Ваше Сиятельство 14 (СИ)

— Хорошо, Наташ, — согласился я. — Так и сделаем. Только не спеши. Давай выждем еще несколько минут. Нужно убедиться, что они нас принимают.
Я прошелся мимо механических чудовищ, дотрагиваясь к каждому. Вряд ли они ощущали мое прикосновение, но этот незначительный контакт как бы придавал уверенности, что скверный этап наших отношений со стражами окончательно остался позади. Очень осторожно коснулся светящегося шара, подлетевшего ко мне. Он оказался теплым, пальцам передался слабый зуд.
  
— Наташ, все в порядке. Организуй выход людей группами по три человека, — распорядился я, повернувшись к завалу. — Раненых сразу к выходу из Пещеры. Назначь кого-то в сопровождение. Кто там тяжелый, не может идти… Немов, Горский, их нужно вторым этапом к выходу.
Я дождался, когда мимо меня пронесут Никиту Горского на носилках — грифоновцы приловчились делать их из пустых труб гранатобоев, скручивая их между собой. Видел, как за Усмановым проследовал Немов, сильно хромая, но упрямо отказываясь от помощи. Затем попросил Элизабет:
— Дорогая, ты вернись к Ольге. Все так же будь возле нее. Мало ли что нас ждет впереди.
Эвакуация раненых заняла около часа. И светящиеся шары, и робопсы вели себя мирно, мы даже как-то привыкли к ним. Бабского с Кулагиным я сразу послал в лагерь. Они должны были оповестить Щукина о случившемся и попросить содействия по эвакуации раненых грифоновцев.
После полудня я со значительно поредевшей группой снова стоял в том самом месте Пещеры, где проход делился на три рукава. И снова я чувствовал, как в моем сознании вспыхивает и угасает мысль, какой из коридоров следует выбрать. Очень похоже, что мысль эта была чужой. В этот раз меня тянуло в средних проход. Не знаю, кто мне подбрасывал эту мысль. Боги? Сам Шива? Вряд ли.
Эти коридоры и подземные залы были хорошо изолированы от непроявленного и от энергетических потоков тонкого плана. Кстати, в этом одна из причин, отчего мои магические ресурсы восстанавливались очень медленно, а Нурхан так и оставался невесомым серым комочком к огромному расстройству Ольги Борисовны. Вместе с тем я чувствовал мощные потоки энергии, насыщавшей Пещеру. Только это была иная энергия, которой пока я не мог пользоваться. Хотя ее с успехом впитывали стражи древнего сооружения.
После недолгого согласования с Бондаревой и Ольгой, мы все-таки двинулись по центральному коридору. Теперь в текущих обсуждениях Ковалевская тоже принимала участие. Хотя Ольга Борисовна не имела опыта подобных операций, после нашего примирения со стражами Пещеры мнение княгини стало таким же весомым, как и мое.
По проходу нас сопровождало два летающих шара. Они выглядели крупнее тех, с которыми я познакомился в первый раз, и светили ярче. Настолько, что отпала необходимость использовать фонарики. Этот коридор также значительно отличался от первого: после сотни шагов он вел круто вниз, резко расширялся, образуя зал. Углы его стерегли хмурые изваяния — древние воины, высеченные из черного гранита. Затем проход сворачивал направо и вел вверх. Нам пришлось подниматься по высеченным в скале ступеням. За лестницей шары, освещавшие нам путь, остановились. Один отлетел к левому простенку, выложенному рельефной плиткой, и издал звук, отдаленно напоминающий человеческую речь.
— Похоже это здесь, — сказала Ковалевская, внимательно оглядывая стены и свод, поднимавшийся настолько высоко, что казалось, мы стоим в очень тесном, полутемном ущелье.
— Только здесь нет никаких дверей. Коридор тянется дальше, — заметил Колесов.
— Если учесть их хитрости с двигающимися стенами, то вполне может быть здесь, — не согласился с ним Броневой, сделал поярче фонарик и осветил желтым лучом ту часть стены, к которой присматривалась Ковалевская.
