Фемида его любви (СИ)

— Ты усилил охрану? Кто это сделал? — шмыгнула носом. Сколько раз я предлагала ему нанять людей, но он отнекивался. Охрана была только в офисе. Дома и по пятам никто не ходил. Брат считал это лишним.
— Да, я нанял грамотных людей. Ничего мне не станет, не вникай, это бизнес, не больше, — он улыбнулся лишь губами, чтобы меня успокоить. Семен редко улыбался. Рано повзрослев, он вобрал в себя привычку — быть серьезным и собранным. Из-за этого его карие глаза всегда настороженно смотрели из-под нахмуренных бровей, а челюсти были плотно стиснуты. Даже когда он веселился, все мышцы оставались в напряге.
— Откажись от бизнеса, мы не можем рисковать тобой, — я отвернулась от него и отошла к окну. Я прекрасно знала, что он скажет дальше.
— Твое дело — учиться и наслаждаться жизнью. Рисуешь свои картинки, рисуй. А я сам решу свои рабочие вопросы, уступать кому-то я не намерен. Я не отец, который сбежал с позором, я буду выгрызать то, что должно по праву принадлежать мне.
Он завелся. Никто и никогда не смел указывать Семену на то, что он должен делать и как лучше поступить. Он до паранойи хотел доказать всем, что не похож на отца, который сбежал из страны, как только начались проблемы. Не хотела с ним спорить на эту тему, поэтому согласилась:
— Прости, тебе, конечно же виднее. Я просто очень сильно волнуюсь за тебя. Береги себя,— грустно улыбнулась и, повернувшись, погладила его по гладко выбритой скуле. — Договорились?
— Договорились. Кстати, про беречь себя. Саш, мне показалось, или у тебя на капоте вмятины? Ничего не хочешь мне рассказать?
— Хочу. Только можно я сначала позавтракаю, а потом наверху мы поговорим?
— Стоять, — брат остановил меня, когда я попыталась уйти. Приподняв волосы, он внимательно изучал засосы на шее. Затем мазнул взглядом по моему внешнему виду и процедил. — Переоденься. От тебя несет духом Алексы.
Это значило: ты паршиво выглядишь. Потому что сестра у меня несносная. Могла с легкостью налакаться портвейном или вызывающе разодеться, наплевав на мнение семьи. Она жила так, как хотела, а ей всегда ставили в пример меня. Вон, посмотри, Саша закончила четверть без троек, Сашенька выиграла олимпиаду, Сашенька поразила всех своей картиной. Странно, что сестра меня любила. Наверное, потому что в глубине души я завидовала ей и она про это знала. Алекса была свободной от любых убеждений, а я в кувшине правильного воспитания.
Периодически мы меняли друг друга с сестрой. В основном на экзаменах. У меня было плохо с физкультурой и химией, Алекса лажала в литературе и русском языке. Всегда прокатывало, нас даже родители путали. Лишь только брат безошибочно нас различал. В чем его секрет или наша промашка до сих пор мы так и не поняли.
В кухню я пришла уже переодевшись. Чтобы не дразнить родных синяками и ссадинами, надела джинсы и футболку, повязала на шею платок. Понимаю, все видели засосы, но не хотела лишний раз мозолить ими глаза.
Мама уже ждала меня, заманивая за стол ароматом панкейков и кофе.
— Где ты была? — спросила она, когда птичка попала в клетку и стала лопать вкусности. — Только не ври, что у Малецкого. У кого ты ночевала, Саш?
Я бы соврала, что у Лены, да маму так не проведешь. Пришлось говорить полуправду.
— Я была у мужчины, — поставила паузу. Больше мне добавить нечего.
— Кто он? Из какой семьи?
— Он взрослый и самодостаточный мужчина. Его зовут Саша.
— Насколько он тебя старше? Кем он работает? Саша?
Маме было любопытно узнать, с кем я провела время, а мне добавить нечего.
Не знаю я, мама, кем он работает. И сколько ему лет — тоже. Он вообще уголовник и. возможно, этой ночью из тюрьмы сбежал.
Я уставилась на маму, проворачивая в голове ее реакцию, если расскажу правду. Ух, что будет. Прилюдное хватание за сердце и вызовы «Скорой» нам обеспечены. Чтобы добиться желаемого мама привлекала любые инструменты, пускай и не совсем честные.
— Не все сразу, мам. Я тебя с ним потом познакомлю. Уверена, он тебе понравится, — я натянуто улыбнулась, оставляя любопытную родительницу без деталей.
