Когда она любит (ЛП)

Это единственная причина, по которой мне осталось жить.
Я слышу в ухе отголосок голоса Джем. Перестань драматизировать, Клео.
 Как я могу не драматизировать, когда моя жизнь - чертова трагедия? 
Я вытираюсь насухо и расстегиваю молнию на пакете с одеждой. Внутри - платье.
Красивое. Кремового цвета, из гладкой атласной ткани, с кружевными рукавами и V-образным вырезом. Я смотрю на него, пока сушу волосы у раковины в ванной. Оно кажется мне смутно знакомым.
  
Постойте. Это то самое платье, которое Джем собиралась надеть сегодня вечером?
Я надеваю его. Оно короткое и обтягивает грудь, как и вся одежда, которую я когда-либо одалживала у сестры.
Ностальгия окутывает меня.
Я хватаюсь за вырез и подтягиваю его к носу, ища намек на ее запах, но он не похож на запах Джем. Мое сердце сжимается. С ней должно быть все в порядке, иначе я не знаю, что с собой делать.
Когда я выхожу, женщина хмурится у туалетного столика. — Садись. Мне нужно привести в порядок твое лицо и волосы.
— Я могу сделать это сама.
Она держит щетку для волос, словно собирается ударить меня ею. — Садись.
Я вздыхаю и опускаюсь в кресло. Опять же, все эти процедуры для меня не в новинку. Мама никогда не позволяла мне готовиться к мероприятиям, на которые она меня тащила, и мне всегда приходилось надевать колючие, оборчатые платья, которые она для меня выбирала. Я ненавидела, как я в них выглядела - прямо как послушная жена мафиози.
Хорошо, что я давно поняла, что могу разрушить это представление, как только открою рот.
Женщина аккуратно и эффективно наносит макияж, а затем накручивает и вытягивает мои вьющиеся медные волосы. Я принимаю ее грубое обращение без единой жалобы, но вспоминаю каждый раз, когда она дергает меня сильнее, чем нужно.
— Клео, — говорит она, пробуя мое имя на язык и хмурясь. — Что это за имя? Оно даже не итальянское.
 О, ей понравится эта история. 
— Моя мама носила меня на руках, когда увидела, что папа трахается с другой женщиной в своем офисе. Она назвала меня неитальянским именем из вредности.
Расчесывание резко прекращается. Я встречаю в зеркале потрясенный взгляд женщины и поднимаю бровь. — Она предпочитала, чтобы он держал своих шлюх подальше от нашего дома.
Печально то, что мое имя было единственным актом бунта моей матери против своего мужа за двадцать с лишним лет их брака. Иногда, когда я сильно злила маму, она говорила, что я - ее наказание за это неповиновение. Я заложила в тебя эту гнилую жилку вместе с твоим именем.
Женщина оправляется от шока. — Надеюсь, ты не настолько глупа, чтобы так разговаривать с родственниками дона.
— Как тебя зовут? — спрашиваю я. Мне нравится знать имена своих врагов.
— Сабина, — говорит она. — Я управляющая домом. Меня наняла бабушка дона, покойная синьора Коста. Она была настоящей леди. Чистый класс. — Она наклоняется к моему уху и шепчет: — Раньше это была респектабельная семья, а теперь посмотрите, какой мусор они принесли.
Несчастная женщина.
— Разберись со своим доном. Этот мусор с радостью уберется сам, если он ему больше не нужен.
Она выпрямляется и усмехается.
— Дон совершает ошибку, женившись на тебе. Все это знают. Если бы ты только знала, как семья спорит по этому поводу, ты бы не посмела показаться сегодня вечером.
Я поджимаю губы, обдумывая эту информацию. Интересно. Значит, Мессеро не в восторге от обмена невестами, да? Хорошо, что я буду не единственным несчастным человеком на свадьбе.
— Ты очень переоцениваешь, насколько мне плевать на чувства семьи Рафаэле, — отвечаю я.
Сабина брызгает чем-то на мои волосы. — С таким ртом ты долго не протянешь.
Может, она и права. Рафаэле не знает, что ему предстоит. Со мной нелегко жить, а когда я узнаю, что Джем в безопасности, у него не будет ничего, что он мог бы использовать, чтобы держать меня в узде. Даже если он пригрозит причинить мне боль, мне будет все равно. Я скорее умру, чем стану покорной оболочкой человека, как моя мать.