— Не знаю. Я не чувствую пустоты за стеной. Причина не в том, что их здесь нет, но в том, что кто-то постарался наложить вокруг очень плотные заклятия, — Бондарева, закрыв глаза, еще несколько минут водила ладонями из стороны в сторону. Потом покачала головой.
Я с выводами не спешил. Светящийся шар слева от меня начал мерцать и цвет его смещаться к оранжевому. Вот это мне не понравилось. Очень похоже, что именно так охранные системы выражали тревогу.
— Акким дансатэн Хара-виэд! — произнесла Ковалевская, видимо, подумав то же самое, что и я. Потом княгиня обратила мое внимание на стену: — Смотри, Елецкий, здесь есть пиктограммы, по начертанию похожие на те, что были на Ключе Кайрен Туам.
— Да, Оль, ты права, — признал я, когда подошел к ней ближе и тени больше не затемняли тот участок стены, на который указывала моя невеста. — Боги, ты очень-очень права! — с вдохновением подтвердил я, трогая рельефные плитки на ближнем простенке.
Мои глаза быстро нашли ту, на которой замысловатые линии сплетались в выпуклое изображение совы. Я дотронулся до плитки и нажал на нее. К моему разочарованию ничего не произошло. Однако, меня наполняла уверенность, что дело именно в этих плитках, помеченных разными пиктограммами. Я попробовал нажать на плитку, смещая ее вправо, и это сработало!
Раздался едва глухой щелчок, исходивший откуда-то из-за стены. Плитка начала светиться слабым жемчужным светом.
— Ваша милость! Да вы волшебник! — воскликнул стоявший рядом Бабский.
— Я только учусь, — отозвался я, поддерживая его шутливый тон, и строже добавил: — Не вздумайте коснуться сейчас какой-либо части стены!
Выждав недолго, как это полагалось при активации Ключа Кайрен Туам, я нажал на вторую пластину, описанную в кодовой последовательности, так же усилием смещая ее вправо. Затем третью и после паузы ту, на которой было изображено дерево.
Свечение всех четырех пластин от желтовато-жемчужного сместилось к голубому. Загудели могучие механизмы. По полу прошла дрожь, и часть стены двинулась в сторону. Шары, висевшие над нашими головами, снова начали вещать на неведомом для меня языке, но теперь их речь всех нас волновала меньше всего. Нас поглотило то великолепное зрелище, которое открывалось за уходившей в сторону стеной.
Радкевич шагнул вперед и едва слышно выматерился.
 Глава 31 
 Яйцо Мироздания 
— Не распускай язык! — шикнула на него Бондарева. — Здесь дамы!
Не знаю, что именно: золотишко или сам факт открывшегося таким образом тайника, заставил Радкевича выпустить крепкие слова, но вид сверкающих перед нами прелестей того стоили. Золота здесь было много. Полагаю, если забирать все, то грифоновцам придется плотно трудиться до самого вечера: крупные статуэтки, инкрустированные самоцветами; богатейшие украшения на полках и в развалившихся от времени ящиках; ритуальные предметы со знаками Индры, Агни и доарийских богов; оружие от древних мечей, до штуковин, похожих на винтовки и гранатобои; множество вещиц непонятного назначения. Возможно, здесь размещалась значительная часть богатств династии Пандарпиев.
Но золото меня интересовало в самую последнюю очередь. Куда важнее было содержимое ниш и беломраморных полок во втором зале. Хотя древние светильники здесь работали исправно, я отобрал фонарик у Велесова, освещая им ряд огромных кристаллов марсима. Именно огромных, никак не менее, чем килограмма по три весом. Я никогда не видел таких больших кристаллов. Как известно, марсим используется в электротехнических устройствах как базовый элемент долговременной памяти. И в эпоху правление Пандарпиев назначение этих кристаллов было похожим: каждый из тех, что лежали на полке на истлевших подкладках, имел металлический цоколь с платиновыми контактами. Без сомнений, на этих кристаллах была записана очень важная информация. Учитывая те объемы, которые могли поместиться на гигантские кристаллы марсима, здесь могли поместиться не только сведения о секретах древних виман, но другие бесценные знания исчезнувших цивилизаций.