Проклятие пикси (СИ)
Тут его взгляд упал на сына. Тёмные брови главы Дубового клана нахмурились.
— А ты что тут делаешь? Надеюсь, ты не вздумал вести расследование, нарушив повеление его величества и приказ главы своего клана?
— Отец, — спокойно ответил Вил, — я – такой же член клуба, как и ты. Нет ровным счётом ничего удивительного, что мне пришла охота скоротать вечер здесь. Тебе ведь такое больше по душе, чем опера, которой ты так любишь попрекать меня при любом удобном и неудобном случае. К тому же я решил попробовать здешние вина.
— И как?
— Великолепно, — он на просвет полюбовался рубиновым напитком, — выше всяких похвал.
— Оставим твоё мнение о качестве клубного вине до другого раза, — отмахнулся герцог Окку и взял пузатый бокал с бренди. Бармен отлично знал вкусы членов правления), — я предупреждаю, ты здесь исключительно как четвёртый сын Дубового клана. Я очень хочу, чтобы твой золотой кленовый лист коррехидора сегодня здесь никто не увидит.
— Даже в мыслях не имел ничего похожего, — соврал Вил, даже не моргнув глазом, — моё пребывание здесь преследует сугубо рекреационные цели.
Отец с сомнением кивнул. Коррехидор встал и прошёлся по залу. Он поприветствовал пару-троку знакомых, перекинулся ничего не значащими фразами с бывшим сокурсником по Университету, а потом незаметно покинул общий зал и оказался возле лестницы, крытой бордовым ковром. Наверху располагалась библиотека и кабинеты рекреации. Осталось выяснить, в котором из них провёл ночь граф Сакэда. Пока
Вил размышлял, с какой комнаты ему начать, из-за угла вывернулся подросток лет четырнадцати в фартуке и с метёлкой для пыли. Он что-то весело насвистывал, безуспешно пытаясь удержать на пальце метёлку в вертикальном положении. Увидев высокого незнакомца, смутился, спрятал орудие труда за спину и попытался незаметно прошмыгнуть мимо.
— Послушай-ка, любезный, — коррехидор за плечо остановил мальчишку, — как тебя зовут?
— Кой, — чуть покраснев от неожиданного внимания, ответил тот.
— Вот что, братец Кой, — дружелюбно проговорил Вилохэд и улыбнулся своей особенной, располагающей улыбкой, от которой пожилые дамы буквально таяли, — мне твоя помощь просто необходима.
— Есть! – по-военному ответил Кой, — сделаю всё, что ваша светлость пожелает!
— Сиятельство, — машинально поправил коррехидор, — тут вот какое дело. В воскресенье я отдыхал, — он заговорщицки подмигнул, — в одном из кабинетов.
Парень солидно, с пониманием ситуации кивнул в ответ.
— И потерял запонку. Запонка сама по себе не цены невысокой, но подарила мне её одна особа, чьим расположением я весьма и весьма дорожу. Мне страшно даже представить глубину её огорчения, когда ей станет известно о моей безалаберности и небрежении к её подарку, — Вил сокрушённо покачал головой, — хочу вот поискать, может, завалилась куда.
— Конечно, — махнул метёлкой слуга, — все кабинеты открыты, ищите, сколь вашей душе угодно. Светильники у нас магические: хлопните раз в ладоши – загорятся, хлопните дважды – погаснут.
— Понимаешь, — Вилохэд заговорщицки доверительно приглушил голос, — я столь сильно нуждался в отдыхе позавчера вечером, что абсолютно не помню, в какой комнате я предавался размышлениям о судьбе Артании.
Кой невольно хихикнул, но тотчас принял сосредоточенно-понимающий вид.
— В первой комнате я не убирался, там вообще никого не было, во второй – не помню, — он наморщил лоб, и его пшеничные бровки поползли вверх, — а в третьей, — он закатил глаза, — там такое было!
— Надеюсь, не я это сотворил…
— Что вы, господин, точно – не вы. Вы во-он какой высокий, — парнишка едва дотягивал коррехидору до плеча, — а тамошний клиент не особо выше меня был. И волосы у вас – чисто вороново крыло, а у тогошнего мужика не понятной масти: ни светлой, ни тёмной.
— Шатен, — подсказал Вил.
— Может, и шатен, — тщательно выговаривая незнакомое слово, кивнул Кой.
— Я хочу всё же взглянуть, — Вилохэд отворил дверь, за которой по словам паренька и провёл ночь его подозреваемый, — я ведь рано уехал. Может, мой отдых до того, другого пришёлся.
