Нет моей вины (СИ)

— Отлично. Я рад, что мы поняли друг друга! Счастья тебе! — Артём кивнул и зашагал прочь, так и не посмотрев на парковку.
— Артём! — вдруг позвала Олеся.
— Что? — насмешливо спросил он, замедлив шаг, но не обернувшись.
— А зачем вдруг тебе свобода-то понадобилась, а? — Олеся не отказала себе в удовольствии поддеть его.
— А это уж только мне известно, извини! — звонко ответил Артём и продолжил свой путь.
* * * * * * *
Собираясь идти к Кате, Артём надевал лёгкую куртку, пристраивая свою до сих пор загипсованную руку, когда раздался звонок в домофон.
— Катенька пришла, — с кухни раздался голос бабушки. — У вас работа по расписанию, а ты куда-то засобирался вдруг!
Артём нажал кнопку на трубке домофона и начал оперативно стягивать куртку, потом скинул кроссовки и быстро пошёл в свою комнату.
— Бабушка, встреть Катю, пожалуйста, я переоденусь в домашнее, — сказал на ходу.
Минуты через три, пока Катя с бабушкой ещё были у входной двери, он вышел так, словно всё это время был дома и вообще никуда не собирался.
— Привет, Катя! — вроде, голос звучит спокойно, как ни в чём не бывало.
— Привет, — непринуждённо отозвалась Катя, и только по её глазам он видел, что она напряжённо размышляет: «Выгонит — не выгонит?».
— Завтрак, Катенька?
— Спасибо, Римма Артуровна, мы работать! Я дома позавтракала, — это была правда. Она же не знала, как встретит её Суворов.
Едва за ними закрылись двери комнаты, Артём схватил Катю за руку левой рукой:
— Катя, прости меня, пожалуйста! Я был неправ и вёл себя отвратительно! Мне даже оправдать себя нечем, эту свою подростковую вспышку. Могу только обещать, что подобное не повторится. Простишь?
Он заглянул в её лицо, и сердце Кати вдруг застучало тяжело и гулко, обычно бледные щёки вспыхнули.
— Простила, Артём! Я всё понимаю. Тебе нелегко сейчас. Я уверена, что ты всё как следует обдумал, и мы будем жить дружно теперь.
Он кивнул с облегчением, но всё ещё не выпускал её руку, держал крепко, словно искал какого-то спасения для себя.
Катю очень смущало его сегодняшнее настроение. Что-то он совсем расклеился, видимо! Его заносит из одной крайности в другую.
— Будем работать? — напомнила Катя о цели своего визита.
— Ах, да! Точно. Прости, — словно очнувшись, Артём слабо улыбнулся и включил компьютер.
* * * * * * * *
У Артёма был вечерний приём в поликлинике, и сегодня сняли наконец-то гипс. Он вышел на улицу, прямо под вечернее апрельское солнце. Хотелось танцевать. Или петь. Или кричать во всё горло и бить себя кулаками в грудь, как Кинг-Конг.
Интересно, во сколько точно Катя закончит дежурство сегодня? Он задумался, начал высчитывать, вспоминая её график и сопоставляя с тем, когда она обещала прийти к нему. Получалось, где-то через час она должна освободиться.
Терапевтическое отделение находится в большом здании стационара, здесь же, в больничном городке.
Артём вышел из больничного дворика, прошёлся по соседним кварталам в поисках приличного кафе и завернул в цветочный павильон.
Он купил одну розу, но голландскую, красную, с очень длинным плотным стеблем, с крупным продолговатым цветком. Ему казалось, это очень красиво, не то, что букеты в шуршащих мешках, и Кате понравится.
Потом устроился на скамейке напротив входа в стационар и стал терпеливо ждать.
Конечно, Катя не ожидала его увидеть сегодня, да ещё возле её работы, потому даже не обратила внимание на парня, сидящего на скамейке.
— Катя!
Она была уверена, что голос принадлежит Суворову, и это удивляло её ещё сильнее. Остановилась, глядя во все глаза на приближающегося Артёма. Он словно задался целью удивлять её и ставить в тупик.
Через минуту она очарованно смотрела на длинную красную розу, которую осторожно сжимала в руках.
— Спасибо, Артём! — она приблизила цветок к носу, прикрыв глаза. Артём увидел, как тени от длинных густых ресниц легли на её щеки, и у него неожиданно закружилась голова.
— А ты откуда здесь? — спросила Катя, распахнув счастливые глаза.
С трудом вернувшись в реальность, Артём улыбнулся и показал свою правую руку:
 
