Когда она любит (ЛП)

Большая рука скользит по моему бедру, задевая ткань ночной рубашки и вызывая приятный зуд под кожей. Его движения медленны и неторопливы, как будто мы находимся во сне. Он толкает меня вперед, пока я не оказываюсь прижатой к матрасу, а мое лицо не оказывается наполовину зарытым в подушку. Мои твердые соски плотно соприкасаются с кроватью, и я слегка стону от давления.
Рафаэле прикасается губами к горлу и лижет мою разгоряченную плоть. Я подавляю вздох и стон. Его пальцы впиваются в мое бедро, а большой палец надавливает на выпуклость моей задницы. Его губы переходят на мой затылок, а затем опускаются ниже, проходя по позвоночнику. Влажные поцелуи касаются каждого позвонка, которые я чувствую между ног.
  
Я жажду большего.
Я закрываю глаза, поглощенная ощущениями, которые он создает в моем теле.
И тут на мое плечо приземляется крошечный дьяволенок и шепчет мне на ухо:  Если ты поможешь мне схватить его, я дам тебе свободу.
Мои глаза распахиваются.
Черт.
Вспоминается разговор с отцом.
Я ударяю Рафаэле локтем в ребра и чуть не падаю на пол, пытаясь от него убежать. Он ловит меня в тот момент, когда я уже собираюсь откинуться на край матраса, его рука тисками обхватывает мою талию.
Наши взгляды встречаются впервые за это утро. Его - темный, голодный и полный разочарования. Мой - широкий, тревожный и такой чертовски привлекательный.
Я еще не решила, что буду делать - приму ли предложение отца или нет. Но одно лишь воспоминание о его словах наполняет меня чувством вины.
Папа хочет, чтобы Рафаэле был мертв. А я сижу на этой информации, вместо того чтобы сказать ему.
— Отпусти меня, — шепчу я.
Он отпускает. Я неуклюже приземляюсь на ноги, бросаюсь в ванную и закрываю за собой дверь. Мое сердце в панике колотится в груди. От одной мысли о работе с отцом меня тошнит, даже если это пойдет мне на пользу. Стефано Гарцоло не заслуживает того, чтобы быть доном.
А Рафаэле не заслуживает смерти.
 Он убил бесчисленное количество людей. Он - символ всего, что ты ненавидишь. Всего, от чего ты хотела убежать. 
Я включаю душ, устанавливаю ледяную температуру и вхожу внутрь. Когда вода попадает на кожу, меня пробирает крупная дрожь.
Мне нужно больше времени. Больше времени, чтобы узнать Рафаэле. Больше времени, чтобы убедить себя в том, что в этом жестоком человеке скрывается настоящий человек. И мне нужно больше времени, чтобы понять, чего я хочу от своей жизни.
Потому что впервые с тех пор, как я себя помню, ясного ответа нет.
 
