Огненная льдинка. Запретная магия (СИ)

— Что я здесь делаю? — Гневно повторил профессор. — Вы действительно хотите знать, адептка, что я делаю в своём кабинете?
Как-то уже не столь уверенно кивнула.
— Прячусь от своей жены! — Припечатал Татиус и материалаизовал магического вестника. — Господин Барнабас, позвольте вас потревожить?
— Ик. — Вот теперь мне точно смерть и мгла.
  
Глава 3
 
Если это цветочки, то какие будут ягодки? 
Дверь кабинета ректора была дружелюбно приоткрыта, но меня провести было не так уж просто: слишком свежи были недавние воспоминания. Господин Барнабас вовсе не безобидный старичок, прячущий лукавую улыбку в пышную посеребрённую сединой бороду, — он искуснейший маг, который с годами, казалось, только приумножал силу. Стоит хотя бы вспомнить его фокус с вакуумными чарами, который мог стоить нам жизни. Ведь это мощное заклинание вбирает в себя любые силовые потоки в радиусе трёх метров, иссушая источник до дна, если чародей не обладал достаточным опытом и самоконтролем, чтобы предотвратить это. Спасибо и на том, что ректор не преследовал подобных целей.
— Посмелее, адептка, — с ехидством произнёс Татиус. — Или у вас хватает наглости только расхищать чужие коллекции редчайших трав?
Чуть было не ляпнула, что оттягать одного высокомерного эльфа за чересчур длинные уши тоже могу, но, вовремя одумавшись, прикусила язык и промолчала. Ну их, этих несчастных мужчин, которые прячутся от собственных жён и ютятся в крошечной каморке на диване. От таких ожидать чего угодно можно — лучше уж к господину Барнабасу в ноженьки кланяться.
Решительно переступила порог и зажмурилась от яркого света. Как выяснилось, ректор и не думал спать: он восседал на резном стуле и серьёзно беседовал о чём-то с огромным мужчиной, который сидел ко мне спиной. Я только видела его огненную копну волос. Под ложечкой неприятно засосало: где потоптался демон — жди беды, этот урок усвоила не только я, но и большая часть жителей империи.
В это мгновение посетитель, навестивший господина Барнабаса в столь поздний час, резко обернулся и насмешливо улыбнулся, глядя мне в глаза. Нервно сглотнула и подавила желание спрятаться за спину Татиуса и на всякий случай начертить охранный круг от нечисти.
— Так-так, — пробасил Берг, окидывая меня пристальным взглядом, — нарушители внутреннего распорядка?
Ну надо же! Наглости у этого товарища не занимать: ведёт себя так, словно находится в родных пенатах. И, готова поклясться, он, без сомнения, узнал меня. От столь нежеланного внимания волоски на коже встали дыбом, сердце пропустило удар, замерев в дурном предчувствии. Ужасно хотелось поёжиться и стряхнуть с себя это неприятное ощущение, но такие действия могли только раззадорить Берга, поэтому я потупила голову, предоставив объясняться Татиусу (всё равно очередь и до меня дойдёт), который, несомненно, в эту самую минуту был сердечно рад тому, что сменил шёлковую пижаму на строгий костюм.
— Господин ректор, — игнорируя демона, ледяным голосом отчеканил эльф, — адептка первого курса, Ведина Арильская, взломала мой кабинет и украла образцы ценнейших магических трав.
Не сдержавшись, фыркнула: да этот укроп мог бы кто угодно выращивать, только особо незачем.
— Кроме того, основываясь на вчерашнем упоминании профессора по некромантии о пропаже целого бутылька концентрата эльфира, могу предположить, что данная кража предшествовала прочим. Однако, когда я связался с госпожой Селин сегодня, она всё отрицала.
Мысленно возвела тысячу благодарностей зеленоглазой красавице, известной своей страстью к тёмному искусству воскрешения и упокоению мертвецов. Не сдала нас, только посмеялась, узнав, зачем нам потребовался этот игнредиент, и махнула рукой — не жалко. "Студенты, — пророчески заявила она, — должны учиться на своих ошибках".
— Что же, — господин Барнабас привычным жестом поправил очки в тонкой оправе, — всё вышеперечисленное вами, Татиус, действительно, недопустимо. Однако позвольте уточнить: какие именно образцы были... гхм... похищены?
 
