Спасите меня, Кацураги-сан! Том 5 (СИ)

— Значит, я из-за этого постоянно кашляю… — удивился Нарушито Тайто. — Точно, как раз два месяца. Именно два месяца назад я и получил эту травму. А что же теперь делать, Кацураги-сан?
— Тактика у нас всего одна, — сообщил я. — Я могу назначить вам противокашлевые препараты центрального действия. Будете принимать их по схеме, и они будут блокировать работу кашлевого центра. Только учтите, что в случае простуды или любой другой вирусной инфекции, нужно будет сразу бросить приём этих препаратов и обратиться к врачу. Если принимать противокашлевые во время простуды, ваши лёгкие перестанут очищаться, и возникнет пневмония.
— Понял вас, Кацураги-сан. И мне придётся всю жизнь сидеть на этих таблетках? — спросил Нарушито.
— Нет, Нарушито-сан. Я напишу заключение и отправлю вас к неврологу. Этот вопрос нужно будет решать с ним. Мозг — очень сложная структура. Сложно сказать, возможно ли восстановить функцию вашего кашлевого центра, но, по крайней мере, вы можете пройти курс лечения препаратами для улучшения мозгового кровообращения.
— А если невролог тоже не сможет помочь? — спросил он.
— Тогда могу посоветовать вам обратиться в «Научно-исследовательский институт мозга». Там работают неврологи, которые постоянно совершенствуют свои познания в этой дисциплине. Они с радостью займутся вашим случаем.
Я выписал препарат и передал рецепт Нарушито.
— Только вынужден вас предупредить. Это очень серьёзно, — акцентировал его внимание я. — Этот препарат нужно принимать очень строго, никогда не увеличивая дозировку самостоятельно. Некоторые противокашлевые препараты могут оказывать наркотический эффект.
Поскольку эти вещества родственны морфину.
Нарушито Тайто принял к сведению все мои советы и покинул кабинет.
— Вы неплохо справились, Акихибэ-сан, — сказал я Акико. — Случай действительно сложный, но…
— Позорище! — воскликнула она. — Я ничего не смогла сделать! Это вы виноваты, Кацураги-сан!
— Что? — удивился я. — Я-то тут при чём?
Почему-то мне не хотелось на неё злиться. От её неадекватной реакции меня начало пробирать на смех.
— Вы позволили мне принять пациента до того, как я к этому подготовилась! — заявила она.
— Да ну? — усмехнулся я. — А кто мне весь приём нашёптывал, что очень хочет вести приём самостоятельно?
— Так вы же — куратор! Вам виднее — позволять мне это делать или нет, — насупилась она.
— Стерва, — едва слышно прошептала Огава Хана, но мы оба услышали её комментарий.
Акихибэ Акико была готова взорваться, но я быстро перевёл её внимание обратно — на себя.
— Акихибэ-сан, я вижу, что вы неплохо владеете теорией и более чем достойно пользуетесь ей на практике. Однако меня сильно смущает, как вы общаетесь с коллегами. У меня создаётся впечатление, что вы чересчур самокритичны и из-за этого пытаетесь сорваться на других.
— Только не надо проводить мне курс психотерапии, Кацураги-сан! — вздохнула она.
— Огава-сан, будьте так добры… — начал я.
— Опять выйти? — хмыкнула медсестра.
— Нет, проверьте, остались ли ещё в коридоре люди, — попросил я.
Огава Хана прошла к двери, осмотрела коридор и вскоре вернулась, злобно косясь на Акихибэ.
— Никого. Нарушито Тайто был последним, — сказала она.
— Что ж, прекрасно, — заключил я. — Тогда мы с вами, Акихибэ-сан, идём к Уёхаре-сан.
— Зачем? — не поняла девушка.
— Заканчивать вашу стажировку. Мне эти сцены с эмоциональными качелями тут не нужны.
Я поднялся и вышел из кабинета, несмотря на протесты Акихибэ Акико.
— Стойте, Кацураги-сан! — позвала меня она. — Простите, пожалуйста, я не хотела вас обидеть!
Вот уж действительно качели. Мне начинает казаться, что у неё биполярное расстройство личности. Злилась-злилась, а теперь извиняться бросилась. Нет уж, поезд уехал.
— Я на вас не обижаюсь, Акихибэ-сан, что за глупости? — усмехнулся я, поднимаясь на четвёртый этаж. — Я просто не хочу продолжать наше сотрудничество. Ваша чрезмерная эмоциональность мешает работе.
