Эликсир сущности (СИ)

— Это же князь Гостомыслов! — удивленно пробормотал я себе под нос.
Но следователь Прудников меня услышал и не растерялся.
— Взять его! — скомандовал он полицейским.
Разоблаченный Удашев швырнул бокал в Прудникова и кинулся бежать в темноту кулис. Полицейские, грохоча сапогами, бросились за ним. Зрители вскочили, кто-то пронзительно засвистел.
— Занавес! — громко стонал в ложе Кастеллано. — Мадре миа, дайте занавес!
  
— Где вы взяли зелье? — спросил я Муромцеву.
— Этот мерзавец прятал его в своей гримерной! А я нашла!
Я не стал спрашивать актрису, как она пробралась в гримерную Удашева. Решил, что сейчас важнее вызвать в театр Никиту Михайловича Зотова.
Все же, появление в столице наследника мятежного княжеского рода — дело Тайной службы, а не полиции.
Посылая зов Зотову, я машинально смотрел на сцену. И увидел, как ошарашенная стремительным развитием событий Джульетта тоже отпила вино из своего бокала.
Только этого не хватало!
Я схватил ликующую Муромцеву за плечи и развернул к себе:
— Вы подлили зелье в бутылку?
— Да! — радостно подтвердила она. — Как бы я добралась до его бокала? А что?
Тут она проследила мой взгляд и хищно улыбнулась.
— Ага! Теперь и роль Джульетты освободится!
Каким-то чудом Джульетта услышала наш разговор в гвалте зрительного зала. Ее глаза испуганно округлились, бокал выпал из руки. Осколки тонкого хрусталя разлетелись, сверкая в свете софитов.
Но больше ничего страшного не произошло. Джульетта всего лишь преобразилась в хорошенькую зеленоглазую блондинку.
— Эх, — разочарованно вздохнула Муромцева.
— Появление полиции тоже подстроили вы? — сгорая от любопытства, спросил я.
— Ага. Я подбросила Кастеллано анонимное письмо и велела прислать билеты в полицейский департамент. Иначе все узнали бы о его махинациях с ценами.
— Вы прирожденная интриганка, — расхохотался я.
Муромцева гордо улыбнулась, а зал продолжал бушевать.
— Позор! — густым басом заявила теща Прудникова. — Степан, проводи меня, не хочу больше здесь оставаться!
— Браво! — не обращая на нее внимания, кричали зрители. — Браво!
  
