Рената Витали (ЛП)

— Черт возьми. — Я покачал головой, не обращая внимания на то, как горячо она спорит со мной. Мне хотелось вырвать эту мягкую обложку из ее рук и заменить ее своим телом. — Неужели ты только что испортила для меня Рэя Брэдбери?
— Может, тебе стоит научиться лучше спорить?
— Может, тебе стоит научиться…
Голос отца раздался в коридоре, когда он накричал на одну из горничных. Разочарованные глаза Рен встретились с моими, прежде чем мы оба осмотрели комнату. Она вскарабкалась наверх и скользнула за ближайшую портьеру от пола до потолка, прячась так, словно мы делали что-то плохое, проводя время друг с другом. Может, так оно и было, но мы не чувствовали себя неправильно, пока кто-то не вторгся в наш "пузырь".
— А вот и ты, мой выдающийся сын.
Я повернулся к Анджело, когда он распахнул двойные двери, и они ударились о дверные упоры.
— Очевидно. — Я сделал небольшую паузу, и беззаботная ухмылка, которую я не чувствовал, искривила мои губы. — Я не думал, что ты знаешь, что значит "выдающийся", но я также не думал, что ты сможешь найти библиотеку.
— Закрой свой поганый рот, или твоим самым большим жизненным достижением будет чистка туалетов в The Landing Strip.
Мой отец владел The Landing Strip, единственным стрип-клубом в Девилс-Ридж, но он не знал, что я часто посещаю это место. Не ради удовольствия, а чтобы наладить связи. Чтобы показать солдатам и капо Де Лука, как с ними можно обращаться, если они поддержат меня.
И я чистил там туалеты. Я помогал персоналу, пачкал свои гребаные руки, шутил с ними в перерывах, расспрашивал об их сыновьях и дочерях и показывал им, насколько я забочусь о них больше, чем мой отец. Это лишь один из моих многочисленных шагов к свержению Анджело.
Я сунул руку в карман и оперся бедром на один из диванов.
— Что тебе нужно?
— Видел в последнее время девушку Витали? — Он усмехнулся и присвистнул одновременно, что было довольно впечатляюще, если подумать. — Она растет.
Я еще больше откинулся на подушку и заставил себя сохранять бесстрастное выражение лица.
— Ты болен.
Анджело занял место на диване, ближайшем к тому, где спряталась Рен.
— Есть вакансия в The Landing Strip.
— И?
— Пришло время заставить эту девчонку Витали зарабатывать на жизнь. — Позади моего отца портьера сдвинулась. Рен, должно быть, разозлилась или испугалсь, или и то и другое.
— Зарабатывать? Ты слишком долго сидел взаперти в этом городе, старик. — Я посмотрел на экземпляр "Конвектора Тойнби" Рен, лежащий рядом с ним. — Эта идиома больше не относится к комнате и питанию.
— Что?
— Неважно. — Я провел рукой по лицу и задумался о миллионах вещей, которые могли бы сейчас проноситься в голове Рен. — Серьезно, что тебе нужно?
— Девчонку Витали, работающую в The Landing Strip.
Я не мог быть родственником Анджело.
Просто, блядь, не мог.
Он был сперматозоидом, которого следовало проглотить.
А я был его отпрыском.
Кем же я был?
Мышцы на моей шее напряглись.
— Она несовершеннолетняя, и она — Витали. Одной этой причины должно быть достаточно, чтобы отговорить здравомыслящего человека, подходящего на должность босса мафии Де Лука.
Он проигнорировал мой выпад — едва ли, как я подозревал.
— Витали должны знать свое место.
— Как ты думаешь, что происходит, когда мелюзга затевает драку с акулами?
Мой отец встал, сжав кулаки по бокам.
— Следи за языком, сынок.
Я и следил.
Восемнадцать долбаных лет следил.
Но я чувствовал, что мой план воплощается в жизнь, и мне нужно было, чтобы он потерял контроль над собой, чтобы это сработало. Мне нужно было, чтобы он замахнулся на меня и попал в цель. Где-нибудь на видном месте, где физическое доказательство не могло бы остаться незамеченным. Возможно, синяк под глазом.
— О, Анджело. Ты не понимаешь, да? — Я покачал головой и проворчал. — Ты — мелюзга. Витали — акулы. И они съедят тебя живьем. — Я поднялся с дивана, и мы встали глаза в глаза, расставив руки на ширину плеч. — Не стесняйся способствовать своей смерти, но не впутывай имя Де Лука в свои дела.
 
