Рената Витали (ЛП)

— Ноутбук я уничтожу на случай, если они решат отследить IP-адрес. Я вошел в систему через частную сеть WiFi Анджело, так что если кто-то решит поискать, это приведет к нему.
Я поправил галстук на шее.
— Завтра придет зарплата, и наши бухгалтеры поймут, что все стерто. Если кто-то будет искать, это приведет к Анджело. Если никто не будет искать, то в любом случае люди не получат зарплату. Те, кто еще не допрашивает, получат его голову.
— Что ты будешь делать? — Он смотрел, как я поправляю галстук. — Чувак, ты идешь на бал? Мы только что спустили почти миллиард долларов. Я, вроде как, хочу поехать в Вегас и сыграть за столом в покер.
— Во-первых, Вегас — это территория Росси. Мы им не нравимся.
— Мы никому не нравимся.
— Я это изменю. — Я сунул ноги в свои "Тестони" и повернулся лицом к Крису. — Во-вторых, эти деньги не для нас.
— Я знаю. Они нужны для восстановления синдиката, когда Анджело уйдет. Да, да, да.
Люди потеряют деньги, ополчатся против Анджело и поддержат меня, когда я скажу им, что могу использовать свой домашний доступ, чтобы получить деньги обратно от Анджело.
Пока, пока, Анджело.
— В-третьих, да, я иду на выпускной, и ты тоже должен. Нам обоим нужно будет вести себя так, будто ничего необычного не происходит. Я отдал в химчистку лишний костюм для тебя.
Крис поправлял галстук, когда, наконец, задал вопрос, которого я так ждал.
— Откуда у тебя банковская информация? Это дерьмо заперто крепче, чем Пентагон.
— Если мы пройдем через это, я тебе расскажу.
  
ГЛАВА 20
 
Доверяй себе: каждое сердце вибрирует на этой железной струне.
Ральф Уолдо Эмерсон
РЕНАТА ВИТАЛИ
Нормальная.
Четыре слога. Прилагательное. Соответствующий стандарту.
Синонимы: обычный, типичный или ожидаемый.
Антоним: моя жизнь.
Восемнадцатилетие казалось мне обрядом перехода. Я не чувствовала себя ни более, ни менее взрослой, чем в семнадцать лет. Я не праздновала обретенную взрослость с вечеринками или друзьями. Я даже забыла, что у меня день рождения, пока не проснулась на следующее утро и Анджело Де Лука не сказал мне, что восемнадцать — это, на его взгляд, слишком много.
Возможно, именно поэтому я пришла на бал.
Я хотела чувствовать себя нормальной, но в городе, где живут мафиози и их дети, нормальность ускользала от меня. Выпускной стал моим последним шансом на нормальные школьные воспоминания. Переполненный зал и бумажный декор кричали: "Нормально!". Платья из тафты и одинаковые галстуки? Нормально. Сидеть за пустым столом и смотреть, как другие дети наслаждаются выпускным? Слишком нормально.
Так почему же я не была счастлива?
Возможно, я не знала, чего хочу.
Я точно больше не хотела быть здесь.
Я встала и направилась в коридор, захватив по пути бутылку с водой со столика с напитками. Вход в библиотеку, расположенный в конце коридора, приветствовал меня. Я оставила дверь открытой, чтобы свет из коридора проникал в библиотеку, и села на пол.
Я допила воду и покрутила пустую бутылку: мне было скучно до безумия, но я была слишком упряма, чтобы покинуть единственное школьное мероприятие, на котором я когда-либо была.
— Ты — жизнь этой вечеринки.
— Ни одна уважающая себя женщина не должна желать успеха или работать на благо партии, которая игнорирует ее пол. Сьюзен Б. Энтони.
— Это не та вечеринка, которую я имел в виду. — Он подошел ближе, пока его ноги не оказались в поле моего зрения, рядом с бутылкой.
Я проследила взглядом за его телом, оценив костюм-тройку, в котором он был одет так, словно позировал для журнала GQ.
— Ни хрена себе.
— Итак, я вижу, у тебя плохое настроение. — Он сел рядом со мной и прислонился к книжной полке позади нас. — Что с библиотекой?
— Нет ничего менее одинокого, чем комната, полная книг. — Я вдохнула. — И запах. Определенно запах.
Он потянулся и взял случайную книгу, пролистывая ее быстрее, чем мог бы читать.
— Почему ты здесь?
 
