Магистр ордена Святого Грааля

Умиленные высочайшим приемом рыцари древнего ордена избрали российского императора, государя-рыцаря своим гроссмейстером, кое звание российский самодержец соблаговолил от них принять.
Отныне полное титулование государя императора включает 51 титул и должно писаться:
«Мы, Павел Первый, Император и Самодержец Всероссийский: Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский… (Граф пропустил с дюжину строк, но и еще оставалось немало.)…Наследник Норвежский, Герцог Шлезвиг-Голштинский, Сторнмарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский, Государь Еврейский и Магистр Державного Ордена Святого Иоанна Иерусалимского, и прочая, и прочая, и прочая».
— —
Генерал-фельдмаршал граф Суворов-Рымникский со своим корпусом по-прежнему одерживает победы над французским генералом Масеною, загнавши того в высокие Альпийские горы…
(Обольянинов уж знал, что все обстоит ровно наоборот — больно долго шли вести в Россию из тех мест, перепутываясь по дороге.)
…выражая уверенность, что славный поход графа обернется для французских супостатов тем же, чем обернулся для турок Измаил, и что суворовский «штык-молодец» наконец обеспечит порядком погрязнувшую в разврате революции Европу…
— —
По высочайшему указу званые обеды в Санкт-Петербурге разрешается давать не ранее часу и не позднее двух часов пополудни.
— —
Правительствующим Сенатом дано пояснение касательно телесных наказаний, применяемых к лицам дворянского сословия.
Сие никак не стоит в противоречии с Указом о вольностях дворянских от 1762 года, ибо наказуемого прежде того лишают дворянского звания, а, потерявши звание, оный теряет вместе с тем и право на личную неприкосновенность…
— —
…в пример другим генералу Врангелю высочайшим указом объявить строгий выговор…
Этого уж граф Обольянинов решительно не понимал. Старый генерал Врангель приказал долго жить еще в прошлом месяце. Как же собираются выговаривать покойнику «в пример другим»? Это при том что, по словами древних, de mortuis aut bene, aut nihil [32]. И как, любопытственно, сие действо будет выглядеть?
Не умея этого понять, граф, как и советовал ему Пален, стал смотреть последнюю страницу газеты, где обычно печатали о происшествиях.
То, что в начале, было ему известно и без газеты.
…числа совершено странное убийство поручика конной гвардии Спирина. При входе в дом на голову ему упала тяжелая каменная балка, приведшая поручика к гибели.
Упала же она не случайно, а по умыслу, будучи хитроумным способом привязана к потолку и…
Ладно, ладно, знаем…
«Совершенное осьмью неизвестными нападение на мальтийского рыцаря барона фон Штраубе…»
Тоже знаем… Вот!..
…Игравшимися у реки Малая Невка детьми, к ужасу окружающего населения, обнаружены и выловлены из воды четыре человеческие головы, отчлененные от тел.
Лица оных голов до такого состояния обезображены рыбами и раками, что опознать их принадлежность едва ли…
Тут имелось над чем призадуматься. Обезглавленных трое, а голов четыре. Одна явно выходила лишняя…
Впрочем, разгадка сей странности была в другом углу той же газетной страницы.
…Тело одного из разбойников, напавших… числа на мальтийского рыцаря, за отсутствием кого-либо пожелавшего оное похоронить по христианскому обряду, было помещено в анатомическом театре для обучения будущих лекарей.
Однако же спустя два дня голова от тела была кем-то отчленена и исчезла.
Попечитель анатомического театра видит в том безбожную шутку кого-либо из школяров, посещающих оное заведение, и ищет среди них, особо среди настроенных афеистистически, наиболее же пристально — среди не ходивших к исповеди более двух лет, но покуда ни один из них в сем проступке не сознался.
Обыск, произведенный с согласия попечителя у них в жилищах, также не дал результатов…
 
«Не там, не там ищите, господин попечитель! — мысленно проговорил граф. — У детишек бы поучились, в Малой Невке — вот где вам бы поискать!»
Столь безбожный поступок заговорщиков (а граф ничуть не сомневался, что сие сотворили именно они) говорил об их отчаянности и решимости на любые действия.
И везде-то у них были сообщники, даже в анатомическом театре!..
Нашел он также и беспалого — на серединной колонке газеты. Только, увы, находка эта была уже вовсе для Тайной экспедиции бесполезна.
…В трактире на Нарвской стороне было обнаружено бездыханное тело в мундире Измайловского полка. Судя по синим пятнам на лице, медик полицейской части предполагает как причину смерти действие сильного яда. Тот же самый яд был обнаружен в бутыли вина, стоявшей на столе рядом с покойником.
В умершем вскоре был опознан прапорщик Измайловского полка Заведомский, известный на весь Санкт-Петербург как игрок и бретер. Видимо, бретерским поединком объяснимо и отсутствие у покойного двух пальцев на прелой руке, явно незадолго до смерти отрубленных.
Как попал оный прапорщик в трактир и кем со вершено отравление, в полицейской части выявить не удалось…
Решительны, ничего не скажешь, решительны были заговорщики! Своих порешать, дабы концы в воду!..
Ну да что им какой-то бретер-прапорщик! Мелкая фишка в большой игре, кою, раз уж пошла такая баталия, и за фук отдать не жаль.
Вот если бы выше повелительного паленского ногтя провести розыск!..
Но сие допустимо было только в мечтаниях. Тот властный генерал-губернаторский ноготь защищал оных лиц понадежнее крепостных стен.
И граф с недовольством отшвырнул от себя бесполезную более газету.
* * *
На очень мятом, словно жеваном листке:
…Смотри, друг мой, что мне удалось раздобыть. По штилю не Державин, конечно, однако же…
 
 
Не венценосец он в Петровом славном граде,
 
А варвар и капрал на вахт-параде.
 
— —
 
Нет, Павлуша, не тягайся
 
Ты за Фридрихом Вторым:
 
Как ты хочешь умудряйся —
 
Дон-Кишот лишь перед ним.
 
— —
 
Дивились нации предшественнице Павла:
 
Она в делах гигант, а он пред нею карла.
 
— —
 
Не все хвали царей дела.
 
— Что ж глупого произвела
 
Великая Екатерина?
 
— Сына!
 
 
Каково?!.
Однако ж при себе смотри не держи, сожги тотчас да пепел развей. А коль желаешь, перед тем выучи на память — очень даже позабавишь господ офицеров, с коими водишь знакомство, чтоб знали, что и мы, гражданские чины, не лыком шиты.
Да гляди не попадись — за такие шуточки одною ссылкой в имение не обойдешься.
Почерк мой ты знаешь, а отчего не подписываюсь — тебе и самому должно быть понятно.
К сему на другом листе приписка:
Изъято мною из горла у коллежского секретаря Ковыряева, ныне преставившегося.
Давно приглядываясь, что оный Ковыряев, находясь в присутствии, что-то постороннее читает и прихохатывает, я по праву старшего в чине потребовал от него предъявить читаемое.
В ответ на что Ковыряев, испугавшись, бумагу скомкал и возжелал ее проглотить. Господь, однако, сему воспрепятствовал: глотаючи, коллежский секретарь поперхнулся, потерял дыхание и стремительно тут же, в присутствии, помер.