Девушка с афиши и собака

– И сколько это уже продолжается?
– Второй год? – смотрит Наташа на Клаудию. – Или третий?
– Понятия не имею, – пожимает она плечами, подставляя утренним лучам солнца свое наштукатуренное лицо. Как ни в чем не бывало! – У меня никогда и ничего не пропадало.
– И слава богу, милая! И слава богу!
– Вы ведь обращались в полицию?
– Милая, – снисходительно смотрит на меня Наташа, – ты что. Тогда придется признать, что наши дома никак не охраняются, и к нам можно беспрепятственно врываться посреди ночи! Мы думали об этом, но наша рациональная Клаудия посоветовала не торопиться с этим.
  
– Это вы так шутите? – не верю своим ушам. – На протяжении двух, а то и трех лет, вас всех кто-то обчищает, а вы просто сидите, сложив руки?
– Городская! – вздыхает Клаудия, как бы объясняя свей подруге мое поведение. – Ты скоро привыкнешь.
– Это здесь при чем? – смотрю на обеих. – Кто-то обчищает ваши дома!
– Обчищает! – усмехается Клаудия. – Это слишком громко сказано.
– Вчера посреди ночи кто-то напал на вашу соседку, – смотрю на них, как на недоразвитых куриц, – потому что явно не ожидал, что она застанет его с поличным! А у нас, кстати, в тот же день пропа…
– Маргарита! – громко перебивает меня Клаудия. – Ах, Маргарита! Бедная наша несчастная! Приведу себя в порядок и навещу её.
– Да, сходи, дорогая, сходи, – закивала Наташа. – Бедняжка очень испугалась. Только представьте, как ей было страшно! Я бы, наверное, разрыв сердца получила. Ладно, девочки, я пойду. Ещё нужно ко стольким зайти и сообщить страшные новости! Рада была познакомиться с вами, – улыбается она нам с Полиной и спешно поднимается. – Обязательно заходите ко мне! У меня много домашнего вина, от которого потом слегка кружится голова! Черри! Черри, любимый, ко мне! Ох, ну, надо же, он снова ест лимоны! Они у тебя тут какие-то особенные!
Пару минут спустя, когда Наташа и её питомец покидают наш двор, Полина, выстукивая по столу медленный и предостерегающий ритм пальцами, спрашивает мать:
– Так ты воровка?
– Поля, у тебя от переизбытка морского воздуха мозги в водоросли превратились?
– А что ещё я могу подумать, когда в твоей комнате сундук с драгоценностями по швам трещит, а твоих подруг в течение нескольких лет обворовывает человек-сорока?
– К этим кражам я не имею никакого отношения.
– Тогда почему они прошли стороной тебя? – поднимает Полина бровь. – Или всё-таки тебя обчищают время от времени, но ты настолько стыдишься этого, что даже своим подругам по несчастью не решаешься рассказать?
– До сегодняшнего дня в моем доме никогда и ничего не пропадало, – уверенно заявляет Клаудия. – Но должна сказать, что до вашего приезда я как раз обдумывала варианты того, как бы спрятать мои сокровища подальше и…поглубже. На всякий случай.
– Клаудия, откуда они у вас?
– Подарки от поклонника, – отвечает она не без гордости и позерства.
Полина прыскает со смеху, а я подаюсь ближе к столу и снова любопытствую:
– Вы ведь уже столько не выходили на сцену! Неужели у вас их много…осталось?
– Много, деточка, не беспокойся! – обиженно говорит Клаудия. – Но эти подарки отправлял мне только один. Мой самый преданный и, очевидно, безоглядно влюбленный поклонник.
– Да кого ты слушаешь! – фыркает Полина. – Поклонник у нее, как же! Твой поклонник что, президент? В том сундуке целое состояние!
– Может, и президент, откуда мне знать? – кокетливо улыбается Клаудия. – Я никогда его не видела.
– Ты клептоманка, мама? – теряет терпение Полина. – Просто скажи об этом честно, и мы что-нибудь придумаем.
– Вы ходите ночью по чужим домам и забираете всё, что блестит и плохо лежит?
– Послушайте меня, детективы недоделанные, – закатывает она глаза, – эти драгоценности, все до единого, подарил мне мужчина. Каждое украшение неповторимо, словно создано исключительно для меня. И каждое из них я находила в почтовом ящике с маленькой запиской, в которой он выражал симпатию ко мне, к моему голосу и образу жизни.