— Почему ты здесь?
— Серьезно?
— Тебе никогда не казалось, что единственные настоящие люди в этом мире — те, что в этих книгах?
— А может, мир, в котором мы живем, — это книга, а мы — лишь персонажи.
Я прислонилась головой к книжному шкафу и закрыла глаза.
— Если это так, то кто-то читает меня, становится мной, понимает меня, и, возможно, я не так уж одинока.
Он сделал небольшую паузу, и между нами воцарилась тишина.
— Мне жаль, что ты чувствуешь себя одинокой.
Это становилось слишком реальным.
— Почему ты здесь, Дама? — Я кивнула в сторону спортзала. — Ты должен быть там со своими верными подданными.
Его однобокая ухмылка потрясла мою систему, и спокойствие, которым я всегда гордилась, улетучилось.
— Разве ты не имеешь в виду своих верных подданных, принцесса? Ты — Витали.
— Я — рыцарь, и не меняй тему. Почему ты здесь? — Я наклонилась вперед и даже не задумалась, почему затаила дыхание в ожидании его ответа.
— Давай потанцуем.
— Что? — Я покачала головой. — Если мы выйдем туда вместе, то сломаем их маленькие умы. — Насколько я знала, никто не знал о нашей дружбе.
— Значит, мы будем танцевать здесь. — Я открыла рот, но он прервал меня. — Не думай слишком много. Если ты хочешь танцевать со мной, танцуй со мной. Все просто. — Он встал и повернулся ко мне лицом.
Как только моя ладонь прижалась к его, я поняла, что приняла правильное решение. В библиотеке зазвучала медленная песня, слабая, но достаточная для того, чтобы мы смогли найти ритм. Мои пальцы обхватили его плечи, а его руки скользнули вокруг моей талии.
Я заставила себя не дышать, когда он шагнул вперед, и моя грудь прижалась к его груди. Первый шаг мы сделали без усилий. Мы синхронизировались, даже не пытаясь.
Я положила подбородок ему на плечо и коснулась носом его шеи. Я почувствовала, как его адамово яблоко упирается мне в щеку.
— Спасибо.
На мгновение он замолчал, и территория, на которой мы оказались, показалась мне опасной. Рискованной. Как будто это могло стать либо лучшим, либо худшим решением в моей жизни. Я была почти благодарна, когда он сказал:
— Не думай об этом слишком много, — вместо того чтобы сказать что-то, что перевело бы нас через точку разрыва.
Может быть, он видел миллион вопросов, проносящихся в моей голове, потому что он наклонился ко мне и сказал на ухо.
— Скажи своему мозгу, чтобы он заткнулся и дал нам потанцевать.
— Почему?
Он потянул меня обратно, и его хватка на моей талии усилилась.
— Потому что ты узнаешь.
Что я ему небезразлична.
— Уже узнала.
Его глаза потемнели, изучая мое лицо. Мы перестали танцевать после погружения, но он все еще держал меня, а я все еще прижималась к его плечам.
Мой пульс был неровным.
Черт возьми, Сердце.
Мое горло сжалось.
И не ты, Горло.
Мои колени подкосились.
Я сдаюсь, Тело.
Я поцеловала его.
Наши губы прижались друг к другу, и инстинкт ухватился за меня, когда я исследовала его рот. Его язык прошелся по моим губам. Я раздвинула их, и он проскользнул внутрь. Его язык погладил верх моего рта, и он сделал шаг ко мне, упираясь спиной в книжный шкаф позади меня.
Затхлый запах книг, персонажей и миров смешался с его ароматом бергамота и черной смородины. Мне нужно было, чтобы он был ближе, но я не знала, как попросить. Мои руки скользнули по его плечам и потянули за края рубашки под жилетом. Я просунула пальцы под рубашку и исследовала твердые края мышц его живота.
Его рот переместился с моих губ на челюсть и вниз по шее. Я вскрикнула, когда его язык провел по моей ключице, а затем прикусил ее. Моя правая рука обхватила его тело и сжала его щеку, но телефон в его кармане заблокировал мое движение.
Словно кто-то вылил мне на голову ведро воды, я вынырнула из омута вожделения. Что я наделала? Мы были… Я не знаю, кем мы были. Прирожденные враги? Случайные друзья? Ни то, ни другое не казалось правильным.