В комнате для рекреации стоял странный запах.
— Не выветрилось ещё, — парнишка сморщил короткий нос с богатой россыпью веснушек, — знали бы вы как намедни воняло – хоть всех богов выноси!
Коррехидор понял: в кабинете пахло рвотой и человеческими нечистотами. Мог Сакэда разыграть такое? Чисто теоретически вызвать рвоту – совсем несложно. Неприятно, но несложно. Для полной достоверности он ещё и в туалет не пошёл. Но стройную теорию разрушил звонкий мальчишеский голос.
— Я могу без лишней скромности заявить, что тутошний мужик мне жизнью обязан. По роду своих обязанностей я должен заходить во все комнаты для рекреации несколько раз за ночь, ну, пепельницы повытряхивать, виски кому снизу принести и всё такое. А сюда захожу – темно. Понятно, никого нет. Ушёл очередной гостенёк, проспался и домой двинул. Хлопнул в ладоши и увидел такое! Лежит клиент в собственной блевотине, голова и булькает. Тут-то мне в голову и шибанула мысль. Батька у меня тоже крепко пьёт, вот я и знаю, что для пьяного в собственной рвоте захлебнуться – раз плюнуть. Я того мужика рожей вниз перевернул и по спине похлопал. Он ещё разок сблевал прямо на диван. Значит живой. Я его усадил кое-как и пошёл за распорядителем. Господин Экли поохал-поохал над ним, а опосля мы взяли бедолагу под белы рученьки, да на кухню по чёрной лестнице спустили. Как же его через общий зал вести? Гостенёк ещё орал что-то, что всем покажет, мол, все у него тут попляшут.
— И что дальше было? – коррехидор заметил влажное пятно на обивке диванчика. Видимо, рвоту пытались отмыть с полосатого атласа, второе пятно красовалось на пушистом ковре цвета недозрелых абрикосов.
— Дальше я безобразия в рекреации убирать пошёл. То ещё, доложу вам, удовольствие!
Вил для виду заглянул под кресло и приподнял диванную подушку.
— Нет, ничего нет. Похоже, я запонку где-нибудь ещё обронил.
— А я что говорю! – окончательно осмелел Кой, — я туточки всё ещё в воскресенье всё вычистил. Кабы нашёл что, зараз бы господину Экли отнёс.
— Ну ладно, — спасибо пойду вниз.
— Не на чем, господин, — откликнулся парень, — гости для нас – это почти что боги, — и принялся смахивать пыль.
Вил прошёл по коридору и оказался у чёрной лестницы. Пока его версия трещала по всем швам. Ни один нормальный человек не станет имитировать захлёбывание рвотой. Гектор не мог знать, когда парнишка из обслуги пойдёт проверять комнаты. А вдруг знал? Он часто бывает в «Клёнах», много пьёт, отдыхает на втором этаже. Вполне мог и знать. Он получает запоминающееся событие, его спускают на кухню, якобы в бессознательном состоянии, а он оттуда невозбранно, никем незамеченный возвращается домой и …
Перед Вилохэдом была дверь кухни. Он решительно отворил её и, напустив на себя вид утомлённого богатством и высоким положением древесно-рождённого лорда, спросил:
— Кто работал в ночь с воскресенья на понедельник?
— Господин, — полноватый повар сдёрнул с головы форменный колпак с зелёными и красными кленовыми листьями, — я работал. Вам что-то пришлось не по вкусу?
Вил окинул кухню нарочито-ленивым взглядом с сказал:
— Мой знакомый провёл ночь у вас.
— Господин, — к повару присоединился молодой сутулый парень в точно таком же колпаке, — мы ничего худого не делали. Господин Экли с мальчишкой Койем притащили сюда вашего знакомца, да простят меня всемогущие боги, облёванного и пьяного до бесчувствия. Мы него одёжу посымали, в одних подштанниках оставили (да и подштанники его стирки требовали), на лавку положили, одёжу запачканную почистить велели. У нас тут девчата знакомые в прачечной служат. Знакомцу вашему мы ничего плохого не делали. Утром ему все вещи в собственные руки Том выдал: и часы, и кошель с мелкими деньгами.
Повар энергично затряс головой, его, видимо, Томом и звали.
— Господа, — бросил сквозь зубы коррехидор, — я здесь не за тем, чтобы претензии предъявлять, — приятель мой поручил вам передать вознаграждение, по десять артов каждому. Извольте получить.