Нежеланная императрица, или Постоялый двор попаданки (СИ)

Бетти тут же меня отпускает и с тревогой вглядывается в моё лицо. Потом переводит взгляд, в котором вдруг вспыхивают искорки негодования, на императора и храбро заявляет:
— Если вы забираете госпожу, чтобы ее казнить, то я вам не позволю. Мы будем защищать ее всей деревней, — она даже ножкой топает.
Хорошо, что мы давно починили пол.
Меня накрывает благодарностью и одновременно восхищением. Моя робкая Бетти наконец показывает зубки! И не кому-нибудь, а самому императору. Если продолжит в том же духе, то сможет и с купцами препираться, и со старостой, и Винсента в узде держать будет. Если, конечно, Эдвард сейчас не вспылит и не сожжет тут всё…
  
К моему удивлению, на лице Его Величества вместо гнева появляется ухмылка, и он выдает:
— Очень мило, Бетти. Но переживать не стоит. Я забираю королеву как раз для того, чтобы защитить. Так что не тяни время. Чем позже вылетим, тем холоднее будет.
Моя служанка от таких новостей начинает сиять, как солнышко. И принимается бегать вокруг меня со скоростью кометы. Не успеваю опомниться, как мы с Эдвардом уже сидим на кухне за столом, а перед нами на расписных тарелках из Инкервилля исходит соками и ароматами запеченное мясо с овощным гарниром, рядом кружки с теплым ягодным отваром.
За окном смеркается. Я ем быстро, хотя очень хочется просто наслаждаться едой.
Под очагом дремлеют и мягко мурлычут несколько отъевшихся кошек. Или не отъевшихся, а беременных? Даже если и так, то очередь на котят уже расписана. Оказалось, Эдвард прислал мне драконьих кошек — они великолепные охотники и душевные компаньоны.
Когда я поднимаюсь из-за стола, рядом возникает Бетти с моим шерстяным плащом.
Эдвард перехватывает его и оказывается у меня за спиной. Галантно набрасывает мне на плечи плащ. Но не спешит отойти, а задерживает руки у меня на плечах.
И тут на меня сваливается осознание, что мы будем лететь ночью высоко в небе. Там холодно. И что, эта накидка меня защитит? А как дракон меня понесет?
Перед мысленным взором проносятся картинки из моих земных книг. Там хищные ящеры таскают добычу в передних лапах.
Вспоминаю когтистые здоровенные лапы дракона Эдварда, и мне становится совсем не по себе. А если уронит? А если сломает? А если я банально замерзну? У них, вообще, кто-либо из драконов таскал до этого жен? И если да, то чем все заканчивалось?
Эдвард берет меня за ладонь и выводит во двор. Держит крепко, наверное, чувствует мой страх. Снаружи его поджидает Эгберт.
— Оставайся здесь и смотри в оба, — чеканит император. — Если сюда опять сунутся бандиты, обезвредь и выясни, кто их послал. И если еще раз подведешь меня… — втыкает в засланца убийственный взгляд. — Разжалую, и будешь мыть казематы.
Затем Эдвард ведет меня туда, откуда взлетал в прошлые разы. Держит за руку, как мама держит ребенка по пути к стоматологу. Я, покрываясь холодным потом, послушно иду рядом с императором. Разум отказывается верить, что я сейчас полечу.
Останавливаемся. Эдвард поворачивается ко мне. Так и держит за руку. Вглядывается в мое лицо. Потом вдруг поправляет на мне капюшон. Пробегает пальцами по плащу, накидке, проверяя, всё ли застегнуто и завязано.
Наклоняется и горячо выдыхает мне на ухо:
— Не бойся, тебе понравится.
Смотрю на него расширенными глазами. Наверное, в них плещется паника.
— Т-т-только не стискивай меня с-с-сильно… — мямлю заикаясь.
Он резко, словно от пощёчины, отстраняется.
— Стискивать? Да за кого ты меня принимаешь? Я по-твоему дикарь? — вспыхнувшее было негодование сменяется в его голосе успокаивающими интонациями: — Ты полетишь у меня на спине. Т-щ-щ… Не бойся, я не позволю тебе пострадать. Больше никому не дам тебя в обиду.
По телу пробегает теплая волна. В груди разливается жар. В душе смешивается всё: страх, любопытство, предвкушение и… желание.
Эдвард отпускает меня, отходит, и через мгновения передо мной уже огромный черный зверь. Он приближается, заглядывая мне в глаза. Потом преклоняет голову на длинной шее, сгибает передние когтистые лапы. Его мощный хвост ложится вдоль бока, приглашающе подрагивая.
Выдыхаю и, стараясь не сделать больно, встаю на драконий хвост, упираясь руками в чешуйчатые бока. Дракон осторожно подносит меня к основанию шеи.
Усаживаюсь там, словно на спортивный мотоцикл. Правильнее было бы сказать, что ложусь, прижимаясь животом и грудью к могучей шее, подгибаю ноги (благо широкая юбка позволяет расположиться довольно свободно) — они удобно упираются в мощные лопатки, обнимаю руками дракона.
Моё тело прекрасно знает, как лучше устроиться. Видимо, Аделина нередко летала так. Странно, я ожидала, что будет жёстко, колюче, твёрдо. Но нет, мне удобно и тепло. Прижимаюсь щекой к чешуйчатой шкуре и закрываю глаза.
Тело бьет мелкая дрожь. Задерживаю дыхание.
Эдвард выпрямляется и плавно поднимается в воздух. Сердце начинает биться сильнее. Дышу глубоко и медленно, в такт вздымающимся и опускающимся за спиной крыльям.
Воздух становится холодным. Но от дракона исходит настоящий жар, который согревает, не дает замерзнуть.
Мне сначала боязно, но постепенно я привыкаю и к этому положению, и к температуре воздуха, и к темпу движения дракона. Мне совсем не холодно. Наоборот — уютно и безопасно.
Я наконец отваживаюсь открыть глаза.
  
