Рената Витали (ЛП)

Иво провел меня вниз по трапу и вывел из самолета.
— Ваши вещи будут доставлены в поместье Де Лука сегодня вечером. — Он посмотрел на городской автомобиль, стоящий в нескольких футах от основания лестницы. Тонированные стекла. Темный и блестящий. Тщеславные номера, в то время как большинство мафиози предпочитали немаркие и неприметные. — Вы уверены, что с вами все в порядке?
Что он от меня хотел? Моргнуть дважды, если меня нужно спасать? Я кивнула головой, но все равно моргнула дважды. Никогда не знаешь, когда кто-то может тебя удивить.
Проявления привязанности были для меня такой же редкостью, как икра белужьего осетра, но я все равно наклонилась вперед и обвила шею Иво своими похожими на прутики руками.
— Я буду скучать по тебе, Иво. Будь умницей, хорошо?
И я так и сделала. С тех пор, как мне исполнилось девять, Иво каждые выходные доставлял меня тридцатиминутным рейсом из школы-интерната к Маман. Я видела его гораздо чаще, чем собственного отца, и теперь не знала, когда увижу его снова.
— Я должен был сказать вам об этом, мисс Витали. Надеюсь, у вас не будет проблем. — Он поцеловал меня в лоб и подождал, пока водитель откроет дверь машины, чтобы уехать.
Не оглядывайся. Не оглядывайся. Не оглядывайся.
Я оглянулась, и слеза скатилась с моих ресниц, когда дверь самолета закрылась за Иво. Я притворилась, что чихаю в руку, чтобы вытереть слезу так, чтобы никто не заметил. Но когда я вошла в "Роллс-Ройс", столкнулась лицом к лицу с главным дьяволом Девилс Ридж и была одарена знающей усмешкой, я поняла, что никого не обманула.
Анджело Де Лука превосходил меня в своем костюме-тройке, сшитом на заказ, его волосы были зачесаны назад, а наманикюренные ногти сжимали огромную сигару.
— Так, так, так. Приятно познакомиться с вами, мисс Витали. — От его настороженного взгляда у меня по коже побежали мурашки, когда я устроилась на заднем сиденье, поблагодарив за разделяющую нас среднюю консоль. Никто из нас не заговорил, пока его пристальное внимание продолжалось. — Значит, папа отправил свою плохую девочку сюда в наказание, да?
Нет, папу поймали на том, что он ел на обед между ног своей секретарши, и отправили его дочь в Среднюю часть штата Техас, прежде чем она успела рассказать об этом его жене. Я не виновата, что отец не смог держать свой член чистым в ту неделю, когда я удивила его визитом. Я подумала, кого бы Анджело счел плохим парнем в этом сценарии. Скорее всего, меня.
Я ничего не ответила, вместо этого потянулась к планшету, прикрепленному к спинке сиденья передо мной. Рука Анджело крепко сжала мое запястье, доказывая, насколько фарсовым было его имя. В этом человеке не было ничего ангельского.
Я отдернула руку и заставила себя не прижимать ушибленную плоть другой рукой. Запрет папиного телефона был бы неприятен, но это не помешало бы мне найти его и рассказать об увиденном Маман. Я не хотела оставаться здесь. Я сомневалась, что смогу найти хоть одного здравомыслящего члена синдиката за пределами семьи Де Лука, который хотел бы здесь находиться.
Я не понимала, зачем он вообще старается сохранить притворство их брака. Они не жили в одной стране. Не то чтобы они кого-то обманывали, тем более друг друга. Отец жил в Италии, где я навещала его раз в год, а Маман жила в тридцати минутах полета от моей школы-интерната в Коннектикуте, где я навещала ее каждые выходные.
Мы проехали мимо стрип-клуба, расположенного параллельно посадочной полосе аэропорта, и на неоновой вывеске светилась надпись "The Landing Strip".
— Мой клуб. — Анджело окинул взглядом мою грудь под мешковатой майкой Blink 182. — Если хочешь, можешь зайти. Уверен, ты отлично впишешься, дорогая.
