесь. Завтра поутру представите отчёт, — продолжал улыбаться он, — не задерживайтесь. С леди Элеанор я поговорю сам.
— Чего это вы вознамерились командовать? — огрызнулась Рика, — кто из нас дежурный офицер вы или я? Решили, что, если раньше меня пришли работать с коррехидорию, то и приказывать можете?
Кареглазый офицер смотрел на чародейку с понимающей улыбкой взрослого, столкнувшегося с глупой выходкой невоспитанного ребёнка.
— Ваше сиятельство, Ваше сиятельство, — вошедший с улицы Меллоун стянул с головы форменный берет, — кучер жалуется, что замёрз совсем. Вы долго ещё здесь пробудете? Он просится в ближайший трактир погреться. А я страшусь отпустить, вдруг вам карета понадобится.
— Вот ведь подхалим, — в сердцах воскликнула чародейка. Она презирала людей, пытающихся завоевать симпатии окружающих открытой лестью и униженным поведением. Понятно, красавец в кашемировым шарфе уж точно не из простых. Там что одеколон, что замшевые ботинки, да и запонки с ониксовыми желудями просто кричали о богатстве семейства. Но уж титуловать его древесно-рождённым был откровенным перебором!
— С каких это пор наши дежурные офицеры "сиятельствами" стали?
Лейтенант Мллоун буквально дар речи потерял от наглости некромантки. Его возмущение переселило страх, внушаемый даром Рики и оскаленным черепом с рубиновыми глазами на её амулете, поэтому он выразительно прокрутил пальцем у виска и произнёс:
— Я использую титулы в тех случаях, когда это продиктовано самыми элементарными правилами вежливости, известными даже ребёнку.
— А мне сдаётся, ваша, так называемые вежливость, продиктована самым настоящим стопроцентным желанием выслужиться, угодить тому, кто богаче или влиятельнее вас. Даже перед обеспеченными бездельниками палец о палец не желающими ударить ради Службы дневной безопасности ночного покоя.
— Госпожа Таками, — одёрнул её Меллоун, — перед вами верховный коррехидор Кленфилда, его сиятельство Вилохэд Окку, граф и четвёртый сын Дубового клана.
У чародейки в первый момент перехватило дыхание, но потом её захлестнула чистая незамутнённая злость. Так беззастенчиво водить её за нос! Наверняка в душе потешался над ней, да ещё выставил дурой перед леди Сакэда. Она-то точно знала, кто он такой этот Вилли! От этого насмешливый взгляд коррехидора бесил ещё больше.
— Сержант, мой магомобиль за углом, — проговорил он, — дождитесь мистрис Таками, она осмотрит дом и побеседует с остальными персонами. Чтобы не мёрзнуть на улице, я разрешаю вам зайти в дом и погреться на кухне госпожи графини. С отчётом не тяните, — это уже относилось к Рике, — завтра Его величество ждёт результатов. Поговорите с компаньонкой. Я же успокою старую даму.
Рика кивнула, в душе она обдумывала, каким образом поквитается с четвертым сыном Дубового клана за его издевательство.
— Так и не удостоите меня ответом?
— Хорошо, ваша светлость, — выдавила из себя Рика.
— О, нет, — засмеялся коррехидор, — не стоит награждать меня чужими титулами. С меня довольно будет "господина графа". А светлостью я стану, если, не дай бог, лишусь отца и трёх старших братьев.
 Глава 2 НОВЫЕ ИМЕНА. НОВЫЕ ФАКТЫ. 
Компаньонка вдовствующей графини Сакэда, столь нелюбимая её пасынком, дожидалась чародейку в малой гостиной. Мия Такеру идеально вписывалась в интерьер с кружевными салфетками, цветочными обоями и засушенными растениями в рамках на стенах. Симпатичная, скромная, с гладко зачёсанными назад волосами. Лёгкий румянец на щеках указывал на отменное здоровье.
— Здравствуйте, — девушка легко поднялась навстречу Эрике, — я так ждала вас. Кто-то должен положить конец этому бесконечному беспокойству моей госпожи.
Ни удивлённых взглядов, ни поджатых в немой иронии губ, какие некромантка нередко встречала в свой адрес со стороны незнакомых людей. Мия смотрела на неё доброжелательно и открыто. Рика позволила себе ободряющую улыбку специалиста, пришедшего решить все проблемы, и сдержано поклонилась.
 
— Могу я осмотреть спальню госпожи графини? — спросила она, — ведь именно там происходили основные манифестации потусторонних сил?