— Погодите, Кацураги-сан, не говорите этого Уёхаре-сан и моему отцу, они же… — испугалась девушка.
 
Я резко развернулся, остановившись у двери заместителя главного врача.
— Не беспокойтесь, Акихибэ-сан, — сказал я. — Я не собираюсь на вас жаловаться.
Я открыл дверь и вошёл к Уёхаре Ёсико.
— Уёхара-сан, — поклонился я. — Я к вам с серьёзной просьбой.
Уёхара взглянула сначала на меня, а потом на Акихибэ Акико и, кажется, быстро поняла, в чём дело. Но я не собирался подставлять Акико и рассказывать о том, как она ведёт себя по отношению к коллегам.
— Только не говорите мне, что вы хотите прервать стажировку, — вздохнула Уёхара.
— Вынужден, — сообщил я. — Слишком много работы. Боюсь, не потяну такую нагрузку. Пусть Акихибэ-сан возьмёт на себя другой терапевт.
— Э? — удивилась Акико, но больше ничего не сказала.
Девушка была уверена, что я не просто завершу её стажировку, но и сообщу о нецелесообразности продолжения работы с Акихибэ Акико.
— Так и думала, что вы откажетесь, Кацураги-сан, — махнула рукой она. — А жаль. Главный врач очень хотел, чтобы именно вы занялись обучением его дочери. Ну ладно… Такеда Дзюнпей ещё никогда не практиковал наставничество. Подсунем вас ему, Акихибэ-сан.
Уёхара рассмеялась, видимо, представив, как «обрадуется» такой перспективе Такеда.
— Благодарю, Уёхара-сан. Рад, что вы отнеслись с пониманием, — кивнул я. — В таком случае я вернусь к своим рабочим обязанностям.
— Подождите, Кацураги-сан. Кажется, с вами о чём-то хотел поговорить главный врач. Акихибэ-сан просил, чтобы вы зашли к нему, как будет свободная минутка, — сообщила Уёхара Ёсико.
Надеюсь, он не будет настаивать на том, чтобы я всё же продолжил шефствовать над его дочерью. Мне одного приёма хватило с головой. Потенциал у девушки есть, но дисциплину и самообладание определённо нужно подтянуть.
Я покинул кабинет и заметил, как Акико провожает меня взглядом, полным сожаления. Думала, что сможет подмять меня под себя и организовать стажировку так, как ей хочется. Глупая, знаю я таких. Со мной этот номер не сработает.
Я прошёл в кабинет главного врача. Акихибэ Шотаро разминал правую руку эспандером. Получалось плохо, но всё же было приятно видеть, что мужчина не сдаётся и продолжает тренировать ослабевшую половину тела.
— Проходите, Кацураги-сан, присаживайтесь, — пригласил меня он.
Я поклонился главному врачу, после чего присел напротив него.
— Уёхара-сан сказала, что вы хотели со мной о чём-то поговорить, — сказал я.
— Верно. Но перед этим я хотел бы заранее попросить прощения за поведение моей дочери, — заявил он.
Откуда он знает? Уёхара никак не могла рассказать ему. Я вышел из её кабинета меньше минуты назад!
— Простите, Акихибэ-сан, я не совсем понимаю, откуда вы…
— Значит, я отгадал, — рассмеялся он. — У неё очень сложный характер, Кацураги-сан. Ей пришлось многое пережить. Не вините её за это.
— Я и не собирался её винить, Акихибэ-сан, — ответил я. — Но из-за нагрузки был вынужден передать её другому терапевту.
— Это ваше право, Кацураги-сан, — кивнул он. — Возможно, я поторопился, написав этот приказ. Просто мне показалось, что только у вас может хватить терпения для её обучения.
Странно. Он так говорит о своей дочери, будто с её характером уже ничего не сделать.
— Вижу, что вы задаётесь вопросами о поведении Акико, — догадался он. — Ей пришлось нелегко. Сначала у неё на глазах скончалась моя супруга — её мать. А после и я перенёс инсульт. Ей приходилось совмещать учёбу в медицинском и постоянный уход за мной. Ей тяжело адаптироваться, вот она и защищается от внешнего мира с помощью своего характера.
Я ничего не ответил. Меня не сильно интересовал внутренний мир Акихибэ Акико. Единственное, что для меня было важно — это качественное оказание медицинской помощи.
— Давайте вернёмся к прежней теме, — предложил я.