— Ты не станешь проявлять ко мне такое неуважение.
— Я уже проявил. — Я всегда принимал его оскорбления без слов, и, возможно, он привык к этому, потому что его глаза расширились и превратились в гневные щели. Тем не менее, ему требовалось больше провокаций. Я выпустил глубокий, пренебрежительный смешок. — Или что, папа? Ты убьешь меня, как прапрадедушка Людо убил своего сына? Только попробуй, мать твою.
Во мне кипела ненависть — такой контраст с тем временем, что я провел с Рен, — и, когда она была всего в нескольких шагах от меня, я хотел постоять за себя. Я не хотел, чтобы она видела меня таким. Не хотел, чтобы терпение, необходимое мне для захвата Синдиката, заставляло меня терпеть эмоциональное насилие, которое отец выплескивал на меня с самого детства. Не хотел ждать, пока этот проклятый план сработает, прежде чем я уничтожу его.
Но мне нужно было, чтобы он ударил меня. Мне нужно было физическое доказательство того, что он потерял контроль над собой, чтобы солдаты и капо увидели. В моей совести зародилось сомнение. Рен не нужно было это слышать.
Слишком поздно.
Отец замахнулся на меня, его форма была грубой, без всякого изящества. Я притворился, что уклоняюсь, чтобы сохранить видимость борьбы, но позволил его кулаку коснуться моего лица. Удар был достаточно сильным, чтобы оставить синяк. Он поправил свой костюм, а я упал на пол. Когда он возвышался надо мной, в воздухе раздался резкий смех, после чего он ушел.
Я откинул голову на пол, думая о том, что он уже миллион раз наказывал меня подобным образом. Обычно ремнем по спине. На этот раз следы будут видны. Этого я и хотел, не так ли?
Жалость к себе забила мне горло, заставляя делать вялые вдохи. Через несколько секунд после того, как захлопнулась дверь, Рен вышла из-за портьеры и уставилась на меня. Она шагнула ближе, и прядь волос, выбившаяся из пучка, закрыла ей правый глаз. Это не имело значения. Я запомнил цвет.
Но в этот момент она выглядела особенно ангельски. Светлые волосы. Бледная кожа. Глаза нечеловеческого оттенка янтаря. Но мне больше нравилась ее непослушная сторона. Та, что спорила со мной — вся сила, хребет и нахальство. Мне было интересно, какую сторону она выберет сейчас.
Я ждал, что она скажет. Чем больше времени проходило, тем больше я убеждался, что она выплеснет все случившееся мне на лицо. Жалость к себе мне не льстила, но я ничего не делал, чтобы остановить ее нарастание.
Я мог бы скривить губы в ухмылке. Сделать остроумное замечание. Сказать ей, как сексуально она выглядит с этого ракурса. Но это было бы насмешкой над нашей дружбой, а мы были друзьями, даже если она еще не знала об этом. Черт, иногда даже самому себе было трудно признаться в нашей дружбе.
Она открыла рот, и я приготовился к ее словам.
— Возьми себя в руки, Дама. — Мои глаза ожесточились от этого прозвища, контекст поразил меня сильнее, чем я мог бы себе представить. Я открыл рот, чтобы ответить, но она опередила меня. — Анджело Де Лука слаб, и когда ты зацикливаешься на наказании, которое он назначает, ты тоже становишься слабым. — Она убрала волосы с глаз, дав мне полсекунды на то, чтобы впитать ее слова. — Но ты не такой. Правда, Дэй?
Когда-нибудь, когда я не буду так сильно задирать голову, я оглянусь на этот момент и пойму, что именно в этот момент я влюбился в Рыцаря.
  
ГЛАВА 17
 
Ведь, черт возьми, что значит быть влюбленным, если ты не можешь доверять человеку.
Ивлин Во
РЕНАТА ВИТАЛИ
Girl power. Существительное. Сила, которой пользуются девушки, особенно в контексте поддержки себя и других женщин. Происхождение: придумано американской панк-группой Bikini Kill. Альтернативное написание: grrrl power.
Антоним: Лора Уиллис.