Помощница стража тьмы. Брак по контракту (СИ)

«А сколько всего координаторов?»
«Три смены по десять человек — это постоянный штат. И еще десять подменных — они работают полный цикл, когда постоянные отдыхают».
«То есть сутки через пять?»
«Да. Ну и помощницы почти у всех… Что-то первый не докладывает».
Поставив тарелку на подлокотник, Эйдар вызвал наблюдателя из моего мира:
«Координатор. Вызываю сферу один. Как обстановка?»
«Сфера один. В районе истончения массовые беспорядки. Ликвидаторы ожидают возможности приблизиться. Если не смогут, придется выставить наблюдательный пост».
«Понял. На связи, — помолчав, Эйдар обратился уже ко мне: — Повезло тебе, Лиза, с первым рабочим днем. Как зовут ту девушку, с которой ты разговаривала в саду?»
«Айса».
«Не знаю такую».
«Ее координатор Гортен», — припомнила я.
«Гортен, это Эйдар. Как у вас сегодня? У нас уже две с утра. Третья и первая сферы, А и И. И обе не удалось ликвидировать».
«Приветствую. С первым днем! — услышала я ответ. — У нас две подряд, одна за другой. Обе в третьем, обе А, но тоже выставили посты. Определенно что-то происходит. Что-то нехорошее».
«Оссим, это Эйдар. У нас две тревоги подряд, у Гортена тоже. Как у остальных?»
Главный координатор отозвался не сразу.
«Ночью ни одной, а с утра уже девять. Все в первой и третьей. И ни одну не ликвидировали. Еще одна — и придется объявлять желтый уровень. На связи».
«Что такое желтый уровень?» — спросила я.
«Опасность большого прорыва. Со средней вероятностью. Красный уровень — вероятность высокая. Черный — чрезвычайно высокая».
«И что будет, когда… если объявят этот желтый уровень?» — мне стало страшно, аж руки задрожали.
«Все ликвидаторы должны быть в полной готовности. Во всех трех мирах. То, что в нашем пока тихо, ничего не значит. Он самый стабильный из них, но если везде начнет рваться, достанется и ему. А если прорыв будет большим, в нескольких местах одновременно, помогать ликвидаторам придется всем. И наблюдателям, и координаторам».
«Ничего себе! — поежилась я. — Такое уже было? При тебе?»
«Дважды. Один раз здесь, второй — у вас. У нас по всему миру прошли мощные стихийные бедствия, от лесных пожаров до извержений вулканов. И государственный переворот в Юстике. С большим количеством жертв. А у вас — ковид и прочие сопутствующие вещи. Боюсь, Лиза, сегодня мы домой не попадем».
* * *
— Мы отработали две смены, и поэтому завтра нам положен дополнительный выходной, — сказал Эйдар, когда мы вышли в сад.
— Хорошо, — зевнула я, наслаждаясь возможностью говорить вслух, а не мысленно. — Наверно, просплю весь день. Надеюсь, такое будет не слишком часто.
— Трудно сказать, — Эйдар покачал головой. — Каждое не ликвидированное сразу истончение — это опасность нового. Пятнадцать раз в двух мирах за неполные сутки — это очень много. И без возможности оперативного вмешательства. Значит, будут еще. И в этом мире тоже. Теперь все исправит только большой прорыв. Нужно готовиться к нему в ближайшие дни. Может быть, и выходного не получится. Вызовут всех.
— Да, повезло мне, — я поежилась от ночной прохлады. — А это что?
У ограды вместо паромобиля стояло нечто вроде коляски, запряженной унылой гнедой конякой.
— Служебный транспорт, — усмехнулся Эйдар. — Кеппер не обязан ждать нас круглосуточно. Ничего, доедем.
Я чувствовала себя так, словно весь день таскала тяжелые мешки. Казалось бы, определение координат требовало лишь ментальных усилий, но каждая мышца ныла, как гнилой зуб.
— Ужинать будешь? — спросил Эйдар, когда мы вошли в дом.
— Нет, — от одной мысли о еде замутило. — Упасть и спать! Буди, только если понадобится на работу.
Сил не хватило даже на душ. Разделась и рухнула в постель, но сон получился рваным, похожим на рыхлые облака. Сквозь прорехи пробивалась все та же ноющая боль. И только ближе к утру мне удалось уснуть по-настоящему.
