Честная игра (ЛП)

— Не похоже, что молчание о чем бы то ни было тоже помогло. — О чем именно он умалчивал? Зло, вспомнила она. — Это как в «Гарри Поттере»?
Он повернулся к ней.
— Что?
— Это как в «Гарри Поттере», — повторила она. — Не произноси имя Волан-де-Морта, потому что можно привлечь его внимание?
Он задумался на минуту.
— Ты имеешь в виду детскую книгу.
— Я должна заставить тебя смотреть больше фильмов, — сказала она. — Они бы тебе понравились. Да, я имею в виду детскую книгу.
Чарльз покачал головой.
— Все не совсем так. Если заметить некоторые вещи, то сделаешь их более реальными. Но они уже реальны для меня. Если ты их заметишь, они могут стать реальными и для тебя, а это было бы нехорошо.
Внезапно она все поняла. Чарльз однажды сказал ей, что не произносит имя своей матери из страха, что это привяжет ее к этому миру и не позволит перейти в следующий. Он сказал, что призраков нужно оплакать, а затем отпустить. Если вы держите их при себе, они становятся несчастными и злыми.
— Призраки, — сказала она, и он резко вздохнул и отошел от нее ближе к окну.
— Не надо, — резко сказал Чарльз. Она бы огрызнулась на него, если бы не вспомнила, что, когда он разорвал их связь, он беспокоился о ней.
— Хорошо, — медленно произнесла Анна. — Но ты чувствуешь себя лучше, чем до того, как мы приехали сюда. Верно?
Если ему становилось лучше, он справлялся с этим.
Он снова задумался, прежде чем ответить.
— Да. Не очень хорошо, но лучше.
Анна обняла его сзади за талию и вдохнула его запах.
— Я больше не буду говорить об этом, если ты пообещаешь мне кое-что.
— Что?
— Если снова станет хуже, ты скажешь мне или Брану.
— Я могу это сделать.
— Хорошо. — Она отряхнула его рубашку сзади, словно хотела расправить ткань, а не коснуться его. — Спать или завтракать? — спросила она. — У нас есть два часа, прежде чем ФБР отвезет нас в морг.
От маленького, накрытого простыней тела несло гниющей плотью, солью и рыбой. Но ничто не могло полностью заглушить стойкий запах ужаса. Судя по размеру трупа, Анна решила, что жертве около семи или восьми лет.
Анна изменилась из-за причиненного над ней насилия, как физического, так и психического. Она три года жила в стае, которую возглавляли сумасшедшие, и за то время желала смерти, как избавления от боли. Благодаря Чарльзу все изменилось и Анна оценила иронию в том, что палач маррока и самый страшный оборотень в мире, обеспечил ей безопасность и подарил желание жить.
Но Анна знала, что такое смерть. В морге пахло ею, а также антисептиком, латексными перчатками и биологическими жидкостями. Когда они вошли в маленькую смотровую, к смеси добавился запах маленького мальчика, который должен был играть со своими друзьями, но вместо этого лежал на столе для вскрытия.
Рядом с Анной братец волк тихо зарычал, но никто из людей его не услышал. Чарльз снова был в обличье волка. Анна запустила пальцы в шерсть на его загривке и с трудом сглотнула, пытаясь сосредоточиться на чем-то, кроме маленького тела на столе. Даже беспокойство о ее паре было лучше, чем мертвый ребенок.
Чарльз пообещал, что скажет, если ему станет хуже, но не восстановил связь между ними и не мог разговаривать с ней, находясь в обличье волка.
— Его семья должна была забрать его сегодня, — сказал впустивший их мужчина. На нем была чистая и свежая медицинская форма — либо он только пришел на работу, либо переоделся ради них. — Когда я объяснила им, что оборотень предложил поискать улики, которые мы не смогли найти, она согласились оставить его здесь до завтра.
— Вы не сказали его родителям, что я тоже буду здесь? — спросила ведьма, которая выглядела так, словно вышла прямо из ситкома 1970-х: средних лет, немного миниатюрная и взъерошенная, с волосами яркого рыжего оттенка и в мешковатой одежде. — Оборотень умолял ведьму прийти, и вы даже не подумали упомянуть меня? — В ее голосе слышалась смертельная угроза, и Анна могла думать о ней как только как злой фее из сказки о спящей красавице, которая обиделась, потому что ее не пригласили на торжество.