54
 
От увиденного чуть не забываю, как дышать. Далеко внизу в лунном свете сверкают узкие ленты речушек. Проносятся крошечные скопления тусклых огоньков — небольшие селения.
Приподнимаю голову и осторожно осматриваюсь. Над нами чистейшее бездонное небо, в котором перемигиваются звёзды. Со стороны к нам крадётся громада многослойного облака.
Это невероятно красиво и величественно. На ум сами собой приходят строки Державина: «Открылась бездна, звезд полна. Звёзда́м числа нет, бездне — дна». М-да… Это вам не «Тайны сердца».
Мы летим долго, несколько часов. Наверное, Эдвард мог бы перемещаться быстрее, но он не торопится. Из-за меня? Или просто устал…
Время пролетает почти незаметно. Я погружаюсь в созерцание великолепия северной ночи. Словно впадаю в транс. Может, даже сплю. В голове проносятся мысли, но я не могу зацепить ни одну из них. Ощущаю лишь трепет и восторг. Восторг от ночи, от мощи дракона, от осознания, что я восседаю на его могучей шее. Ощущаю совершеннейший экстаз от полета. А еще жар от чешуйчатой шкуры. Горячо не только от нее, горячо внутри меня.
Когда небо на востоке начинает светлеть, Эдвард принимается медленно снижаться. Первые лучи выхватывают высокие шпили величественного замка. С этой точки обзора не сразу узнаю дворец, который так негостеприимно встретил меня в этом новом мире.
Вскоре Эдвард приземляется на огромном балконе с изрезанными драконьими когтями массивными перилами. Бережно опускает меня на пол. Я отступаю и наблюдаю за превращением дракона в человека.
Я не знаю, куда себя деть, куда пойти, где тут что. Стою и жду. Эдвард приближается и кладет обе руки мне на плечи:
— Добро пожаловать домой, — в его голосе теплота и нежность.
— Этот дворец был домом Аделине, — возражаю тихо и смотрю вниз. — Не мне.
— Значит, — Эдвард говорит чуть твёрже, но не давит, — он станет твоим домом. Я всё сделаю для этого.
Поднимаю взгляд на его лицо. Он твёрдо убежден в том, что у него получится. А я не могу выкинуть из головы те кошмарные часы, которые провела в подземелье этого замка. Мой дом в Зеленой, жители которой проявили ко мне настоящую доброту.
Эдвард осторожно касается ладонью моего подбородка и нежно приподнимает его, заглядывая мне в глаза:
  
— Я же тебе не солгал, когда говорил, что полет тебе понравится… Драконы, знаешь ли, чувствуют настроение того, кого переносят. Вот и тут — доверься мне. Я сделаю этот замок твоим домом, в который ты будешь стремиться всей душой. Даже из своей Зеленой.
Меня словно обжигают его нежные касания. Кажется, что кожа под его могучими руками горит. Но я вдруг осознаю, что это просто румянец. Да я покраснела, как школьница!