Гений лаборатории. Книга 2 (СИ)

Через пару минут в дверь постучали и показалась бритоголовая голова детектива Пак Онсу.
— Господин Хан, вы нас примете?
— Да, проходи, Онсу, вместе с тем, кого привез, — кивнул президент.
Вместе с детективом в палату зашел испуганный пожилой мужчина со сгорбленной спиной и натруженными руками, покрытыми выступающими венами.
— Проходите, присаживайтесь, — Ван Хан показал на кресла, стоящие напротив.
Когда они устроились на креслах, детектив начал объяснять:
— Господин Хан, это и есть тот самый Скотт Канг. Правда, теперь он называет себя Хок Ходжуном, но это не помешало мне найти его.
Президент внимательно посмотрел на мужчину, чуть улыбнулся, чтобы немного расслабить его, и спросил:
— Господин Хок, вы, действительно работали механиков на аэродроме Тонхэ?
— Да, господин. Я работал там семь лет.
— Вас зовут Скотт Канг? — Ван подался вперед и внимательно посмотрел на мужчину, пытаясь определить, говорит он правду или лжет.
Когда-то один из детективов захотел получить деньги за работу и привел подставного Скотт Канга, который на самом деле им не был и согласился на это лишь потому, что тот обещал поделиться с ним деньгами.
Старик сглотнул и быстро закивал:
— Да, это я, но прошу, никому об этом не говорите.
— Почему? Чего вы боитесь?
— Смерти, — прошептал он и опасливо оглянулся на дверь. — Мы с Ли Хуном все видели.
У Хан Вана быстрее забилось сердце. Ли Хун был тем самым, кого нашли на дне ущелья.
— Расскажите обо всем, что видели. Не бойтесь, мы сможем вас защитить. Для меня главное — наказать тех, кто причастен к смерти моего отца.
Старик задумался, глядя в окно на темнеющее небо. Ван видел, что он сильно сомневается, говорить или нет, но не хотел давить на него. В таком случае он может отказаться говорить.
— Хорошо, я все расскажу. С тех пор прошло уже много лет. Мои дети выросли, поэтому мне не страшно умирать, — он принялся мять сухие руки и вполголоса заговорил. — В тот день вертолет президента Хана должен был вылетать обратно в Сеул из Тонхэ. Мы с Ли Хуном все проверили, подготовили его и зашли в амбар перекусить. Ли Хун сказал, что пойдет отлить и, как только он вышел на улицу, я услышал его крик. Он кому-то очень грубо говорил, чтобы убирались от вертолета. Я тогда на ботинках шнурки менял, поэтому не сразу вышел. А когда открыл дверь и увидел, что творится, сразу понял, что мне нужно убираться и как можно скорее.
— Что же вы увидели? — Хан Ван до хруста в суставах сжал подлокотники кресла.
— Их было пятеро. Трое схватили Ли Хуна и, зажав рот, тащили к черной тонированной машине. Двое что-то делали в салоне вертолета. Я спрятался в шкафу в раздевалке и позвонил в полицию. Они ответили, что все экипажи заняты, ведь тогда был праздник, поэтому смогут отправить сюда полицейских, только когда кто-нибудь из них освободится.
— Странно, — президент помял подбородок.
— Может все дело в том, что они приняли меня за пьяного или подумали, что молодежь балуется. Я же сидел в шкафу и говорил шепотом, чтобы меня не нашли. Я просидел в шкафу три часа, но полиция так и не приехала. Тогда решил сбежать. Я знал, что с ними не следует вступать в схватку, ведь я наверняка проиграю. Поэтому выбрался с территории аэродрома и побежал через лес в сторону деревни, где проживала моя тетя.
— Тетя? Я наводил справки. Нет у вас тети, — возразил детектив.
— Родной тети нет, но есть подруга моей мамы, которая тоже занималась моим воспитанием. Вдвоем с ней мы придумали легенду, что я ушел один в горы, а на самом деле, она через знакомых сделала мне документы с новым именем. Вот с тех пор я занимаюсь фермерством и живу под именем Хок Ходжун.
— Почему вы сбежали? Ведь могли пойти в полицию и обо всем рассказать? — уточнил Хан Ван.
— Нет, не мог. В те времена было много тех, кого можно подкупить, поэтому нигде нельзя чувствовать себя в безопасности, а те люди были так богаты и могущественны, что просто смяли бы меня, как бумажку, и выбросили.
