Алхимик Империи (СИ)

Завтрак прошёл спокойно — с одним единственным исключением.
На этот раз со мной за столом сидел мой питомец. Который, как оказалось, тоже был не прочь полакомиться блюдами с человеческого стола. Отец, наблюдая за этим, то и дело качал головой, но без особого осуждения. А вот мать смотрела на него с умилением.
  
Просто она ещё не видела его в боевой форме.
И, честно говоря, я надеялся, что и не увидит.
Полина со вчерашнего дня так и не вернулась. Видимо, была занята. Поэтому сегодня мне пришлось добираться до академии самостоятельно — впервые с момента перерождения.
Решил воспользоваться приложением для вызова такси, в котором без проблем разобрался. Вышло даже дешевле, чем если звонить, всего триста пятьдесят рублей — как я понял, цена проезда зависит от востребованности водителей в конкретный момент.
Первым в расписании стояло занятие по общей магии. Что ж, ничего сложного. Всё, что от меня требовалось — внимательно слушать и при необходимости отвечать. А необходимость возникала регулярно: преподаватель задавал вопросы, и я отвечал на них чаще других. Разумеется, правильно.
По окончании занятия мне сообщили, что я заработал положительную отметку. Мелочь, а приятно.
А вот начиная со второй пары, приятного стало куда меньше.
Следующими двумя парами шла физкультура. Сегодня был день физической подготовки.
После лёгкой разминки и десятка кругов тренировочного бега преподаватель отвёл нас к полосе препятствий.
Нам предстояло преодолеть десятикилометровую дистанцию по пересечённой местности — с ямами, вязкой грязью, стенами, которые нужно было перелезать, и прочими «радостями».
Преподаватель, здоровенный лоб в спортивном костюме и со свистком, которого звали Пётр Матвеевич, громким, чётко поставленным голосом проводил инструктаж.
Сразу было видно — в прошлом он как минимум охотник. А скорее всего, и не раз бывал в разломах. Шрамы и ожоги на руках и лице красноречиво говорили сами за себя.
Один его вид вызывал уважение у большинства студентов. А грозный голос и безапелляционная строгость окончательно гарантировали тишину во время инструктажа и выполнения всех правил.
— Значит так, студенты, — Пётр Матвеевич указал рукой на полосу препятствий. — Здесь повсюду установлены датчики, улавливающие малейшие колебания маны. Так что зарубите себе на носу: использование артефактов и заклинаний — строго запрещено.
— Только физическая сила и выносливость. Сегодня вы — не маги.
Он выдержал паузу, смерив нас тяжёлым взглядом.
— Мне нужно знать, чему вы научились за этот год. Так что проверяться будет исключительно физуха: сила, ловкость, выносливость. А до того, какой у вас источник и сколько вы знаете заклинаний, мне нет дела.
— Всем всё ясно?
— Да-с! — хором ответили мы.
— Хорошо. Надеюсь, в этот раз нарушений не будет, — он строго оглядел строй. — Теперь… начнём. На первый, второй, третий, четвёртый — рассчитайсь!
Мы сделали, как сказано.
Пётр Матвеевич довольно кивнул.
— Первая четвёрка, к старту готовься.
Я взглянул на своих напарников — и с лёгким раздражением отметил, что в моей четвёрке оказался Широков-младший.
— Ну что, Быстров, — хмыкнул он. — Посмотрим, насколько ты оправдываешь свою фамилию. Думаю, ни на сколько. Готов поспорить, ты даже до финиша не доберёшься к концу занятия.
— Это мы ещё посмотрим, — спокойно ответил я. — Готов поспорить, что первым к финишу приду я.
— Ты? Да не смеши меня, — усмехнулся Рома. — Такого точно не случится. Ты на себя-то посмотри.
— Так на что спорим будем? — я ухмыльнулся. — Ты же так уверен в победе? Или, как обычно, силён только на словах?
— Ах ты… — вспыхнул было Широков, но тут же с усмешкой добавил: — А давай, спорим! Если я приду первым — то как следует пну тебя под зад. Со всей силы.
— А если проиграешь — то наоборот? — уточнил я.
— Договорились, — кивнул он.
— Лишний стимул победить, — пробормотал я. Заодно потренируюсь. Мне и самому было интересно испытать себя в деле.
В прошлой жизни такая полоса препятствий не представляла для меня никакой сложности. Я мог пройти её с закрытыми глазами. Но сейчас — другое тело, другие рефлексы. Нужно будет как следует постараться.
И всё же… странно. Почему Широков так уверен в своей победе?
Он, конечно, оправдывал свою фамилию — и был заметно крепче и массивнее меня. Но по его фигуре никак нельзя было сказать, что он хорош в забеге. Скорее наоборот.
— Он точно что-то задумал, — мысленно сказал мне Орион. — Знаю я таких, никогда не играют по правилам!
— Согласен, — ответил я. — Следи за происходящим. Как только что-то заметишь — сразу сообщай.
— На старт… Внимание… Марш! — прогремел Пётр Матвеевич, давая отмашку.
В самом начале я не стал рваться вперёд и сознательно немного отстал от группы. Контролировал дыхание, прислушивался к телу, анализировал соперников.
Это был не спринт. Не та дистанция, чтобы выкладываться с первых секунд. В длительном забеге с препятствиями куда важнее грамотно распределить силы и сохранить темп к финалу, чем вырваться вперёд в самом начале.
Но Широков, похоже, думал иначе.
Он намеренно, почти театрально, рванул вперёд, заняв лидирующую позицию буквально с первой секунды. Демонстративно держался впереди, будто показывая всем, кто здесь «главный бегун».
Оставшиеся двое держались примерно на равном уровне. Немного отставали от Широкова — и, судя по дыханию и комплекции, мне соперниками не были. Сейчас они явно выкладывались на полную, просто чтобы не пропустить меня вперёд и не оказаться последними. Для них это, похоже, стало делом принципа.
Что ж, к концу дистанции они выдохнутся первыми.
Первый километр прошёл. Я всё ещё бежал в отдалении от остальных: Широков — метрах в десяти впереди, между нами — та самая пара выдыхающихся «соревнователей». Но уже ко второму километру Широков начал сдавать. А к началу третьего мы почти поравнялись.
Остальные же двое сдулись даже раньше — теперь они плелись далеко позади.
  
— Что, Быстров, как тебе забег? — бросил мне Рома между препятствиями. — Не устал ещё? Что-то ты бледный уже…
— Кто бы говорил, — коротко ответил я, не сбавляя темпа.