Препод 6 (СИ)
Вот кстати в руки попалось пухлое письмо от неё самой с официальной печатью придворного мага.
Распечатав его, я бегло пробежал глазами бумаги, убеждаясь, что это очередной отчёт о проделанной работе, которые она скрупулёзно направляла в мой адрес каждую декаду. Отложил в сторону.
Потянулся за следующим, заполненным твёрдым каллиграфическим почерком.
«Ректору магического колледжа Тингланда…»
«Ого, — подумал я, читая, — не верховному, а именно ректору. Понятно почему переслали сюда».
Принялся читать дальше.
«Я, маг в третьем поколении, Святовид Рабандон, и со всей твёрдостью и убеждением заявляю, что вы, нелюбезный сударь, худшее, что могло произойти с магическим образованием в стране…»
А вот это было что-то новенькое. Почесав затылок, я продолжил чтение, которое становилось всё интересней и интересней.
«Империя это образец выверенной и чёткой подготовки будущих магов… Лучшее, что можно было дать одарённым… Ваш популистский подход к обучению, погубит нашу молодёжь… Отказ от имперской программы сделает неконкурентными наших выпускников и поставит в положение отстающих…»
И так далее и тому подобное. Я выхватывал глазами отдельные куски длинного письма и всё больше убеждался, что имею дело с махровым консерватором и ретроградом.
Если честно, то казалось, что подобных персонажей я тут не встречу, большинство из тех, с кем я встречался в столице, были обеими руками за изменения, но тут, похоже, посчастливилось попасть на лицо полностью довольное своим положением.
Маг в третьем поколении означало, что с самого детства этот субъект варился в среде полностью пропитанной имперской системой, впитавшего её, можно сказать, с молоком матери. И вот теперь, он, ничуть не смущаясь, бросал в мой адрес обвинения, не забывая пройтись и по моей личности.
Мне, — верховному магистру Тингланда, главе гильдии и одному из сильнейших огневиков даже не страны, может даже и мира!
Тут я, помотал головой, отгоняя непонятно откуда накативший гнев, застивший разум. На секунду даже захотелось немедленно полететь к этому Святовиду и популярно ему объяснить, что он не прав. Пепел потом только сдуть ветром. Но нет. Раз уж я сам декларировал равенство всех магов, нужно его соблюдать. Магистр или не магистр, всё равно.
Плюнув, небрежно швырнул письмо в сторону, уже более бегло просмотрел остальные. Что удивительно, Рабандон в своём возмущении оказался не одинок, попалось ещё три похожих письма. Тут я задумался, а сколько подобных тогда приходит Ланике? Если до сюда доходит лишь малая часть?
Ну а остальные, по большей части, оказались обыкновенной рекламой. Сразу с десяток предприимчивых средневековых бизнесменов наперебой предлагали свои услуги для обеспечения меня самыми важными и нужными предметами роскоши и продуктами, как бы сказали в моём мире, премиального сегмента.
Я немедленно вспомнил симпозиум в Итонии, поднялся и собрав письма в охапку, тут же, не раздумывая, закинул в камин. Отряхнул ладони, наблюдая, как те корчатсяи мгновенно чернеют, пожираемые пламенем, тихо буркнул:
— Обойдёмся без свинохренов.
Разобравшись с этим, немного повеселел, ещё немного погрыз печенек, потягивая отвар, наслаждаясь минуткой ничего не делания. Затем дождался прокатившегося по корпусам колледжа гонга, сигназизирующего о начале занятий и пошел на обход.
События с пропажей гончей показали, что теперь мне придётся контролировать не только свою группу, но и весь колледж. Логично, я, всё-таки, ректор. Вот только одно дело им считаться, а другое, быть. А это значит, держать руку на пульсе и понимать, хотя бы в общём, что происходит на всех курсах. А не как раньше.
Беда была в том, что опыта подобного у меня не было и приходилось самому учиться на ходу, набивая шишки и совершая ошибки.
Коридоры учебного корпуса были пусты, только из-за дверей аудиторий слышались негромкие голоса преподавателей.
Пару минут постояв под дверью лекционки где Карен читала общую магию, довольно кивнул. Девушка, хоть и оказалась выбита из колеи поступком своих студентов, быстро оправилась. Говорила уверенно и чётко.