И не успел остроухий и рта раскрыть, как Берг, хищно втянув воздух, прикрыл глаза и произнёс:
— Всего-то листья пестролистой гусарки, парочка стебельков керианской травы, сорванной, я полагаю, случайно, да сонный порошок. Прибавить к этому эльфир, — демон широко распахнул глаза, в которых растекалась губительная лава, и вынес вердикт, — и мы получим основу для элексира, обращающего действие любовного напитка вспять.
На всякий случай незаметно шагнула к Татиусу. Сейчас, наверняка, призрачные души, которые пользовались своим мертвецким положением, грея уши и подслушивая досужие разговоры, удивлённо присвистнули. Сильнейшие огневики, одарённые невероятной физической силой (в этом мы успели убедиться на общих спаррингах), к тому же обладатели фантастического нюха, встречаются нечасто. Может, у этого здоровяка и хвост в штанах спрятан? Я вот уже, если честно, ничему не удивлюсь.
Берг, уловив мой интерес к своей персоне, показательно обнажил заострённые клыки, позволяя их рассмотреть. Не такие, конечно, как у Конфетки, но если долго ими мусолить, то можно и руку кому-нибудь оттяпать.
Демон перестал сверлить меня взглядом и опустил голову ниже, беззастенчиво разглядывая скромный вырез кофты. Ну, знаете ли! Я ему рабыня безмолвная или, может быть, покорная овечка? Фигушки! Гневно выдохнула и сложила руки на груди, машинально пряча запястья от излишне любопытных глаз.
Правда, одну руку можно было уже не скрывать. В прошлый раз, когда я посещала этот уставленный книгами кабинет, на меня обрушилось не меньше неприятностей. После того, как магический щит куполом накрыл Академию и всё перевернулось с ног на голову, у меня было целых два дня, чтобы расставить все точки над "и". Потому что разрываться между двумя женихами, ниспосланными мне свыше и явно по неверному адресу, было просто невыносимо. Пыл Райана, больше походивший на любовное безумие, остудил северянин. Он что-то сказал наедине декану боевых искусств, и тот, скрипя зубами, вынужден был согласиться и хотя бы ненадолго оставить меня в покое. По крайней мере, я могла спать и не опасаться, что чародей, заявивший на всю Академию о своих правах на меня, бесцеремонно вытащит меня из постели и телепортирует в свою, как это уже было однажды. А вот Генри мне пришлось взять на себя...
Вспомнила наш памятный разговор в саду, словно это было вчера.
— Едем, — упрямо повторил мужчина, будто он не услышал моих слов, произнесённых ранее. — Едем домой, Ведина.
— Нет. — Качнула головой и упёрлась ладонью в широкую грудь, предупреждая его желание сократить расстояние между нами. Он и так, казалось, поглотил своей мускулистой фигурой всё окружающее пространство. — Мне жаль, что всё так получилось, правда. Жаль твоих напрасных надежд и жаль разбивать тебе сердце, но... — горько выдохнула, — я не люблю тебя, Генри. И даже спустя полвека мои чувства к тебе останутся неизменными.
Младший сын графа сжал кулаки так, что побелели костяшки.
— Моей любви хватит на нас двоих.
Сердце болезненно кольнуло в груди.
— Ты же знаешь, что этого всегда будет мало.
Я почти прошептала эти слова, но он всё понял. И ещё раньше, чем Генри ответил, заклинание обожгло правое запястье, уничтожая магическую клятву.
— Прощай, Ведина.
Моргнула, прогоняя слёзы, и, уняв дрожь в голосе, произнесла:
— Прощай.
И Генри сдержал своё слово: как только щит пал, он сел на каурого коня в яблоках и, пришпорив его, помчался прочь, превращаясь в чёрную точку на горизонте. Впереди его ждали холодные северные земли, где он родился и вырос и где, я в этом ничуть не сомневалась, однажды он найдёт своё счастье.
Тихое покашливание ректора вывело меня из оцепенения.
— Данные вещества абсолютно безвредны и не представляют опасности, — не обращая на выходки гостя внимания, сказал Барнабас, — однако сам факт взлома и получения данных веществ недостойным путём вынуждает меня принять меры.