  
Анне не нравились ведьмы. От них пахло чужой болью, и им нравилось создавать проблемы. Но даже если бы эта женщина не была ведьмой, она вряд ли ей понравилась бы.
Она не обращала внимания когда Лесли познакомила их контактом в морге, впитывая запахи этого места. Но у доктора Фуллера на халате был бейджик с именем.
— Мальчик из баптистской семьи. Они и на оборотней были не очень согласны. Сомневаюсь, что они хорошо воспримут идею о ведьме.
Ведьма улыбнулась.
— Скорее всего, нет, — весело согласилась она, как будто и не обиделась мгновением раньше.
Айзек предупредил Анну, что выбранная им ведьма немного неуравновешенна. Он также сказал ей, что ведьма не так уж сильна, поэтому не могла причинить серьезного вреда. У него была другая ведьма, которая иногда работала на стаю, но была скрытной и намного опаснее. Кейтлин, присутствующая здесь ведьма расскажет им все, что выяснит, просто чтобы доказать свою ценность. Другая ведьма оставила бы всю информацию при себе, чтобы использовать потом или просто для собственного развлечения, что не принесло бы Лиззи никакой пользы.
— Скажите им, что мы ценим их сотрудничество, — сказал Хойтер, младший агент КНСО, который пришел, когда они ждали ведьму перед моргом. Он утверждал, что кто-то упомянул ему, что они собираются осмотреть тело, но, судя по недовольству Лесли, проболталась не она.
Гольдштейна вызвали в полицейский участок Бостона участок, чтобы обсудить дело, так что Хойтер был пятым человеком в их компании. Если бы их было больше, они с трудом смогли бы поместиться в маленькой комнате.
Доктор Фуллер откинул простыню.
— Джейкоб Мотт, восьми лет. Вода в его легких означает, что он утонул. Бегуны нашли его на берегу Касл-Айленда рано утром. Его родители сказали, что у него не были проколоты уши, так что скорее всего убийца проколол оба уха, хотя бирка была только на левом ухе.
Анна не сильно прислушивалась к словам. Они были неважны рядом с маленьким телом, лежащим перед ними. Кроме того, Чарльз запомнит каждое слово, а она не хотела этого помнить.
Джейкоб был в воде, и его ели рыбы, хотя ему уже было все равно. По сравнению с тем, что сделали ранее с этим мальчиком, рыбы были пустяком. Анна знала, что все умрут, но смерть может быть болезненной. Смерть Джейкоба была очень тяжелой.
Ведьма протянула руку и с таким возбуждением коснулась тела, что Анна даже в человеческом обличье это учуяла.
— Ох, — промурлыкала Кейлтин, и доктор резко замолчал. — Ты был кому-то прекрасным ужином, не так ли, дитя мое?
Она уткнулась лицом в грудь мальчика, и Анне захотелось оттолкнуть ее. Вместо этого она скрестила руки на груди. Нет смысла отрывать голову ведьме, пока они не получат от нее то, что им нужно. Джейкобу было все равно, что сделает ведьма.
— Кто-то был непослушным мальчиком, — сказала ведьма, проводя пальцами по серии символов, вырезанных на бедре ребенка. Она отвернулась и начала напевать «Это маленький мир», проводя пальцами по отметинам на теле. — На спине определенно есть что-то еще, — сказала она, глядя на доктора.
Он молча кивнул, и она перевернула тело Джейкоба на живот. Ведьма была сильной, несмотря на то, что выглядела миниатюрной. Но двигать трупы было тяжелее чем живых.
Ведьма сказала, что на обороте было больше символов и следов насилия. Анна с трудом сглотнула.
— Все было сделано перед смертью, — счастливо сказала ведьма. — Кто-то забрал твою боль и твой конец, не так ли, малыш? Но они были очень небрежны. Не профессионалы. — Она нежно провела рукой по телу мертвого мальчика. — Я знаю это. Плохая Салли Рейли. Она была не очень талантливой ведьмой, не так ли? Но она написала книгу и попала на телевидение, после чего написала еще больше книг и стала знаменитой. Хорошенькая Салли продала свои услуги, а потом умерла. Это и должно было произойти с плохой ведьмой, которая нарушила все правила.