Нежеланная императрица, или Постоялый двор попаданки (СИ)

Захожу на кухню. Но ко мне тут же подлетает Бетти и выпроваживает из святая святых таверны. Краем глаза замечаю грандиозный торт, вокруг которого возятся несколько поваров.
В таверне вижу новых слуг. Роза с Виктором так и не вернулись. Мать бывшей управляющей скончалась и оставила единственной наследнице Розе добротный дом с огородом и садом. Так что супруги Стерны осели там и, кажется, вполне счастливы.
  
Хожу по таверне и не знаю, чем себя занять. Эдвард отправился к Лео Да Драга и очень просил меня не выходить. Я догадываюсь, что он затевает какой-то сюрприз.
Мне безумно хочется выскользнуть в Зеленую и посмотреть, как она преображается в Адельмонт, но я не хочу портить сюрприз и огорчать Эдварда. Поэтому слоняюсь по таверне, а Бетти бегает за мной и пытается скрыть от меня приготовления к торжеству.
Всем объявлено, что это ритуальный брак в связи со строительством нового города. Но для нас с Эдвардом этот день значит гораздо больше. Для нас это настоящая свадьба.
Я совершенно не представляю, что меня ждет. Эдвард поручил подготовку торжества императорскому церемониймейстеру. Тот долго выяснял мои желания, предпочтения и ожидания и заносил их в записную книжку.
Когда я уже почти вою от скуки и требую у Бетти метлу и тряпку, возвращается Эдвард. Он загадочно улыбается при входе в таверну.
— Ваше Величество! — восклицая, обращается к нему Бетти. — Как хорошо, что вы наконец появились. Помогите утихомирить Ее Величество. Она рвется подметать и мыть полы!
Эдвард с довольной улыбкой направляется ко мне, обнимает меня и горячо шепчет мне на ухо:
— Узнаю мою королеву! Ни минуты без дела… Но нам пора спать, завтра будет длинный день, и мы должны быть полны сил, — он нежно увлекает меня в подготовленную для нас комнату.
Слышу за спиной облегченный вздох Бетти.
Нам отведен лучший номер. Я успела его изучить еще сразу по прилете. И я в восторге. Я счастливо засыпаю на мягкой кровати в объятиях любимого мужчины.
Поднимаемся ни свет ни заря. Бетти приносит нам в номер поднос с ароматным завтраком — румяным хрустящим тостом, солнечной яичницей и жареным беконом. Запиваем крепким драконьим кофе, к которому я пристрастилась в замке.
И начинаем собираться. Эдвард целует меня и идет готовиться к торжеству в соседнюю комнату. Мне помогает Бетти, которая не растеряла сноровки и навыков по приданию императрице праздничного вида.
Моё платье, естественно, глубокого малахитового оттенка, тонкие изящные кружева, шнуровка, канва, пуговицы и застежки — серебристые. Незатейливую, но элегантную прическу украшает серебряная диадема с драгоценными зелеными камнями. Украшения тоже из серебра.
Выхожу из комнаты и подхожу к лестнице. В таверне никого из посторонних. Только мы и слуги. Эдвард, заложив руки за спину и глядя под ноги, стоит внизу в наряде такого же цвета, что и у меня.
Стоит мне начать спускаться, он поднимает голову. Наши взгляды встречаются. Он протягивает руку в выжидающем жесте. И мне становится спокойно. Никаких волнений и беспокойства. С этим человеком всё пройдет отлично.
Я беру его под руку, и мы направляемся к выходу. Возле двери вдруг появляется Эгберт при полном параде. Он кивает Эдварду и учтиво кланяется мне. От нахальной улыбки не осталось и тени.
Эгберт распахивает перед нами дверь, мы выходим на улицу. Меня ослепляет утреннее солнце. Проморгавшись, я с удивлением обвожу взглядом пространство перед нами. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не открыть рот от изумления.
Церемониймейстер и Эдвард, конечно, постарались на славу. Я ожидала чего-то грандиозного. Но такого — точно нет!
  
