Когда она любит (ЛП)

Я рада за них. Но я также завидую. Как я могу не завидовать, когда у меня почти было то же, что и у них, но я это потеряла?
Мое горло сжимается. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы прогнать эти чувства. Мои сестры и так много сделали для меня, и я не хочу больше их беспокоить. Со всем этим дерьмом в моей голове должна разбираться я и только я.
Парни помогают нам с сумками - мы определенно набрали слишком много вещей для трех дней - а затем встают в аккуратный ряд перед домом, и все трое выглядят одинаково угрюмыми. Мы машем им через окно и уходим.
  
 ГЛАВА 41 
 КЛЕО 
Поездка в Амальфи потрясающе красива. Как только мы выезжаем из Неаполя на побережье, я опускаю стекло автомобиля и позволяю своим мыслям раствориться.
Крутые скалы, покрытые пышной зеленью, погружаются в море внизу, а аквамариновая вода усеяна парусниками. Маленькие деревушки прячутся за поворотами дороги, встроенные прямо в скалы, казалось бы, не поддающиеся гравитации. Солнце греет, а воздух в меру влажный.
К тому времени как мы добрались до дома, который арендовал Вэл, я чувствую себя легче. Если я просто сосредоточусь на прекрасном окружении, то смогу почти отпустить мысли, которые тяготят меня.
Мы втискиваемся на небольшое парковочное место рядом с узкой главной дорогой, и водитель быстро выгружает наши вещи.
— Мне придется припарковаться чуть впереди, — говорит он нам. — Если я вам понадоблюсь, отправьте сообщение.
Следом подъезжает внедорожник с телохранителями, и четверо мужчин помогают нам нести сумки по крутым каменным ступеням, ведущим к дому. Мы останавливаемся на небольшой террасе, с которой открывается еще один захватывающий вид. Вэл достает из сумочки связку ключей и отпирает скрипучую деревянную дверь.
— Идемте, — говорит она, жестом приглашая Джемму, Мартину и меня следовать за ней.
За дверью находится небольшой подъезд. Мы шаркаем по нему, шутим о том, что охранники застрянут с нашими большими сумками, потому что он такой узкий, но когда мы оказываемся на другой стороне, то замолкаем. Трудно говорить, когда у нас челюсти на полу.
Я прохожу через гостиную к виду, обрамленному прозрачным арочным окном. Здесь нет горизонта, отделяющего море от неба. Вода просто переходит в светло-голубой цвет, простираясь до самого горизонта. Это возвышенная красота. Такая, от которой теряешь дар речи. Джемма не преувеличивала. Это место - нечто.
Мы переходим из комнаты в комнату, восхищаясь видами из каждого окна, рассматривая красочную керамику, украшающую дом, и любуясь акварельными рисунками на стенах.
За боковой дверью на кухне есть ступеньки, ведущие к галечному пляжу. Мы спускаемся по ним, предупреждая друг друга об осторожности и держась за шаткие деревянные перила, выветрившиеся от воды, соли и ветра. Внизу мы находим несколько шезлонгов с зонтиками в нескольких футах от воды и причал с небольшой лодкой.
— Я чувствую себя как в итальянском фильме, — говорю я. — Это так здорово.
Вэл подходит ко мне и обнимает за плечи. — И теперь ты живешь всего в нескольких часах езды от всего этого. Ты можешь вернуться, когда захочешь.
Я улыбаюсь воде, плещущейся у моих ног, но это горькая улыбка. Как может быть иначе, когда небо напоминает мне цвет глаз Рафаэле? Я бы с удовольствием приехала сюда вместе с ним. У нас даже медового месяца не было.
Черт. Почему я думаю о нем? Какой, черт возьми, медовый месяц? Мой брак закончен. Хотя он до сих пор не отправил документы.
Казалось, он так торопился увезти меня от себя, но я здесь уже почти две недели, а бумаги о разводе, которые он так горячо обещал, так и не пришли. Я стараюсь не обращать на это внимания.
— Так каков план? — спрашиваю я, заставляя себя не размышлять о своем бывшем муже.
— На вторую половину дня у нас запланирован кулинарный урок с выпивкой, — говорит Вэл. — Это всего в пятнадцати минутах езды от дома, но придется немного пройтись.