— Ты готова. Пойдем.
Сабина обхватывает ладонью мой локоть и поднимает меня на ноги.
— Куда ты меня ведешь?
— К дону, конечно.
Сердце колотится, я позволяю ей вывести меня из комнаты и делаю все возможное, чтобы не споткнуться. Мои ноги словно желе.
Я в такой чертовой жопе.
 ГЛАВА 3 
 РАФАЭЛЕ 
Мой кулак врезается в челюсть мужчины с резким треском.
— Мне нужно кое-куда пойти, Джошуа. Хватит тратить мое время.
Он стонет, кровь и слюна вытекают из его рта на полированный бетонный пол.
Старые белые часы на стене пробили шесть тридцать. Мне нужно хотя бы несколько минут, чтобы привести себя в порядок, прежде чем я отправлюсь на репетицию ужина.
— Пфф, — прохрипел Джошуа сквозь рот, полный выбитых зубов. — Пфф...
Я снова бью его. Несколько капель крови падают мне на предплечье.
Черт. Я надеялся, что это не превратится в такой гребаный бардак.
— В следующий раз, когда ты скажешь слово, сделай так, чтобы я его услышал.
Позади меня Неро испустил громкий вздох.
— Может, он действительно ничего не знает. Он тщеславный ублюдок. Не думаю, что он позволил бы тебе так издеваться над ним, если бы знал.
Джошуа уперся подбородком в грудь. Этот ублюдок только что отрубился?
Я сильно пинаю его в голень. Ничего.
По моему позвоночнику ползет раздражение. Отец Джошуа, Конор Паддингтон, владеет одним из крупнейших в Нью-Йорке предприятий по заливке цемента, и он исправно платил свои двадцать процентов уже более десяти лет. А на прошлой неделе он исчез. Вместо него за дело взялся Джошуа, но этот парень - законченный идиот. Он уже уволил вице-президента по операциям, и пройдет совсем немного времени, пока он доведет бизнес до ручки.
Если Конор жив, мы его вернем, и я уверен, что единственный человек, который знает, где он, - это тот сукин сын, который был передо мной.
— Дайте мне адреналин.
Позади меня раздается шорох. Мгновение спустя в моей раскрытой руке оказывается шприц. Я снимаю колпачок и втыкаю его в бедро Джошуа.
Мужчина делает резкий вдох, его глаза широко раскрываются.
Мне действительно пора заканчивать с этим. Я беру с подноса зазубренный нож, хватаю Джошуа за руку и начинаю отпиливать ему мизинец.
Его крики наполняют воздух.
Я повышаю голос, чтобы он меня услышал.
— Надеюсь, у тебя есть помощник, который помогает вам отвечать на электронные письма. Скоро ты не сможешь печатать. Или вообще никогда, если ты не начнешь говорить, верно. Черт возьми. Сейчас.
Когда я дохожу до костей, Джошуа прерывается.
— Он в доме в Покипси! Господи, черт возьми!
Я перестаю двигать ножом. Это в полутора часах езды отсюда. — Что ты с ним сделал?
— Он жив. Или, по крайней мере, был жив, когда я проверял его несколько дней назад.
Я бросаю взгляд на Неро. Мой консильери поднимает руки в знак согласия. Он думал, что Конор сбежал, но я сказал ему, что это невозможно. Паддингтон не из тех, кто убегает от своих проблем. Именно поэтому он мне всегда нравился. Он платит деньги за защиту вовремя и в полном объеме. А мы не из тех, кто берет деньги и не выполняет свои обязательства. Такими делами занимался Стефано Гарцоло, и посмотрите, где он сейчас.
— Пошли несколько парней проверить, и скажи им, чтобы они взяли с собой Дока. Конору может понадобиться медицинская помощь на месте.
Неро кивает и выходит из комнаты для допросов, чтобы сделать звонок. Я беру полотенце и старательно вытираю руки от крови Джошуа, чтобы не оставить кровавых отпечатков по всему дому, когда поднимусь наверх.
  
К нам едут гости. Возможно, вся моя семья сейчас поднимается наверх, и хотя появление с кровью на руках, безусловно, послужит сигналом для тех, кто сомневался в моих суждениях в последние несколько дней, сегодня не место и не время.
Все жаждут взглянуть на женщину, на которой я должен жениться.