— Вы знаете тех, кто напал на вашего напарника?
  
— Нет, их не знаю. Но они были на машине с эмблемой корпорации, которую все знают, — он многозначительно посмотрел на Вана.
— ГлобалВижн?
Старик кивнул.
— Ничего не бойтесь. Теперь вы под нашей защитой и на полном нашем обеспечении. Я сейчас же позвоню начальнику службы безопасности, и он приставит к вам телохранителей и найдет квартиру. Главное, что мы вас нашли и теперь сможем заново возбудить дело о смерти моего отца.
— Господин, но у меня нет никаких доказательств, — возразил Скотт Канг. — Меня воспримут просто как сумасшедшего старика.
— Об этом можете не беспокоиться. У нас есть доказательства, что вы работали в тот день и могли что-то видеть. Вам всего лишь нужно будет честно все рассказать, а уж мы обеспечим вам безопасность. К тому же у нас есть свидетельства патологоанатома, который видел на шее вашего друга синие следы от пальцев, которые явно нельзя получить при падении.
— Хорошо, как скажете. Я готов вам помочь. Но если моим детям будет угрожать опасность…
— Не волнуйтесь, мы не допустим этого. Будьте спокойны, — Хан Ван поднялся, а за ним старик и детектив.
Он еще раз заверил Канга, что обо всем позаботится, и проводил до дверей. Когда дверь за мужчинами закрылась, он подошел к кровати и устало опустился. Если дело снова не сорвется, и полиция возобновит его, то он успеет найти убийцу отца, хотя теперь и так понятно, что виноват отец Хван Сок Ёля, который в то время возглавлял ГлобалВижн.
Хан Ван взял телефон и набрал Чо Никкуна. Тот круглосуточно был на связи, поэтому тут же ответил на звонок. Ван рассказал о том, что случилось, и дал все необходимые распоряжения. Чо Никкун обещал сегодня же заняться защитой Канга и заодно навести справки о его детях и приставить к ним уличное наблюдение. Неизвестно, как отреагирует Хван Сок Ёль, когда узнает, что в деле гибели отца семейства Хан виноват его отец. Скорее всего, захочет замять это дело и начнет с подкупа и запугивания свидетелей.
Следующим Ван позвонил брату и попросил приехать. Все-таки будет лучше, если Рим узнает обо всем, ведь с каждым днем ему становилось все хуже. По прогнозам врачей, он может прожить еще около года, но Ван знал, что времени у него намного меньше. По крайней мере, сознательной жизни, когда он сможет здраво мыслить и свободно перемещаться.
Рим не заставил себя долго ждать и приехал через полчаса. Когда погиб отец, Риму было двенадцать лет, поэтому он мало что помнит, и в то время его вообще не ставили в известность того, что происходило, поэтому он даже не знал о подозрениях брата и о том, что он делал для того, чтобы раскрыть это дело.
Рим внимательно выслушал брата и почти не задавал вопросов. Только в конце рассказа попросил не ставить в известность Сюзи. Во всяком случае пока дело не разрешится, и виновные не понесут наказания.
Уже перед самым уходом он внимательно посмотрел на брата и признался:
— Ван, мне кажется, у нас ничего не получится. Столько лет прошло. Как можно сейчас хоть что-то доказать?
— Ты недооцениваешь нынешние технологии. Если подтвердится, что свидетели говорят правду, а также когда следователи поднимут и рассмотрят все неточности и странности, то можно многое понять и доказать. Конечно, старый Хван уже лет десять в могиле, поэтому ему ничего не сделаешь, но остались исполнители. Не удивлюсь, если среди них окажется сам Сок Ёль.
— А сколько лет ему тогда было?
— Точно не знаю, но больше двадцати.
— Понятно. Доброй ночи. Поеду в Биотех к Чо Никкуну, — Рим обнял брата и вышел из палаты.
Хан Ван лег на кровать и укрылся одеяло, надеясь, что эта ночь пройдет без сильных болей и неясной тревоги, будоражащей кровь.
* * *
Я лежал в кровати и изнывал от скуки. Ну не привык столько валяться. Мина принесла книги, но мне быстро надоело читать. Я даже попробовал сесть самостоятельно, а не при помощи управляемой кровати, но врач строго запретил это делать.