Клятвы мертвых птиц
– Уже нет, – сказал Лель, и Атли понял, что уже какое-то время рассуждает вслух. – Я расспросил Сороку. Она мало что в этом понимает, но сказала, что Тени как-то привязаны к человеку, который ими управляет. И пока он жив, они материальны. И в одном человеке чернокнижники научились умещать до пяти Теней.
– Плохо дело, – пробормотал Атли.
– Хорошая новость, – Лель поморщился от этих слов, – что носитель Теней живёт недолго. Резерв очень быстро истощается, и он умирает. Не знаю точно, как долго носитель способен продержаться, выпустив Тени, но не больше четверти часа.
– Если я верно помню историю, одной Тени нужно меньше пары минут, чтобы отнять жизнь, – мрачно отозвался Атли. Ситуация выглядела неутешительно. – А сколько таких «носителей» у чернокнижников?
Лель пожал плечами.
– Во время вылазок мы видели на рынке троих, – сказала Самбир. – У них всё тело в рунах: лицо, руки, шея. Но их скорее всего больше.
– Если верить тому, что я слышал от Зорана, чернокнижники заняли Даргородское княжество, – сказал Атли. Наброски плана, шаткого и неуверенного, постепенно становились всё детальнее и чётче. – На остальные четыре нападать ещё не планируют, а может быть, просто сил на это не хватает. Князья пока что ждут. Нужно попробовать заручиться их поддержкой. У нас есть живой наследник престола. Более того, наследник, который сумел обрести божественную силу рода. Это должно помочь склонить князей на нашу сторону. Нам понадобится армия. – Атли обвёл Воронов решительным взглядом. – Вы тайно навестите князей и попросите у них помощи.
– А если они нам не поверят? Все считают, что царевич Дарен мёртв, – сказала Люба.
– Когда Дарен придёт в себя, я поговорю с ним. Возможно, царевич согласится отправиться вместе с вами. Он лично знаком с каждым князем и умеет вести переговоры.
– Это опасно для жизни царевича. Если чернокнижники узнают… – подал голос Дробн.
– Вы должны сделать всё, чтобы не узнали, – отрезал Атли. – План рискованный, но Люба права: князья захотят увидеть доказательства того, что наследник жив. Здесь, в гарнизоне, оставим троих Воронов и Журавлей. Будете следить за обстановкой, и если что-то случится, один из вас отправится меня известить.
– А ты куда, капитан? – обеспокоенно спросила Люба.
– Мы с Лелем отправимся в Тёмные Леса, чтобы найти способ уничтожить Тени.
* * *По дороге в архив Атли рассказал Лелю историю Белогора. О том, как чародей полвека скрывался в Тёмных Лесах, пытаясь воскресить сына и принося в жертву ни в чём не повинных мальчиков. Как молодая чародейка Василиса погибла, пытаясь его остановить, а Атли, Кирши и Аньяна запечатали пещеру, решив сохранить секрет Белогора и оставить его героем в памяти народа, свалив всё… свалив всё на неизвестного чернокнижника.
– Самое ужасное зло мы совершаем ради добра, – сказал Лель, открывая дверь в архив и пропуская Атли внутрь. – И хуже всего то, что мы не считаем это злом. Называем вынужденной мерой, неизбежной жертвой, необходимой ценой за будущее счастье.
– Может, это искренне. Никто из нас не хочет быть плохим. – Атли не поднимал глаз на Леля, скрываясь в тени книжного шкафа.
– А разве это важно? Если в конечном итоге руки у нас по локоть в крови?
Атли не нашёлся что ответить, и они молча принялись искать карты, которые помогли бы составить маршрут пути до Тёмных Лесов. Если чернокнижники заняли всё Даргородское княжество, то повстречать их можно в любой деревне, а потому лучше бы по возможности обходить их стороной. И если Лель ещё мог сойти за своего, то Атли со своим шрамом в пол-лица будет слишком заметен.
Лель наконец выудил из сундука карту и развернул на столе, поближе к островку света факела.
– Совсем избегать деревень не получится. Зима всё-таки, – сказал он.
– Мне холод не страшен. Я думаю, чародеям тоже.
– Не замёрзну, пока полон резерв, но на подобные вещи он тратится довольно быстро. Так что лучше всё же ночевать в тепле. Если двигаться напрямик, менять лошадей и останавливаться только на ночлег… – Лель провёл указательным пальцем от Даргорода к первым деревьям, обозначающим Тёмные Леса. – Уложимся дней в шесть.
