В тишине космоса нам не рады (СИ)

— Неплохо, неплохо, — кивнула одержимая, — это какой по счету?
— Двести тринадцццатый отряд подопытттных, — ответил профессор, — мы ожидали, будет сссложнее.
Могу понять. До этого люди работали с оцифровкой мозга для создания ИИ, и этот процесс для копируемого смертелен. А тут обратная процедура, а пользователь должен не просто выжить, но и стать умнее. И процесс должен быть безопасным, если мы хотим его использовать повсеместно, в том числе и на несовершеннолетних. И в создании такого механизма быстрого обучения определенно есть прогресс, как сообщили из лаборатории. Одним из факторов успеха стал сон добровольца, чтобы пользователь лучше воспринимал информацию и не отвлекался.
— Загрузка завершена. Можно будить, — сообщид ассистент через минуту, показывая приходящие в норму показатели, — жив, относительно здоров. И должен быть в своем уме.
Что же, посмотрим.
— Присступайте, — согласился профессор.
Введена химия, и пользователь, мужчина в тюремной робе, начал просыпаться.
— Что за память и навык ему имплантировали? — уточнила одержимая, — он не сможет солгать?
Профессор усмехнулся, глядя через одностороннее зеркало на подскочившего с койки «добровольца». Он в панике начал осматриваться, дергаться.
— Не сможет, — кивнул ассистент, нажимая кнопку. Раздался низкий гул. Пациент подскочил, и начал бешено оглядываться, попытался выглянуть через окно на двери, искать источник звука, подрагивая.
— Их нет? Эти крики, эти твари. Их нет? Этот звук. Они прилетели! Выпустите меня! Выпустите! Быстрее! Я не хочу, чтобы они были здесь! Такие… Такие… Эй, есть кто живой? Эй?
Удовлетворенный реакцией, ученый нажал на тумблер. Раздался стрекот зараженных инсектоидов. Мужчина спрятался на кровать, судорожно оглядываясь, увидел динамик, нашарил под кроватью метательный нож и без замаха положил его точно в цель, звук прекратился. Заработал второй динамик, на этот раз шаги.
— Нет, нет, они меня не найдут, не услышат! — прошептал мужчина, забиваясь глубже, потом ныряя под кровать, заматываясь одеялом.
Потом вылез, подпер дверь креслом (колонна уехала в люк в полу) и снова скрылся под кроватью, дрожа.
Пока ученые в полном восторге записывали результаты, я поинтересовалась у Ялорая:
— Что-то из воспоминаний жатвы?
Инсектоид заскрипел:
— Верно, машина. Атака на наш подземный комплекс. Убили всех, обратили в оболочки.
С вами все ясно, господа вивисекторы. Знает же, что люди нагрузку чувств и эмоций от осознания уничтожения цивилизации от первого лица переносят плохо, скажем так. Это не просто изображение, пользователь буквально переживает события, чувствует, как умирают все вокруг, ощущает вкусы и запахи.
Я точно знаю, что командование тестирует и иные применения технологии, кроме обучения. И как инструмент пыток (не слишком удачно, нужно постоянно контролировать, чтобы объект не сошел с ума), и для попыток переписать личность на заранее записанный шаблон (вот тут все упирается в то, что мозг получает серьезный урон от такой перезаписи, и цель долго не живет). Но ученые СВР — ребята упорные, и уже пытаются решить проблему с помощью имплантов. Это дело будущего.
Меня же теперь интересует другая лаборатория. В ней четыре излучателя с помощью системы линз ведут голубой лазер к массивному экспериментальному орудию. Массивной лучевой пушке, прототип человеческого энергооружия комбинированного действия для наземной техники. Ученая, отвечающая за проект, и одержимая расположились у терминала за защитным экраном.
— В этот раз вы привезли нам новые радиаторы, куратор.
Одержимая кивнула.
— От контакта с радиатором уже двое получили обморожения.
Женщина вздохнула.
— Я не слышала об этом. Кто на этот раз?
— Грузчики, — легко ответила моя кукла, — один умник решил, что инструкции нужны не для того, чтобы их читать. Пальцы промерзли до кости, он еще и сломал лед. Ну, будет покупать протез за свои.