Мартина смотрит на воду, и на ее лице появляется улыбка. — Кто хочет поплавать?
— Я! — говорит Джемма, срывая рубашку с груди. — Я умираю от жары.
Мы хватаем свои бикини в доме и прыгаем с причала в прохладную воду. Джем, Вэл и Мартина держатся ближе к берегу, а я заплываю подальше. Вокруг меня плавает несколько мелких рыб, вдалеке виднеется несколько лодок, но в остальном я совершенно одна.
Я плыву на спине и закрываю глаза, позволяя солнцу ласкать мою кожу. Волны мягко покачивают меня взад-вперед, и на мгновение я чувствую себя почти умиротворенной.
Почти.
Раньше мне было трудно представить, что происходит, когда ты умираешь. Я не религиозна и не верю в Бога, поэтому в прошлом мой ответ по умолчанию сводился к тому, что ничего не происходит. В одну секунду ты жива, твои органы чувств упиваются окружающим миром, а в следующую - гаснет свет. Но сейчас от этой мысли у меня мурашки по коже, несмотря на палящее солнце.
Мне хочется верить, что Неро ждало что-то по ту сторону. Что-то, что компенсировало бы то дерьмо, которое ему выпало. Он умер из-за меня.
Что-то стекает по моей щеке, и я понимаю, что снова плачу. Я так чертовски устала от этого, но просто не могу остановиться.
 Как мне остановить эту душевную боль? 
Я переворачиваюсь на спину, погружаю голову под воду и плыву обратно к берегу.
К тому времени как мы заканчиваем купание, пора готовиться к кулинарному мастер-классу. Я выбираю симпатичный зеленый сарафан, пару босоножек на платформе и крошечную белую сумочку, в которую помещается только телефон.
Когда я выхожу из спальни, Мартина осматривает меня и показывает большой палец вверх. — Ты так мило выглядишь.
Я улыбаюсь ей. После приезда в Италию у меня появилась возможность узнать Мари получше, и она - полная противоположность своему властному брату. Она мягко говорит, нежная и спокойная. С ней легко найти общий язык.
— Ты тоже.
 На ней светло-голубая юбка, облегающий топ и несколько многослойных золотых ожерелий.
Через несколько минут появляются мои сестры, и мы выходим из дома с нашими телохранителями, следующими за нами. К тому моменту, когда мы подходим к месту проведения кулинарного мастер-класса, я уже стону и потею.
— О боже, — кричу я. Человек должен тренироваться, прежде чем подниматься по этой чертовой лестнице. — Джем, я не знаю, как ты это сделала.
Сестра широко ухмыляется, выглядя почти без сил. — Я все еще занимаюсь пилатесом три дня в неделю. Это отличные упражнения для ребенка.
Я качаю головой. Она просто помешана на фитнесе. Я обмахиваю себя ладонями, когда мы входим в ресторан. Нас встречает веселый владелец. Он ведет нас в заднюю часть ресторана и на террасу, где куча столов уставлена кухонными принадлежностями.
Вэл тянет меня к бару.
— Нам нужно вино, — говорит она молодому бармену. — У вас есть розовое?
— Конечно.
— Три бокала, пожалуйста. И одну газированную воду для беременной дамы.
— Сейчас принесу из холодильника, — говорит он с очаровательной улыбкой.
Когда он исчезает, Вэл толкает меня локтем. — Он милый.
— Наверное. — Потом я понимаю, к чему она клонит, и закатываю глаза. — О нет.
Вэл бросает на меня невинный взгляд. — Что?
— Даже не пытайся, — говорю я ей. — От одной мысли о мужчинах меня сейчас тошнит.
Она смеется. — Ладно, ладно. Я просто дразнюсь.
— К тому же, технически я все еще замужем, — говорю я. — Он не прислал документы.
Вэл складывает губы на зубах. — Что ты об этом думаешь?
— Не знаю.
Она ждет, уговаривая меня продолжить молчание.
— Наверное, я раздражена, — говорю я. — Я не знаю, что это значит. Казалось, он так хотел покончить с этим.
  
— Ты надеешься, что он передумал?
Я не знаю, на что я надеюсь. Каждый день я колеблюсь между тоской по Рафаэле и желанием позвонить ему, чтобы накричать на него за то, что он бросил меня, словно я ничтожество. А еще есть чувство вины перед Неро. Больше всего я чувствую его ночью, когда лежу в постели и сон никак не приходит.