Вышел на площадь, критически оглядывая её. Но, за исключением пары каких-то бумажек, носимых ветром, там было чисто.
Свернув к тренировочной площадке, понаблюдал за носящимися по ней паладинами и издалека помахал рукой жене. Алиса увидела, коротко отмахнулась в ответ, но тут же снова переключилась на своих подопечных, вызывая лёгкое чувство досады. Работа с горцами её так увлекла, что она дневала и ночевала с ними, ко мне заявляясь всего пару раз в декаду, исполнить супружеский долг и тут же умчаться обратно. А ещё от её восторгов, по поводу того, какие суперсолдаты из них получаются, у меня уже уши вяли.
Как-то даже немного странно получалось. Три жены и четвёртая на подходе, а сплю преимущественно один. Злотана вечно в Империи, мутит что-то своё с канцелярией, попутно приумножая личный капитал. Вот недавно в письме хвасталась, что на месте сгоревшего особняка Марнгаузе, построила элитную гостиницу с игорным салоном для богачей из верхнего города и приезжей аристократии.
Надо будет, кстати, поинтересоваться, папа Силланы, господин Полдарк зуб не заимел на мою супругу за конкуренцию в бизнесе? Впрочем, его заведение располагалось в Нижнем городе и было рассчитано на горожан среднего достатка, поэтому слишком сильно по его карману это ударить не должно было.
Селестина тоже пропадает чёрти где. Но тут понятно, обязанности адмирала и сестры короля с неё никто не снимал, тут я был не в претензии, так и предполагал, что видеться мы будем раз в полгода, не чаще.
Под такие мысли пошел обратно, но тут же с удивлением проводил взглядом одного из подсобных рабочих нашего старосты, что взмыленный пробежал мимо меня, таща ведро воды.
«Пожар, что-ли?» — нахмурился я, поспешив за ним.
Но всё оказалось куда прозаичней. На задней стене учебного корпуса кто-то написал большими красными буквами, — «Василен — дуб, к ученью глуп!» И возле сего остроумного пассажа стоял сам Серафим и пара рабочих, пытающихся надпись со стены стереть. Но, судя по той, получалось у них не очень.
— Господин ректор!
Увидев меня, староста с возмущение потыкал в надпись:
— Поглядите, что творят!
— Нда… — протянул я, изучая дело чьих-то шаловливых рук.
Подойдя, поскрёб ногтями и хмыкнул, надпись сходить не желала. Изучение в магическом зрении догадку подтвердило. Краску не просто нанесли на стену, её ещё и в единый монолит с камнем объединили, упрочнив до каменной твёрдости. Интересное решение и, главное, я пока не понимал, как это было сделано. Словно краска впиталась в камень, смешавшись молекулами с ним. Остаточные магические эманации вились в воздухе, но всё, что я, пока, установил, что применялась магия не земли, как можно было подумать, а воды.
— Тряпка тут не поможет, — вынес вердикт я, — только зубилом вырубать, но будет некрасиво.
— С надписью тоже как-то некрасиво, — буркнул Серафим, — если оставим, студентики этак к концу декады все стены нам распишут всякими непотребствами.
— Тоже верно, — вздохнул я, пытаясь сообразить, как без ущерба для казённого имущества решить проблему.
Спустя пару минут плюнул и закрыл кусок стены иллюзией.
— И поищите автора, — напоследок произнёс я, — скорее всего это одарённый или одарённая с способностями в магии воды.
На этом обход колледжа я посчитал оконченным и поспешил к своему «Быстролёту», чтобы успеть проверить ещё и за его пределами.
* * *Амулет заискрился, разряды электричества изломанными дугами хлестнули по земле и следом толстая, с руку, молния выстрелила, впиваясь в границу мертвой зоны. Находясь на безопасном отдалении, я внимательно проследил за работой защитного устройства, еще раз удостоверяясь, что все идёт штатно и граница зоны не увеличивается.
И всё, вроде было нормально, но меня не покидало тревожное ощущение, какое-то шестое чувство, обострявшееся с приходом сюда, но я пока не мог понять, что именно. И это заставляло раз за разом наблюдать за работой нашей линии защиты ища намёки на сбой. Пока всё было в порядке, но странное чувство всё никак не хотело отпускать.