Маленькая проблема (СИ)
— А вы еще и наглая, Анна Владимировна, — усмехается. — Только вот вы ни черта не знаете о работе, которую так настойчиво предоставляет мне мой отец, но беретесь судить меня и говорить о том, что я ни черта не делаю.
Перестав соображать и окончательно потеряв суть разговора, я поднимаю на него глаза, нервно кусая губы.
— Если вы попросите перевести меня в другой отдел, вы таким образом избавитесь от меня.
В ответ он фыркнул и коротко рассмеялся.
— Да разбежался. Зачем мне это делать? Вы и так уйдете.
Отрицательно качаю головой, с сухим удовлетворением замечая очередную порцию недовольства в серых глазах. Раскаленными углями жжет в груди обыкновенная усталость и вечная гонка за чем-то недосягаемым для меня. Как эта работа, например. Кому-то кажется, что просиживать в офисе самое скучное, что может быть, а для меня является мечтой, потому что до этого я бегала с подносами или тряпками. Конечно, я хочу себе интеллектуальную работу, а не тяжело-физическую. Сидеть в белой блузке, а не бегать в кожаных клочках или грязной робе.
— Я не уйду, что бы вы не сказали, какое бы неприятное задание для меня не придумали. Думаете, унизив меня в сотый раз, таким образом спровоцируете на уход по собственному желанию? Нет, я только еще больше хочу остаться и утереть вам нос, Ярослав Игоревич. Меня нанял ваш отец, и я останусь работать. Какая вам вообще разница? Уйду я — придет другая! Разве бесконечное появление новых сотрудников не вызывает в вас негативных чувств?
Мой голос дрожит и звенит, потому что все-таки приходится смотреть ему в глаза, в которых все сильнее сгущаются дождливые тучи.
— Мне плевать, — вдруг выдыхает мне в лицо, наклонившись. Его челка касается моего лба, щекочет кожу.
Опять возникает острое желание отпрянуть и сбежать отсюда, но я стою на месте, с вызовом глядя на наглого мальчишку. Чего он добивается на самом деле? Что ему нужно?
— Нравится за деньги подлизывать задницу моему отцу? Пожалуйста. Милости прошу.
Во мне мгновенно поднимается гнев, все безысходные чувства как рукой смело. Да кем он себя возомнил, малолетний засранец?!
— Как ты смеешь! — яростно шиплю в холодное отстраненное лицо. — Привык, что серебряная ложка во рту и теплый подгузник на капризной заднице! Хочешь это — держи. И вот это? Пожалуйста! И так день за днем, всю твою сознательную жизнь. А кому-то приходится работать и пытаться удержать эту чертову работу, чтобы жить, пока некоторые играют в ниндзя и фермы в своих золотых айфонах.
В сощуренных глазах штормовое предупреждение десять баллов.
— Сейчас прямо расплачусь, — цедит, скрестив руки на груди. — какая слезливая история! И ради денег ты готова на все, даже стучать на своего начальника.
Тут же затыкаюсь, захлебываясь своим негодованием. Он прав, черт бы его побрал. Зачем я согласилась за этот бонус на такое? Какими глазами он должен смотреть на меня?
— Но я просто…
— Ты даже не в курсе к чему это все приводит! Но уже бежишь с новой весточкой в зубах, чтобы получить лишний бакс!
— Все не так! — щеки полыхают огнем, и я разворачиваюсь в попытке уйти.
Потому что это все невыносимо слушать. Но он внезапно хватает за запястье и дергает на себя. Силой, конечно, этот сопляк не обделен. Пискнув, падаю ему на грудь, даже сквозь ткань рубашки чувствуя ладонями горячую кожу и то, как под ними бешено колотится сердце. Меня обдает запахом ягодной жвачки и легкого парфюма.
— Сколько контрактов слила? — ледяным голосом спрашивает Ярослав.
— Я… Я не…
— Что он спрашивал?! Ты хоть знаешь, что ты наделала?!
— О чем вы? — я окончательно пугаюсь его тона и вспыхнувшей в потемневших глазах злости.
Ярослав зло отталкивает меня от себя, отчего я вскрикиваю и падаю вниз. Но приземляюсь на кожаный диван, несуразно распластавшись на нем.