66
 
Мою таверну обступают могучие деревья с густыми кронами. Перед ней мощенная камнем площадка, к которой ведет прямая широкая дорога. Всё кругом утопает в зелени: сочная трава с россыпью цветов, кусты с нежными бутонами.
В воздухе витают густой запахи сирени.
Я не могу рассмотреть, что за стеной растительности, поэтому не понимаю — перенесли ли здание таверны вглубь парка или посадили вокруг нее взрослые деревья.
Застываю на крыльце и забываю вдохнуть. В груди смесь удивления, восторга и любопытства. Глаза не знают, за что зацепиться. А от увиденного голова кругом. Эдвард предусмотрительно поддерживает меня. Он наклоняется и шепчет:
— Подожди, это еще не всё… — в его обжигающем дыхании азарт, удовольствие от того, что он сумел меня удивить, и обещание.
Его поддержка помогает собраться. Я преодолеваю первичный шок и наконец могу фокусироваться на деталях. Еще раз окинув глазами окружение таверны, переключаюсь на то, что делается прямо под носом.
Перед крыльцом стоит запряженный шестеркой вороных коней с узорчатыми уздечками открытый экипаж. Его черные бока глянцево бликуют на солнце, по их лакированной глади вьются серебряные узоры, словно нарисованные морозом. Сиденье обито малахитовой тканью с серебристыми полосками.
Мое сердце, которое только-только выровняло ритм после первого шока, снова замирает от восторга, а затем пускается вскачь. Веду глазами дальше.
По периметру площадки застыли солдаты в начищенных до блеска кирасах и шлемах из светлого серебристого металла.
У выхода меня встречает Роджер Харингтон — отец Аделины. Теперь он новый советник императора. Он очень много работает, но всегда находит время для меня. Мы с Эдвардом решили не ранить его и не рассказывать о страшной судьбе дочери, поэтому он считает дочерью меня.
Но он мудрый и внимательный, заботливый, он чувствует мое настроение и всегда готов поддержать. Я в долгу не остаюсь и дарю ему ответную любовь и заботу. Самое удивительное, что я не притворяюсь — я действительно воспринимаю его как отца. Я словно всю жизнь его знала.
Сейчас на нем малахитовые камзол и плащ с серебристыми узорами. Он встречает взглядом нас с Эдвардом, и немолодое, но красивое лицо сияет от гордости.
Я безумно рада его видеть. По спине расползается тепло. Отец кланяется и помогает мне сесть в экипаж, напоследок нежно целуя в макушку.
Экипаж трогается и мы выезжаем из парка, расположенного на возвышенности. Отсюда отлично видна магистральная улица Адельмонта. Она лучом тянется от северных ворот, и она уже застроена трехэтажными домами.
Панорама завораживает. Местность изменилась до неузнаваемости. Лео превратил глухой продуваемый всеми ветрами болотный край в манящий оазис. Дух захватывает. Как архитектор сумел это сделать?
Экипаж выворачивает на проспект. Едем по полностью обустроенным кварталам по брусчатой мостовой. Пахнет свежим хлебом и горячим кофе. Плотную завесу этих ароматов пронизывают тонкие цветочные запахи.
Прозрачные витрины, уже заполненные товарами и украшенные по случаю праздника гирляндами и букетами, разбрасывают солнечных зайчиков. Невысокие деревья с широкой кроной создают приятную тень для пешеходов.
Вдоль улицы под сенью деревьев стоят толпы людей, одетых в наряды цвета императорский зеленый, и приветственно машут нам. Человеческое море напоминает заливной луг, по которому проносится ветер.
Когдам мы двигаемся мимо, люди осыпают нас коннфетти и встречают восторженными криками: «Да здравствует император и его невеста!» Эти полные обожания приветствия захлестывают и кружат голову. Ощущаю себя Фредди Меркьюри во время концерта на стадионе Уэмбли.
Когда эйфория немного притупляется, а рукопожатие Эдварда мягко возвращает на землю, замечаю возле новеньких магазинов и лавочек знакомые лица — это мои добрые жители Зеленой.
У лавки с посудой от Мурано стоит Фрейя, у салона с зелеными тканями — Матильда и еще пара женщин. Джон возле плотницкой мастерской. У бакалеи Винсент. Он, кажется, набрал вес и даже приобрел здоровый румянец.
  
Пекарня Молли, сырная лавка, портняжная мастерская — все мои подопечные пристроены.
Когда проезжаю мимо лавки с целебными травами, приправами и специями, нос щекочет их тонкий пряный аромат. У входа застыла Элиза. Она преобразилась до неузнаваемости — теперь передо мной городская интеллигентка в десятом поколении. Я узнала ее только по улыбке и цепкому мудрому взгляду.