 
— Ну-ну… Попроси его в следующий раз быть аккуратнее. Я в твоем возрасте, конечно, тоже была страстной, но не позволяла себе разгуливать с синяками на шее. Боюсь спросить, в чем ты платье испачкала, — она поджала губы и недовольно замешала ложечкой свой кофе.
Отвечать я не стала. Пусть думает, что мы извращались как могли, чем узнает, что ее дочь убегала от преступников по полям. Мама отвлеклась от воспитательной беседы, переключившись на новостной выпуск про наш город. В нем ведущий рассказывал про происшествия, погоду и местные мероприятия. Я погрузилась в слух, настороженно выжидая репортаж про аварию. Передача шла двадцать минут. За это время сердце чуть не выскочило из груди, разгоняясь до высокой частоты. Я боялась увидеть запись со своим авто и аварией и всякий раз, когда ведущий начинал вещать о новом происшествии, и готова была скончаться от ужаса.
Меня пронесло. Ничего такого не сообщили. Большая часть выпуска уделялась пропаже сына мэра. Тот ушел вечером из дома и не вернулся. На ноги была поставлена вся полиция, искали с собаками, просматривали камеры, но безрезультатно
— Это страшно, когда пропадают дети, — тяжело вздохнула мама. — боюсь представить, что у нашего мэра сейчас на душе. Столько мыслей в голове, и готов все на кон поставить, лишь бы с твоим ребёнком все было хорошо …
— Не начинай, — в кухню зашел Семён. — Твои дети не такие имбецилы, как этот отпрыск мэра. Надышался небось какой-то дряни и теперь в отходняках отцу набрать боится. Саш, ты поела? Поднимайся наверх.
— Вернемся к нашему разговору позже, — кивнула мне мама. С Семеном она старалась не спорить. Особенно, когда тот в плохом расположении духа.
Брат предложил прогуляться по двору. У нас был большой участок, где мама с азартом практиковалась в навыках ландшафтного дизайнера и садовода. Выходя из дома я заметила двух незнакомых мужчин на территории.
— Это охрана, — пояснил Сема по поводу разодетых в черные костюмы Рэмбо. — С сегодняшнего дня наш образ жизни немного изменится, привыкай.
— У тебя серьезные проблемы? — заглядывала в лицо брату, пытаясь понять, что у него на уме. Я бы не стала рисковать собой, если бы мне угрожала опасность. Отдала бы то, что хотели и жила спокойно. У нас достаточно денег, внукам хватит, но Семен по слухам хотел больше и его начали прессовать. Я была далека от бизнеса и питалась отрывками из маминых телефонных разговоров.
— Серьезные проблемы не у меня, а у того, кто мне дорогу перешел, — он хмыкнул и кивнул на охрану. — Это для вашего спокойствия. Тому черту я райскую жизнь покажу, он сто раз пожалеет, что на свет родился. Никто не должен лезть в дела Семена Козлова.
Он улыбнулся и приобнял меня за талию, ведя к машине. Прислонив к нему голову, шла к своему крокодильчику, с каждым шагом приближаясь к минуте раскаяния. Сейчас Сема пытать начнет. Орать будет. Он очень у нас жесткий, мог сорваться, но меня обычно баловал лаской. Сейчас же я чувствовала, что настала моя очередь порки.
— Рассказывай, — он остановился напротив капота и кивнул на него, нервно облизнув губы. — Что за дела, Сашуль? Что у тебя случилось вчера?
— Я вчера человека сбила, — предусмотрительно я отошла на шаг назад и осмотрелась по сторонам, дабы убедиться, что никто не слышал. — Кажется, насмерть.
Я подробно рассказала про обстоятельства той ночи. Только про похищение умолчала. В моей версии я поругалась с Егором, сбила человека, затем поехала к Семену и уехала к подруге, не сумев к нему попасть. Все. Никакого Алекса в моей жизни не было. Стоило рассказать правду, но про своего Вестника я не рискнула откровенничать, считая, что это уже не моя тайна. Вдруг мои слова навредят ему, из тюрьмы же бежал. А к аварии он никакого отношения не имел.
Брат слушал меня внимательно. Ни разу не перебил. Хмуро пялился на вмятину на капоте, желваками работал, но молчал. Когда я закончила, в мою сторону даже не посмотрел. Так и продолжил упорно рассматривать искаженный металл.