— На приём ходил. Вот, гипс сняли!
— Поздравляю! Молодец, что зашёл…что встретил. Помощь-то моя нужна ещё будет?
— Конечно! Пока ещё я привыкну работать двумя руками, а время уходит. Так что, с твоего позволения, буду продолжать пользоваться твоей добротой! Завтра, надеюсь, придёшь, как обычно?
Катя кивнула, испытав огромное облегчение. Она не представляла, что будет, какой беспросветной станет жизнь, когда Артём перестанет нуждаться в её помощи. Катя никогда себе не лгала, и сейчас полностью отдавала себе отчёт в том, что в данный момент Артём — главное и самое лучшее в её жизни.
— А сейчас мы пойдём в кафе, праздновать моё освобождение…во всех смыслах этого слова, — улыбаясь, продолжал Артём. — Заодно поешь как следует после дежурства, чтобы дома потом сразу отдыхать. А завтра с новыми силами прийти ко мне.
— Хорошо, — Катя тоже улыбалась, стараясь не задумываться, откуда к ней привалило счастье. Главное, что счастье с ней, неважно, откуда оно!
— Мы расстались с Олесей, — пристально глядя в глаза Кате сказал Артём, когда они сидели за столиком в кафе. — Решил последовать твоему совету. Ты сказала, что нужно перестать быть идиотом. Не хочу больше им быть.
— Даже не знаю, что сказать, — смутилась Катя, усиленно игнорируя внутренний восторг от мысли о том, что Артём свободен. — Я с детства привыкла, что вы вместе, но безусловно, всякое бывает.
— Вот именно, — кивнул Артём, задумчиво изучая её лицо и неистово борясь с желанием протянуть руку и коснуться её щеки, губ.
Рано, не так сразу. И не тогда, когда она от усталости еле ноги переставляет. Он проводит её до дома, и пусть она отдыхает. Он подождёт. Они знакомы целую жизнь, и один день погоды не сделает.
…Они подошли к подъезду Кати уже в сумерках.
— Сможешь сама подняться? По-моему, тебя ноги не держат.
— Всё хорошо, поднимусь! Не впервой, — Катя улыбнулась и посмотрела на розу в своих руках. — Спасибо за вечер, Артём!
— Это тебе спасибо… — он не успел договорить и замер на половине фразы, потому что Катя быстро поцеловала его в щёку и скрылась в подъезде. Артём коснулся кончиками пальцев своей щеки, улыбаясь, как подросток в пубертатном периоде. Совсем он с ума сошёл, похоже!
  
Глава четвёртая
 
Катя сегодня немного задержалась, пошла к Артёму не прямо с утра: она пекла пирожки. Дело в том, что когда она была у Суворовых в прошлый раз, Римма Артуровна сообщила, что уедет на три дня к подруге на юбилей в один из городов их области. Также она попросила Катю, хотя бы когда она придёт, проследить за тем, чтобы Артём как следует питался.
Римма Артуровна сказала, что приготовит перед отъездом борщ и рис с курицей, но Артём может заработаться или элементарно полениться разогреть еду.
Катя, конечно, считала, что если человек по-настоящему голоден, вряд ли он может забыть или полениться поесть, но кто его знает, этого загадочного Суворова! Он стал какой-то странный в последнее время. Или она просто совсем не знала его раньше? Видела только то, что он сам считал нужным показать?
А теперь у Кати часто было ощущение, что Артём выходит из-под собственного контроля, становится уязвимым. Она списывала это на стресс, усугубившийся расставанием с Олесей.
Вот такая сложная и длинная предыстория была у пирожков…
Насколько помнила Катя, бабушка Артёма должна была уехать позавчера вечером. Значит, вернётся она послезавтра утром.
Когда Катя пришла к Артёму, она первым делом проверила все кастрюли и устроила ему разнос: он почти ничего не ел.
— Я ел вчера утром! И борщ, и рис!
— Что значит утром, Суворов?! А потом?
— А потом, Бабушкина, мы с тобой ужинали в кафе вообще-то! По-твоему, я потом ещё должен был ночью перекусить?!