Когда она любит (ЛП)

В конце концов, она здесь не единственная дочь Гарцоло.
Охренеть.
Я смахиваю локоны с шеи, чувствуя, как по коже ползет нервный жар. Могу ли я это сделать?
Я должна это сделать.
Да, пришло время повзрослеть. Я много лет мечтала переехать в Лос-Анджелес, работать музыкальным менеджером, общаться с талантливыми и знаменитыми людьми и иметь свободу делать все, что захочу, но я никогда не получу от этого удовольствия, если ценой будет счастье Джем. Она заслуживает того, чтобы прожить свою жизнь с человеком, который любит ее так, как любит Рас.
  
Она всегда прикрывала меня. Теперь моя очередь прикрывать ее.
Я обхватываю ладонями ее колени и смотрю ей в глаза. — Ты готова бороться за это?
Джемма фыркает и вытирает щеки. — Я сделаю все, что потребуется.
Моя грудь напрягается.
И у меня тоже. Ради нее я готова на все. Она не заслуживает меньшего.
— Джем, я займу твое место.
На ее лице промелькнуло замешательство. —Что ты имеешь в виду?
Я делаю глубокий вдох. — Я выйду замуж за Рафаэля.
 
 
День спустя я сижу в итальянском ресторане в Челси, принадлежащем семье Мессеро.
Это должен был быть интимный ужин с ближайшими родственниками Рафаэле и нашими, поэтому за большим обеденным столом сидят всего семь человек.
Здесь так тихо, что можно услышать, как падает булавка.
Мать и дядя Рафаэле не проронили ни слова с тех пор, как мы сели за стол. До сих пор разговор вел папа, но теперь даже он замолчал. Капля пота скатывается по его виску, покрытому пятнами, и вид ее приносит мне удовлетворение.
Нервничаешь? Еще бы.
Всего несколько минут назад Джемма попросила поговорить с Рафаэлем наедине, а теперь они беседуют в его кабинете. Все чувствуют, что что-то не так. Моя сестра должна выйти замуж через три дня, но если их разговор пройдет успешно, то к алтарю пойдет не Джемма.
Это буду я.
Мама уставилась в свою тарелку, ее челюсть сжата. Рядом с ней мой брат, Винс, помешивает вино в своем бокале, насупив брови. Я бросаю взгляд направо, на свободные места Джеммы и Рафаэле, и встречаюсь глазами с Неро Де Лука, консильери Рафаэле. В кои-то веки этот раздражающий мужчина выглядит немного неуверенно. Он поднимает брови, словно спрашивая меня, знаю ли я, о чем идет речь.
Как будто я когда-нибудь ему скажу. Он так же плох, как и его тиранический босс.
Хотя это немного волнительно - быть единственной, кто знает секрет, но не волнительно знать, что в лучшем случае я уйду отсюда помолвленной женщиной.
Я поклялась, что никогда не выйду замуж за мафиози.
Но ради Джеммы я нарушу эту клятву без всякого сожаления.
Раздаются шаги, и через мгновение они появляются вновь.
Мое сердце подскакивает к горлу. Я ищу в выражении лица Джеммы намек на то, как все прошло, но она смотрит в пол, спеша к нам. Как только она опускается в кресло рядом со мной, я беру ее за руку и сжимаю ее. Она сжимает ее дважды.
 Хорошо это или плохо? 
Прежде чем я успеваю спросить ее, как все прошло, Рафаэле останавливается во главе стола, словно собираясь что-то объявить.
Я переключаю свое внимание на него.
Скульптурные скулы.
Линия челюсти вырезана в твердую, решительную линию.
Мускулистое телосложение, которое не может скрыть даже строгий черный костюм.
В другой вселенной Рафаэле Мессеро мог бы стать моделью нижнего белья, но в этой он моделирует лишь то, как быть самым устрашающим мужчиной в комнате, полной убийц.
В свои двадцать семь лет он самый молодой дон Нью-Йорка за последние десятилетия, но уже успел завоевать репутацию самого жестокого.
Дрожь пробегает по моему позвоночнику. Возможно, я выйду замуж за этого парня.
Наверное, мне следовало бы бояться его больше, но я не боюсь. Я уже давно приучила себя не задумываться о последствиях своих поступков. Папа и мама всю жизнь старались держать меня на коротком поводке, и если бы я беспокоилась о том, как они будут наказывать меня каждый раз, когда я нарушу их дурацкие правила, мне бы никогда не было весело.