— Конечно, — кивнула Мия, — идёмте, я вас провожу и отвечу на все ваши вопросы.
Пока они шли, Рика искоса рассматривала свою спутницу. Мие больше всего подходило определение "статная": дюйма на три — четыре повыше чародейки, великолепная осанка, каштановые, с едва различимой рыжинкой волосы, гладкие и прямые. Не сказать, что красива, но взгляд останавливает. Словом, весьма впечатляющая особа.
— Вот здесь, — Мия распахнула дверь, — это и есть спальня госпожи.
Рика вошла внутрь и насторожилась. С самого детства она чрезвычайно остро ощущала магию, но в спальне графини Сакэда её чародейское чутьё молчало. Обычно девушка легко воспринимала даже лёгкие отголоски магии: нечто, напоминающее иногда слабое дуновение ветерка, что шевелит волосы на затылке, или тепло на подушке, где недавно кто-то спал. Здесь же не чувствовалось ничего, вернее ничего особенного. За шкафом с одеждой отозвался слабый отголосок заклинания, отпугивающего моль. Под кроватью мелькнул магический завиток в виде мышиного хвостика — ставили защиту от мышей, а возле самой широченной низкой кроватью наследили врачеватели. Все эти отголоски оказались старыми, едва различимыми, такие отыщутся практически в любом доме.
Мия присела на стул, чтобы не мешать, — идеальная компаньонка знатной дамы: скромненькое серое платье, белые воротничок и манжеты, спокойная уверенная поза — на такую девушку можно положиться. Только настороженно-внимательный взгляд нарушал идеальность образа, хотя взгляд вполне можно было отнести на счёт беспокойства о любимой хозяйке.
— Следы рук графиня видела на этом зеркале? — чародейка провела рукой по тяжёлому резному окладу старинного зеркала.
— Госпожа указывала сюда и сюда, — компаньонка подошла и коснулась поверхности в двух местах.
— Вы видели следы пикси?
— Не хочу показаться вам нелояльной, — чуть улыбнулась компаньонка, от чего на её щеках появились премиленькие ямочки, — моя госпожа достойна всяческого уважения...
— Госпожа Такеру, —перебила Рика, — с чародеями и врачами экивоки строго противопоказаны. Говорите, как есть. У нас тоже есть профессиональная тайна. Так вы самым лучшим образом поможете своей госпожи.
— Сказать, что зеркало было абсолютно чистым — было бы погрешить против истины, — серьёзно произнесла компаньонка, — видите, оно — поворотное. Боюсь, леди Элеонор сама случайно оставила следы рук на стекле, когда поправляла зеркало, чтобы поставить его в нужное положение.
Мия вздохнула и продемонстрировала, каким именно образом графиня могла сделать это.
— Вы, наверное, заметили, что боги не одарили госпожу высоким ростом, руки у неё небольшие и изящные. Мне кажется, в тот день леди Элеонор привиделся дурной сон, она не совсем проснулась, и приняла остатки сна за реальность.
Эрика заметила, что под определённым углом действительно можно было заметить отпечатки пальцев. Конечно, она ни на секунду не поверила в крылатых человечков из "Расписного сундучка", проверить комнату всё же следовало.
Девушка достала из саквояжа простое зеркало с ручкой — самое оно для теста Пикелоу. Компаньонка Мия отошла в сторону и с нескрываемым любопытством наблюдала за манипуляциями чародейки.
Та соединила ладони лодочкой и дохнула в них так, словно отогревала маленькую птичку. Руки наполнило фиолетовое сияние, и по спальне графини поплыл явственный аромат сирени. Неожиданно чародейка выпустила из ладоней маленький кошачий череп с крылышками бабочки-бражника. Череп взмыл вверх, закружился вокруг люстры, рассыпая повсюду лиловые искорки. В пустых глазницах зажглись любопытные огоньки.
— Довольно шалить, Тама, за работу! — тоном любящей нянюшки проговорила чародейка.
Когда-то Тама была любимой трёхцветной кошкой Рики. Но жизнь любимицы безвременно оборвалась в пасти бродячего пса, которого расстроенная некромантка в прямом смысле вывернула мехом внутрь, а череп Тамы она зачаровала и превратила в своего фамильяра. Вот и сейчас череп совсем по-кошачьи облизнулся призрачным язычком, спустился к зеркальцу чародейки и выпустил целый сонм фиолетовых искр, опустившихся на стекло, подобно снежинкам. Чародейка закрыла глаза и протянула руку над зеркалом, сосредоточилась. Снежинки кольнули ладонь, и на поверхность стекла упали несколько почти невесомых капелек крови.