— «ИнтерМедиа Групп» дело не только моего отца, но и моего родного дяди. Они вместе вкладывались в него, продавая все до последних штанов, чтобы вырастить то, что сейчас ты видишь. Вот уже несколько лет мой отец всячески обманывает своего родного старшего брата, пытаясь перетянуть весь бизнес в свои руки. И отправить его за борт. Брата, который защищал его, подтирал ему сопли, читал сказки и водил за руку в школу. Я сижу в Департаменте Управления не просто так, кое-как втиснувшись именно сюда. Но обязательным условием моего добропорядочного папочки является ЕГО выбор моей секретарши. Все вы, как одна сидите и кричите мне о том, как хотели бы со мной работать. А на деле шпионите для отца, который мне не доверяет. И правильно делает. Потому что я не позволю ему сделать то, что он задумал. Можешь и об этом ему поведать.
Уставившись на Ярослава совершенно обалдевшим взглядом, я качаю головой.
— Но я не знала! Он сказал что ты не хочешь перенимать его дело и…
— И ты просто поверила!
— А что мне было делать! Ты с первого дня знакомства вел себя неподобающе и…
— Не с первого, — внезапно перебил юноша, подходя к дивану, на котором я почему-то продолжала полулежать. Я тут же выпрямляюсь строгой палкой, заметив как он лениво скользнул глазами по задравшейся на коленях юбке. Торопливо поправляю ткань, стараясь не думать об опять нарушенных границах.
— Что?
Он вдруг усмехается и снова становится самим собой.
— Совсем меня не помнишь, Койот?
Глава 11
Ярослав
Глядя на ее дрожащие губы и блестящие от слез глаза, мог бы поверить, что она не врет. Но цинизм во мне выигрывает над призрачной верой в хорошее в людях. В конечном счете, всем нам что-нибудь нужно. Ей — деньги. Ну не совсем же она тормоз, ведь знала, что делает, и всю информацию обо мне и прошедших через этот кабинет бумагах моему отцу за деньги сливала.
Образ, который я, оказывается, все-таки помнил, оказался окончательно и безвозвратно убит. На миг почувствовал себя обманутым.
— Мы раньше встречались? — растерянно переспрашивает она. — До того вечера, когда ты праздновал день рождения, я имею ввиду.
Мне тогда было четырнадцать лет. Стоял теплый май. Школьные экзамены остались позади, и я целыми днями наворачивал круги на электросамокате по всему городу. Ветер приятно охлаждал лицо, нырял под футболку, раздувая за спиной парашютом, пока я несся по пустынным тротуарам, разглядывая блестящие высотки с насмешкой. Серые костюмы жарились в душных помещениях, а я был там, на свободе. Впереди маячило целое лето, и скоро можно будет мотаться с друзьями по разным площадкам и играть в баскетбол.
Летом я часто оставался у матери в центре, пользуясь возможностью хоть немного разорвать оковы. Мы с отцом жили в частном доме за пределами Садового. Поездки в школу или на тренировки с личным водителем, а потом сразу домой — вот и вся моя свобода. Все лето мать, в свою очередь, пропадала на тусовках, и поэтому я тоже домой возвращался или поздно ночью, или даже под утро, наслаждаясь каждой минутой.
Однажды мы договорились с друзьями встретиться в Парке Горького. Мать жила на Тверской улице, оттяпав у отца просторную квартиру при разводе. Ехать до парка мне совсем ничего, поэтому, быстро добравшись, я еще долго торчал неподалеку от входа, разглядывая прохожих. Я любил наблюдать за незнакомыми людьми.
Через несколько минут ленивого и неспешного разглядывания мое внимание привлекла взрослая девушка на остановке, растерянно разыскивающая что-то в сумке. Судя по ее лицу — не нашла, потому что горько уронила руки, принимаясь оглядываться. Поспешно взглянула на часы на тонком запястье.
— Потеряла чего? — спросила внимательно следящая за ее действиями бабка.
— Да… Кошелек… Но я точно помню, что он был здесь, в этой сумке… — ее голос был словно бархатный колокольчик.
— Тю, ты недавно только приехала? Украли небось!
— Но как же так… У меня же теперь ни рубля, — она окончательно растерялась и выглядела крайне беспомощно.