Конечно, тогда я еще не знал, что Джемма часто расплачивается за мои проступки.
Рафаэле проводит загорелой рукой по своему черному шелковому галстуку. "Помолвка расторгнута".
На секунду у меня перехватывает дыхание.
Святое дерьмо. Все кончено.
— Что? — кричит мой отец, его взгляд метался между Рафаэле и Джеммой.
— Переведи дух, Гарцоло, — предупреждает Неро, чувствуя приближающийся срыв.
— Ты обещал мне девственную невесту, — говорит Рафаэле. — А Джемма не девственница.
Лицо папы краснеет. — Глупости.
— Гарцоло, она сама призналась в этом, — говорит Рафаэле.
— Она нездорова. Ты же знаешь, как она себя ведет с тех пор, как вернулась к нам. Она не понимает, что говорит.
— Я прекрасно знаю, что говорю, — твердо заявляет Джемма, вставая.
Неро щелкает языком. — Мне кажется, что она вполне контролирует свои умственные способности, Гарцоло.
Папа поднимается, и его стул уезжает за ним. — Это недоразумение. Позвольте мне поговорить с дочерью наедине.
Ни за что на свете. Он больше к ней не подойдет.
Я делаю движение, чтобы встать между отцом и Джеммой, но брат меня опережает. Винс смотрит на папу, его челюсть твердо стоит на месте.
— С меня хватит разговоров, — выплевывает Джемма, оглядывая Винса. — Все уже решено. Я не выйду замуж за Рафаэле.
Папа пытается подойти ближе, но Винс преграждает ему путь.
— Сядь, — огрызается мой брат.
— Уйди с дороги, — рычит на него Папа. — Джемма, что это за чертовщина? Как ты смеешь...
Джемма ударяет кулаком по столу.
— Как я смею? Как ты смеешь требовать от меня чего-то после того, что ты сделал? Я всю жизнь пыталась сделать тебя счастливой, но получала от тебя побои и эмоциональное насилие со стороны мамы. Ты никогда не любил меня. Я не думаю, что ты любил хоть одного из своих детей. Я покончила с тобой. Единственное, о чем я жалею, так это о том, что мне потребовалось столько времени, чтобы добраться сюда.
 Дай ему это услышать, Джем. 
— И кстати, я беременна, — говорит она.
Реакция наших родителей бесценна. Жаль, что я не могу сфотографировать их потрясенные выражения, чтобы было на что смотреть в те дни, когда я чувствую себя подавленным.
— Как я уже сказал, Джемма больше не может быть моей женой, — прорывает Рафаэле ошеломленную тишину своим холодным голосом. — Условия нашего контракта были предельно ясны. Я уже выполнил то, что обещал. Я вытащил тебя из тюрьмы и снял с тебя обвинения. Я так дела не веду, Гарцоло.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — прохрипел папа. Теперь он действительно паникует. — Я понятия не имел...
— Ты должен мне жену. — Взгляд Рафаэле падает на меня. — Поэтому я беру твою вторую дочь.
Наши глаза сталкиваются. Его глаза настолько холодны, что большинство людей отталкивает их ледяной взгляд, но сейчас внутри этого льда есть что-то еще.
Что-то неопределенно собственническое.
Кровь стынет в жилах, когда окружающее меня пространство исчезает. Я не разрываю зрительного контакта, хотя мне кажется, что петля медленно затягивается на моей шее.
В нашем мире брак - это не равноправное партнерство. Это тюрьма.
А я не из тех, кто хорошо себя чувствует в неволе.
Спросите моих родителей. Я всю жизнь их не слушалась. Чем больше они пытались меня контролировать, тем больше я бунтовал. Я собирался найти выход из этой жизни. Я бы уехала из Нью-Йорка, построила карьеру и стала независимой.
  
 Теперь с этой мечтой покончено, не так ли? 
Я отвожу взгляд от своего будущего мужа и смотрю на сестру.
 Джем. 
Верно. Речь идет не обо мне.
Я делаю это ради нее. Потому что я люблю ее и хочу, чтобы она была счастлива с Расом и своим ребенком. Мои мечты всегда оставались лишь мечтами. Но ее счастливый конец реален и готов к принятию.