Я проигнорировала его, глядя в окно, пока водитель проезжал мимо рядов больших домов в викторианском стиле. Казалось, время ничего не тронуло в Девилс-Ридж, и если бы не машина двадцать первого века, в которой мы ехали, я бы подумала, что кто-то заманил нас в ловушку в середине 1800-х годов.
 
После того как машина миновала двойные нависающие железные ворота и спустилась по засаженной деревьями подъездной дорожке, Анджело передал мне что-то черное, пластиковое и прямоугольное.
Я взяла это из его протянутых пальцев, стараясь не прикасаться к нему.
— Что это?
— Пейджер (прим. Пейджер — приёмник персонального вызова. Сообщения на него передаются с радиопередатчика пейджинговой сети). Тонкие губы скривила усмешка. — Синьор Витали сказал, что ты не должна общаться по телефону, а мне нужен способ связаться с тобой.
Я сунула вещицу в карман, забавляясь тем, как он разглядывает мои треники с выгнутой верхней губой. Только дурак смотрит на силу и видит слабость. Маман впервые сказала мне об этом, когда я пропустила скачок роста, который, казалось, одновременно наблюдался у всех моих сверстников. Она была права.
К средней школе я достигла своего скачка роста и могла похвастаться каскадными каштановыми волосами с естественными волнами, которые подпрыгивали, как у моделей Victoria's Secret во время дефиле по подиумам. Мои глаза были янтарного оттенка, который я любила называть лукавым, но мама всегда называла восторженным. А восьмиклассники называли легкий итальянский акцент, украшавший мой голос, "экзотическим".
Я ненавидела это внимание. Ненавидела то, что заставляло девочек хмуриться, а мальчиков — пялиться. Ненавидела, что учителя думают обо мне по-другому. Ненавидела ожидания, связанные с тем, что я выглядела и звучала так, как выглядела.
Как только мама разрешила мне, я начала красить волосы в простой блонд, переняла безупречный общий американский акцент и нашла пару мутных очков без рецепта, которые иногда надевала. Когда я покинула младшую школу и перешла в школу-интернат, мне больше не нужно было строить притворные дружеские отношения. Люди не замечали меня, как я и предполагала.
И сейчас, сидя рядом с главой семьи Де Лука, я знала, что он тоже не замечает меня. Настороженные взгляды и грубые прикосновения Анджело были средством запугивания. Но при этом он выложил мне свои карты на обозрение. Он считал меня слабой. Слишком слабой, чтобы заслужить что-то большее, чем грубая тактика запугивания, когда тонкость сработала бы лучше.
Он был глупцом, а мне не нужны были другие люди, чтобы подтвердить мою силу. Я пройду через это изгнание с головой на плечах, будучи незаметной и сообразительной. Другого пути не было.
Водитель открыл дверь, обдав меня порывом горячего техасского ветра. Я взяла его за руку, выпрямилась и отошла от Анджело так далеко, как только могла, чтобы не быть слишком заметной. Вслед за Анджело я поднялась по каменной лестнице к огромному викторианскому особняку, построенному, вероятно, около 1850 года, как и большинство домов в Девилс-Ридж.
Белая отделка выделялась на фоне почти черных камней. Когда я вошла через двойные двери, которые распахнули два дворецких, то увидела, что полы из темного дерева соответствуют мрачному экстерьеру. Дом выглядел холодным, как будто, несмотря на возраст, в нем не жили.
Анджело провел меня мимо винтовой лестницы в коридор. Он открыл предпоследнюю дверь, но задержался на пороге.
— Это твоя комната. — Он подошел к двери напротив моей новой комнаты и открыл ее. Она вела к настоящему бассейну, как в общественных банях. — Это ванная комната восточного крыла. Дом довикторианской эпохи, и сантехника отражает это. Хотя его дважды ремонтировали, один раз в соответствии с домами поздней викторианской эпохи того времени, а второй раз — для внедрения современных удобств, мы не могли добавить больше ванных комнат, не нарушив историческую целостность дома. — Он чуть не зарычал от собственных слов.
Точно. Потому что я должна была поверить, что Анджело Де Лука заботится об "исторической целостности". Мы вышли из ванной, и он закрыл дверь. Я ждала, что он скажет что-то еще.
Вместо этого он прислонился бедром к стене, скрестил руки и пристально посмотрел на меня.