Ученая, блондинка за сорок в костюме и очках дополненной реальности, тихо выругалась.
— Отвратительная некомпетентность. На что они надеялись с таким подходом?
  
Вот и я не знаю. Радиатор охлаждает тестовую камеру объемом двенадцать кубометров с плюс двадцати до минус двадцати за две минуты с учетом работы системы кондиционирования в форсированном режиме. Рука рабочего, находясь в прямом контакте с материалом, замерзла очень быстро, после чего тот уронил оборудование вместе с пальцами. А так как это следствие его тупости, это не страховой случай, он еще и должен останется. Думать надо, в лаборатории работаешь. Но это не имеет отношения к тесту, так что можно начинать.
— Техническая зона — тестовой. Можете начинать.
Отлично. Мы обе посмотрели вниз, из расположенного уровнем выше стакана в тоннель, где в длинном стометровом тоннеле стоял излучатель. В конце тоннеля расположены мишени — пластины из разных материалов. Гранит, бетон, сталь, Титан-А. Получив моё разрешение пальцы женщины забегали по клавиатуре.
— Генераторы в норме, излучение стабильно, перегрева нет. Линзы… в норме. Запускаю излучатели. Есть.
От генераторов к орудию ударили голубые лучи, сфокусированные внутри установки в единый лазер. И от орудия вдаль направился уже более плотный ярко-синий луч. Судя по облаку дыма и раскаленной жидкости, пошло плавление мишени.
— Первая фаза завершена, куратор. Стандартная линза, наблюдаем перегрев. Мишень поражена. Можно переходить на рабочую мощность.
Я кивнула, подтверждая сказанное по приборам.
— Вижу, охлаждение неравномерно, внутренняя часть линзы остывает медленнее. Начинайте, это тоже часть теста.
Женщина кивнула, включила поляризацию очков и нажала на большую красную кнопку. Орудие натужно загудело, а затем с шипением по лазеру пронеслась голубая точка и с яркой вспышкой ударила в гранитный блок.
— Есть попадание.
Я кивнула. В гранитном кубе появилась оплавленная дыра примерно полутораметрового диаметра. Все в рамках ожидаемого. Пока тест идет по плану.
— Давайте, второй залп. Линза цела?
Женщина посмотрела на показания.
— Перегрев внутренней поверхности, десять секунд на остывание.
После остывания прошел еще один выстрел. И еще. На четвертый орудие перешло на беглый огонь, а линза начала трескаться и взорвалась. Ученая покачала головой.
— Вот так всегда. Сам по себе лазер еще выдерживает, хоть и греется. А вот при передаче по лучу сгустка, нарушает структуру.
А сгусток это важно. Он резко повышает урон цели. По сути передача по лазерному лучу, как по направляющей, энергии — это путь к созданию более стабильного лучевого оружия для атмосферной техники. Вот только линзы от такого обращения плавятся. И радиаторы на технику нужны компактные, но мощные. Установить энергосистему, как на корабль, мы не можем.
— Монтируйте вторую линзу. Посмотрим, что сможет она.
Ученая отдала команду и поинтересовалась.
— Как думаете, получится?
Я только руками развела.
— В теории да. На практике, мы еще не тестировали этот материал при таких нагрузках. Как он поведет себя в таких условиях, мы просто не знаем.
Теперь женщина смотрит на новую линзу с интересом. Сегментированная, сложная комбинация из линз и систем охлаждения из многомерного металла. Вытянутый механизм, основанный на композитных многомерных матрицах, что должно обеспечить куда лучшее поглощение излишков энергии. Пусть и ценой небольшой потери убойности лазера.
— Монтаж завершен. Мы готовы.
Замена заняла около часа, за это время и блок успел остыть. и рабочие заменили и его. Мы же успели заполнить несколько документов на списание уничтоженного во время тестов оборудования и докладную на одного не шибко умного грузчика. Ученая видно, что волнуется.
— Руководство будет недовольно, куратор. Если этот образец не сработает.
Я только отмахнулась.
— Это очень чистый образец.
— Которому не гарантирована стабильность. Вы сами сказали, что не знаете всех свойств материала.