– Как быть с лошадьми?
– Если деревня или постоялый двор заняты чернокнижниками, говорить буду я. Если нет, то ты. – Лель достал из кармана брошь и выложил на стол. Серебряный ворон на полумесяце тускло блеснул в свете пламени.
– Откуда ты?..
– Зоран подарил безделушку Сороке, а она отдала мне в тот день, когда я попросил тебя вытащить. – Медовые глаза согрели Атли, и губы Леля тронул призрак улыбки.
– Спасибо, Лель. – Атли взял брошь и спрятал в карман штанов. – Без тебя я бы не справился.
– Пожалуйста. Надеюсь, вместе мы сможем это остановить.
Атли бросил взгляд на карту, потом – на Леля, который внимательно её изучал, скрестив руки на груди. Непослушные рыжие пряди обрамляли узкое лицо, коса спадала на грудь, и Лель задумчиво наматывал её кончик на палец.
– Почему ты вообще хочешь это остановить? – вдруг спросил Атли. – Ты же знаешь правду. Про то, что произошло пятьдесят лет назад и продолжало происходить все эти годы.
Лель поднял на Атли взгляд, полный горькой решимости.
– На то есть две причины. Первая – это не те чернокнижники, которых я знал. Это дикие звери, загнанные в угол жестокостью, а теперь сами упивающиеся ею. Гвардия создала чудовищ, которые в итоге отгрызли ей голову и которых теперь придётся остановить, потому что иначе они продолжат убивать. И вторая – когда сменилось командование Гвардии, я поверил, что что-то может измениться. И я всё ещё в это верю. Но, Атли, я хочу, чтобы ты знал. – Брови Леля сошлись на переносице. – Я против того, чтобы сражаться. Я хочу попробовать договориться.
У Атли от удивления перехватило дыхание.
– Договориться? Ты же сам сказал, что они – чудища! – воскликнул он.
– И мы предложим им мир, – уверенно кивнул Лель. – Если есть шанс больше не проливать кровь, давай не будем этого делать.
– Зачем же ты согласился собирать армию?
– Чтобы они стали слушать.
Атли потёр переносицу. Слова Леля казались ему абсурдными. Как можно вести разговоры с теми, кто убил всех его друзей, уничтожил Гвардию и посадил самого Атли на цепь ради забавы?
– Я знаю, что они причинили тебе боль, но если мы будем вести себя так же, то это никогда не закончится.
– Предлагаешь простить их? – Атли ударил ладонью по столу, в душе закипали обида и гнев, отбирая возможность дышать.
– Для начала хочу просто попробовать поговорить. – Лель оставался спокоен. – Услышать их. Впервые за пятьдесят лет. Может быть, тогда они услышат нас. Может быть, тогда битва закончится, так и не начавшись.
– Наивный дурак!
– Возможно. Но дай мне попробовать. Сразиться мы всегда успеем.
Атли обессиленно выдохнул, закрыл лицо руками и привалился к книжным полкам. Лель не понимал, о чём просит, не понимал, чего это будет стоить Атли. Снова предстать перед Зораном и не убить его, после всего… всего, что он с ним…
– Ладно, – хрипло проговорил Атли в ладони. У него не осталось сил спорить. Лучше сейчас он согласится и они начнут действовать, чем бесконечно пререкаться, сидя на месте. Что делать с чернокнижниками, Атли решит позже, когда они хотя бы приблизятся к цели. – Но только если все остальные гвардейцы и Дарен это решение поддержат.
* * *Когда маршрут был составлен, Атли откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Лель шуршал страницами книги. Кто бы мог подумать, что они окажутся в таком положении? А всё, что Атли знал раньше о Гвардии, о войне, всё, во что он верил, окажется ложью. Интересно, что скажет на это Кирши. Наверняка не удивится. Этот ничего хорошего от людей никогда не ждёт.
От мыслей о Кирши у Атли заскребло под рёбрами. Где он сейчас? Жив ли? Нет, конечно жив, в этом Атли не сомневался. Он приложил руку к груди, ощущая невидимую, едва тёплую нить клятвы. Такой тонкой она была, только когда Кирши покинул Северные Земли и отправился в путешествие с Хару. Значит, и теперь он далеко. Атли надеялся лишь на то, что Кирши в безопасности. А нить клятвы рано или поздно вновь сведёт их вместе, так же как и после смерти Хару. И Атли снова сможет обнять его, снова стать целым, настоящим.