– В почтовом ящике? – смеется Полина. – Ты представляешь? – смотрит на меня. – Ей дарили ювелирные украшения, отправляя их почтой! Я сейчас от смеха задохнусь!
Не знаю, почему, но слова Клаудии не кажутся мне бредовыми. Мне мало верится в то, что по ночам она превращается в циркачку и, облачившись в черное, проникает в соседские дома, чтобы украсть какую-нибудь побрякушку. Да и в сундуке чересчур много украшений для нескольких богатых дам, живущих в небольшом курортном поселке.
– Но ведь у вас нет почтового ящика, – говорю, глядя на Клаудию.
– Мне пришлось его убрать. Я, конечно, обожаю бриллианты и золото, но даже мне их стало…многовато. Сами ведь видели! Уже девать их некуда! Некоторые украшения я ещё ни разу не надевала, потому что подруги стали замечать, что почти каждый день на мне что-то новенькое. А ужаснее всего то, что однажды Маргарита позволила изрыгнуть омерзительное оскорбление в адрес моих верных друзей! Она сказала, что многое из того, что я ношу, простая бижутерия! Представляете? Безмозглая каракатица!
– Вы убрали почтовый ящик, и ваш поклонник что, перестал отправлять подарки?
– Да! Всё остановилось, и слава богу! Потому что помимо сундука есть ещё две обувные коробки. Они неподъемные! Какой позор, – качает она головой, – хранить драгоценности в обувных коробках! Но у меня уже просто нет для них места!
– Я сейчас сойду с ума, – хватается за голову Полина. – Дом в долгах, без света и воды, зато внутри него сокровищница!
– Так он из местных?! – таращусь я на Клаудию.
– Кто?
– Ваш таинственный поклонник! Кто же ещё?
– Нет! Разумеется, нет!
– Да как же? – подскакиваю на ноги. – Он ведь точно живет в Лучезарном!
– Милочка, я знаю абсолютно каждого мужчину в этом поселке и могу с уверенностью сказать, что ни у одного из них нет таких возможностей, чтобы раз в месяц или два дарить украшения с драгоценными камнями!
– Раз в месяц или два?! – ахает Полина.
– А ты что думала? Он мне раз в год жменями украшения присылал, чтобы к сегодняшнему дню их столько накопилось? Это длится на протяжении двадцати лет! Длилось, – исправляет Клаудия. – Прекратилось, когда я убрала почтовый ящик.
– Господи, Клаудия, вы в своем уме?
– Поля, запрети этой девчонке так со мной разговаривать!
– Он живет где-то рядом! – продолжаю я. – И он собственноручно приносил украшения в ваш почтовый ящик! Не обнаружив его однажды, он понял, что вы хотите это прекратить. Если бы это был какой-нибудь курьер, то он бы оставлял подарки под вашей дурацкой дверью!
– Поразительно! Просто поразительно! – всё причитает Полина. – Дом в долгах, зато мама купается в бриллиантах!
– Говорю тебе, деточка, этот щедрый мужчина не отсюда! У местных таких возможностей нет.
– А откуда тогда? Откуда ему известен ваш адрес? Откуда ему знать, какой образ жизни вы ведете, чтобы им восхищаться? А впрочем, знаете, не в этом суть. Сейчас меня больше всего тревожит то, что этот вор, укравший наши деньги, мог случайно обнаружить сундук!
– Если бы он его нашел, то уже бы что-то стянул, – совершенно спокойно говорит Клаудия. – Я всё проверила и могу с уверенностью сказать, что всё на месте!
– Вы не можете знать этого наверняка. У вас там сто тысяч украшений!
– Дорогая моя! – усмехается Клаудия. – Поверь мне, я знаю всех своих «друзей».
– Что, если он был слишком шокирован увиденным и просто растерялся? – не унимаюсь я. – Вы уж простите нас, простых и нищих людей, но мы такое видим не каждый день.
– Прощаю.
– Я к тому, что, понабравшись смелости и прихватив сумки, он может запросто вернуться!
  
– Я в этом сомневаюсь, конечно, но лучше перестраховаться. Поэтому, девушки, нам нужно что-нибудь придумать! – закивала Клаудия. – Пока вас не было, я планировала делать это постепенно. Ну, знаете, в матрас зашить, в подушки. Но теперь из-за вашей безалаберности придется делать всё впопыхах!