Разбудил меня Аллан. Точнее, его взгляд. Он сидел у кровати на стуле и смотрел в окно.
— Доброе утро, Лиза, — сказал он, погладив меня по руке. — То есть добрый обед. Уже давно день. Папа не разрешил будить тебя. Я и не будил. Можно немного полежать с тобой?
 
Он устроился поверх одеяла, я обняла его и осторожно перебирала рыжие кудряшки. И думала о том, что Эйдар прав. Время пройдет быстро, придется расставаться. Я уже привязалась к нему, а что будет через три года?
Полежав еще немного, я все-таки встала. Привела себя в порядок, съела в столовой очередное невкусное блюдо и вышла с Алланом в сад. Эйдар куда-то уехал, но я обрадовалась возможности отдохнуть и от него. Находиться с ним рядом — это уже само по себе было работой.
Аллан возился в песочнице, а я сидела на лавочке, грелась на солнце и пыталась привести в порядок растрепанные первым рабочим днем мысли и чувства.
Сейчас вокруг было так спокойно, так безмятежно. Солнце, легкий ветерок, бабочки над цветами, высоко в небе юркие птицы. А на душе тяжесть. Нет, это была не та мутная тоска, о которой говорил Эйдар. Я испытывала ее не раз — как предчувствие чего-то ужасного, непоправимого. И оно действительно происходило, хотя и не со мной. Это были прорывы сущностей, сказал Эйдар, женщины чувствуют именно их. Однако сейчас меня грызло что-то другое.
Кажется, я попала в этот мир, на эту работу в недоброе время. И этот безмятежный день — как затишье перед бурей. Как последние часы перед извержением вулкана. Темные сущности представлялись мне безобразными слизистыми монстрами с огромными зубами, которыми они грызли пространство и время, раздирая их в клочья. Они уже были рядом, совсем близко, в нескольких миллиметрах и секундах. Еще немного — и миры вздрогнут, когда черная сила затопит их, заставляя людей ненавидеть и убивать друг друга, когда стихии обрушат всю свою мощь, сметая все на пути. И только стражи смогут обернуть эту силу против нее самой, латая ею прорехи в мироздании.
Что-то вроде невольной гордости шевельнулось во мне — потому что я одна из них. Потому что могу хоть как-то помочь. Помочь всем людам. И Эйдару…
Гордость тут же вытеснило раздражение — такое же невольное. Эйдар привлекал меня и бесил одновременно. Причем эти два чувства были тесно связаны. Он бесил меня, потому что привлекал, и привлекал… потому что бесил. Резкий до грубости, бесцеремонный, бестактный, прямолинейный, как рельс. И все же я находила в нем что-то такое… То, от чего внутри сладко вздрагивало. Было в этом что-то глубоко неправильное, но я ничего не могла поделать. Оставалось надеяться на то, что смогу удержать это отношение на какой-либо более-менее безопасной грани. Потому что влюбиться в него по-настоящему стало бы для меня катастрофой.
— Елизавета! — на дорожке в формальном полупоклоне застыл Пакстон. — Приехал портной.
А вот теперь внутри дрогнуло уже иначе. В другом отделе этого самого «внутри» — более приземленном. Чертов Тенмар будил во мне ощущения, не требующие сложного анализа. Однако именно в этом и заключалась главная сложность.
— Благодарю, — кивнула я. — Аллан, пойдем домой.
— Ну Лиза, — заныл он, — я не наигрался.
— Пакстон, пусть Изелла придет сюда и побудет с ним, — попросила я.
Дожидаясь няню, я постаралась взять себя в руки.
В конце концов, разве мне мало встречалось привлекательных мужчин, достойных занять почетное место в галерее эротических фантазий? Это просто еще один из них, ничего более. Я подписала контракт. Мой фиктивный брак — это тоже часть работы. Завести интрижку так, чтобы о ней никто не узнал, у меня не получится, не стоит и пытаться.
Наконец появилась Изелла, и я пошла в дом, говоря себе, что буду абсолютно спокойной и сдержанной. Однако все мои благие намерения рухнули, едва я вошла в комнату.
Тенмар сидел в кресле и листал журнал, но мгновенно вскочил при моем появлении.
— Добрый вечер, Елизавета, — улыбнулся он. — Я привез твою одежду. Примерь, мне надо посмотреть, все ли в порядке теперь.