Глава 26
 
— Вы там деньги на лошадок ставить не вздумайте, Александр Васильевич! — озабоченно сказал Игнат, подавая мне галстук. — На ипподроме одни жулики, им бы только человека облапошить.
— Приходилось тебе бывать на скачках? — с улыбкой спросил я, разглядывая свое отражение в мутной глубине старого зеркала.
Тяжелую ореховую раму зеркала Игнат старательно натер пчелиным воском — теперь она блестела и вкусно пахла медом.
— Что мне там делать? — проворчал Игнат. — А только в газетах писали, как на ипподромах народ обманывают. Разве будут в газетах зря писать?
— Это верно, — еще шире улыбнулся я.
Не спорить же со стариком, который от всей души заботится обо мне?
— А Мальчика со скачек сняли? — спросил слуга.
— Сняли, — кивнул я.
Вчера за ужином мы вместе прочитали в газете программу императорских скачек. Мальчика в списке участников не было.
— Ну, и на что там смотреть тогда? — нахмурился Игнат. — Все равно нашему Мальчику ни один конь в подметки не годится.
— Так у лошадей нет подметок, — расхохотался я. — Только подковы.
Искренние переживания Игната были мне приятны. Но и судейскую комиссию я хорошо понимал. Заявить на императорские скачки магического огнедышащего коня — значит, спровоцировать такой скандал, каких давненько не видала столица.
— Вы к обеду вернетесь? — привычно спросил Игнат, подавая мне пиджак.
— Не уверен, — улыбнулся я. — А вот вечером соберем гостей. Давно мы хорошенько не сидели. Список покупок я оставил на столе в кабинете. Посмотри его и добавь туда все, что еще нужно.
— Хорошо, ваше сиятельство.
На хмуром лице Игната промелькнула улыбка. Но тут же он снова озабоченно нахмурился:
— Ведьмак-то этот не заявится?
Он имел в виду туннелонца.
— Не знаю, — усмехнулся я. — Не нравится он тебе?
— Я ваших гостей не обсуждаю, — дипломатично ответил Игнат. — А только чем кормить-то этакую страхолюдину? Крови свиной разве купить в мясной лавке?
* * *
Императорский ипподром был устроен в Петергофе. Туда вела отличная дорога вдоль берега залива, так что я с удовольствием выгнал из гаража мобиль и сел за руль. Торопиться было некуда — первый заезд стартовал ровно в полдень, а сейчас солнце только карабкалось по прозрачно-синему небосклону. Кое-где синеву перечеркивали растрепанные пряди облаков, похожие на нечесаные седые космы — день обещал быть ветреным.
Слева от дороги тянулись пригородные дачи в зелени садов, справа блестела под солнцем серая рябь залива.
К концу поездки мое хорошее настроение волшебным образом превратилось в отличное. Даже поиски места для парковки не испортили его, хотя стоянка возле ипподрома была до отказа заполнена мобилями. На императорские скачки съехался буквально весь город.
К окошкам букмекерских контор тянулись очереди желающих испытать удачу, поставив несколько золотых на приглянувшуюся лошадь.
Игорь Владимирович ждал меня возле Южных ворот ипподрома. Дед был в строгом черном костюме, словно собрался на императорский прием. Свою знаменитую трость он небрежно крутил в руках.
— Доброе утро, Игорь Владимирович, — поздоровался я. — Вы уверены, что нам достанется местечко на трибунах? Кажется, зрители начали собираться еще с вечера.
— Нас ждет отдельная ложа рода Воронцовых, — улыбнулся дед. — С прекрасным видом на финишную прямую и холодным игристым. Здравствуй, Саша.
— У нашего рода есть своя ложа на ипподроме? — приятно удивился я.
— Тебе стоило бы почаще выходить в свет. Разумеется, у нас есть своя ложа на императорских скачках — так полагается по этикету.
Дед укоризненно покачал головой, но лукавая улыбка не сходила с его лица.
— Буквально на днях я выбрался в театр, — поведал я. — И что вы думаете? Спектакль был сорван магическим скандалом. Одно мое присутствие ставит светские мероприятия под угрозу.
— Не преувеличивай, — рассмеялся дед. — Жаль, что я не был на этом спектакле. Обо всех самых захватывающих происшествиях приходится читать в газетах. А это, как ты понимаешь, совсем не то, что увидеть все своими глазами. Ну, идем!
Служитель ипподрома с вежливым поклоном проводил нас в помещения под трибуной. Служебным коридором мы могли пройти в ложи, минуя столпотворение у обычного входа.
Ипподром — это ведь не только круг для скачек и места для зрителей. Здесь есть конюшни, которые широким крытым коридором соединяются с полем, букмекерские конторы, помещения для охраны, весовые, где лошадей взвешивают перед забегом, раздевалки жокеев, склады провизии, огромная кухня и много чего еще.
Целый мир со своими правилами и традициями!
Наши шаги гулко отдавались в пустом прохладном коридоре.
— Вам удалось договориться с казначейством о покупке алхимической мастерской Сойкина? — задал я вопрос, который больше всего волновал меня в последнее время.
— Это было не так уж трудно, — усмехнулся Игорь Владимирович. — Императорскому казначейству эти развалины без надобности. Сойкин тоже был рад от них избавиться. Ему теперь позарез требуются деньги на адвокатов, чтобы избежать каторги.
Игорь Владимирович испытующе посмотрел на меня.
— Саша, ты мог бы устроить мне встречу с туннелонцами? Сам понимаешь, такие талантливые алхимики встречаются редко…
— Я поговорю с ними, — улыбнулся я. — Но сомневаюсь, что магических существ заинтересуют деньги.
  
— Спасибо и на этом, — не стал настаивать дед.
Служитель открыл дверь, которая привела нас прямо в ложу. Перед нами расстилался огромный овал скаковой дорожки, отсыпанный желтым песком. Внизу бушевали трибуны, а в ложе пустовали удобные кресла, между которыми, на низком столике стояли хрустальные бокалы, заранее приготовленная бутылка игристого в ведерке со льдом и лежали программки скачек.