 
Час спустя мы с Рафаэлем сидим и завтракаем вместе. Это первый раз с тех пор, как мы поженились.
Выходит горничная с кофейником и наполняет мою чашку. Рафаэле разговаривает по телефону, но когда она уходит, он кладет его лицом вниз на обеденный стол и обращает свое внимание на меня.
— Как прошел вчерашний день с Лореттой, tesoro ?
Я достаю сахар и добавляю ложку в кофе, не торопясь. — Не очень хорошо.
Его лицо темнеет. — Что случилось?
Мне не очень хочется говорить об этом, но я сомневаюсь, что он откажется. Я выдыхаю. — Она дала понять, что не думает, что я могу ей помочь. Ей неинтересно слушать мои идеи.
— Почему?
Я делаю глоток кофе.
— Она права. Я ничего не знаю. Я никогда не управляла бизнесом. Я никогда не пыталась спасти компанию. Может быть, если бы я училась в колледже, я бы знала, как спасти прогорающий бизнес, но сейчас ей, наверное, лучше без меня.
Рафаэле качает головой. — Поверь мне, бизнесу не учат в колледже. Ты учишься, пробуя что-то, терпя неудачи и извлекая уроки из своих неудач. Думаешь, кто-то учил меня, как управлять этим предприятием?
— Разве ты не учился у своего отца?
По его лицу пробегает тень.
— Мой отец научил меня жестокости. Он научил меня быть жестоким и внушать людям страх. У него не хватило терпения научить меня чему-то еще.
Это первый раз, когда Рафаэле говорит мне о своем отце. Он никогда не говорит о своей семье. Даже о матери или сестрах.
Внутри меня разгорается любопытство. — А что насчет твоей матери? Чему она тебя научила?
Его челюсть застывает. — Мы сейчас говорим о тебе.
— А что насчет меня?
 Разочарование просачивается в мой тон. Почему он так настойчиво добивается этого? Это ведь я сделала большую ставку на то, что у меня есть работа. Он должен быть счастлив, что я отказываюсь от этой идеи. — Как ты уже убедился, я умею тратить деньги. Я не умею их зарабатывать.
— Я не думал, что ты бросишь.
—Теперь ты пытаешься применить обратную психологию? — Я встаю, больше не голодная. — Это не сработает. Я туда не вернусь. Лоретта считает меня испорченной и слабой, так зачем мне с ней возиться?
Он хватает меня за запястье и поднимается, его тело отбрасывает на меня тень. Я задыхаюсь, когда он прижимает меня к краю стола.
— Ты опираешься на самое низкое мнение людей о тебе, потому что думаешь, что это дает тебе силу. Это не так. Знаешь, что дает тебе настоящую силу? Доказывать, что они ошибаются.
Я сглатываю от горькой правды, прозвучавшей в этих словах.
— Прекрати, — шепчу я.
— Что прекратить?
— Прекрати пытаться заставить меня измениться. Я никогда не сравнюсь с той идеальной женой, которую ты придумал.
Он поднимает руку и проводит костяшками пальцев по моей щеке. Его лицо находится в нескольких сантиметрах от моего, и мой взгляд падает на его губы. Губы, которые я думала поцеловать снова. Какая-то часть меня надеется, что в следующий раз, когда мы поцелуемся, все будет по-другому. Мой желудок не будет переворачиваться, а нервные окончания не будут гореть.
— Откуда ты знаешь, что идеальная жена в моем воображении выглядит иначе, чем ты?
Кровь бросается мне в уши, и в этот момент я понимаю, что мне конец. Потому что внезапно мой брак перестает казаться жесткой клеткой. Он стал похож на крутой обрыв в ночи, освещенный луной и звездами. Я стояла на его краю с тех пор, как пошла к алтарю. А теперь я падаю.
Я никогда нигде не принадлежала себе. Я так привыкла быть аутсайдером. Разочаровывающей дочерью. Я никогда не была ничьим идеалом. Никогда. И когда он говорит мне это, даже если это продуманная ложь, внутри меня что-то разрывается.
Он опускает голову ниже. — Почему ты сбежала от меня сегодня утром?
Я не знаю, что сказать. Я не знаю, что делать. Одна мысль о предложении отца кажется мне предательством. Чтобы вернуть себе свободу, мне придется пойти против Рафаэле. Две недели назад я была готова на все, чтобы стать свободной, но сейчас мне не хватает той же убежденности.
Он обхватывает рукой мое горло и заставляет приподнять подбородок, пока наши губы не оказываются в миллиметрах друг от друга. — Почему ты продолжаешь бороться с этим?
 Да, почему? 
Разве было бы так плохо поддаться искрам и электричеству?
Его губы касаются моих. — Ты хочешь этого.
Да, но раньше я хотела и других вещей. Жизни, в которой мое существование не сводилось бы к роли жены мафиози. Жизни, в которой я могла бы выбирать свой собственный путь. Жизнь с возможностями. Раньше я могла представить себе все это так ясно.
Но когда он так близко, мое зрение затуманивается. Он сбивает меня с толку. Это его намерение?
Используя всю свою силу воли, я поворачиваю голову в сторону. Его дыхание резко обрывается на моей щеке.
— Я вернусь к Лоретте, — шепчу я. Я отдергиваю его руку и убегаю наверх.
  
Я потерялась. Больше, чем когда-либо прежде. И я понятия не имею, как найти дорогу назад.
 
 
На следующий день я стою на ступеньках Лоретты и нервничаю.
Рафаэле прав. Я не могу сдаться после одной попытки. Я хотела управлять знаменитыми музыкантами, но не могу понять, как работать с женщиной, которая теперь стала моей семьей?