Клятвы мертвых птиц

– Понял, тебе помощи не нужно. – Лель улыбнулся, но тут же замахал руками: – И я сейчас не заглядывал в тебя, просто догадался! У тебя очень выразительная морда. Или правильнее говорить «у вас»? Я слышал, что у оборотней звериная ипостась и людская довольно сильно разделены, так что может даже казаться, что это разные существа. – Лель внимательно изучал взглядом Волка, а Волк – Леля.
  
«Что значит «может казаться»? Мы и есть разные», – фыркнул Атли, Волк тоже фыркнул.
– Но я, признаться честно, мало что сумел узнать о вас. Вы, оборотни севера, ревностно храните свои тайны. О том, что я знаю, мне рассказал один старый оборотень. Мы встретились, когда я путешествовал в поисках способа снять проклятие с Милы и снова превратить её в человека. Я тогда набрёл на поселение чернокнижников в Инежских горах. Тот оборотень – старик из Северных Земель – жил вместе с ними.
Лель испытующе взглянул на Волка, Атли недоверчиво сощурился. Что он несёт? Оборотень, который живёт вместе с чернокнижниками? Такого не могло быть. Всё равно что оборотню породниться с волколаком!
– Отсюда начинается моя история, Атли, – продолжил Лель, заправив за ухо прядь рыжих волос. – Я готов её рассказать. Готов ли ты выслушать?
Сознание Волка всколыхнулось, готовое укутать Атли и утащить в темноту, туда, где он не будет ни слышать, ни видеть окружающий мир, готовое защитить его от возможной боли. Но Атли, благодарно кивнув, ласково отстранил Волка.
«Давай послушаем его».
 
8
 
 
Мёртвые не лгут
 
С тех пор как Лель стал Журавлём, он испробовал все доступные средства, чтобы вернуть Миле человеческий облик. Шли годы, он терпел неудачу за неудачей, пробовал заклинания, зелья, ритуалы чародеев и ведьминские обряды, но ничего не помогало. Белава тоже пыталась помочь Лелю и тоже потерпела неудачу. Им была неизвестна природа проклятья, не был известен и тот, кто его наложил, а потому и подобрать ключик к его снятию никак не выходило.
– Поезжай по Царству, вдруг тебе улыбнётся удача, – однажды сказала Белава, наблюдая за попытками Леля напоить сопротивляющуюся лисицу очередным зельем. – Только с одним условием. Будешь на пути встречать страждущих, никому не отказывай в помощи – ты всё же Журавль. И вернёшься на службу тот час, как позову я или другой капитан.
На том и условились. Лель объездил всё Вольское Царство, искал чародеев, ведьм и ведьмаков, собирал сказки и легенды – хоть что-нибудь, что могло бы стать ему подсказкой. И на исходе третьего года странствий слухи привели Леля в спрятанное в глубине Инежских гор поселение. О нём нашептала старуха из деревеньки у подножия гор:
– Оттудава целитель к нам спускаца. Ингаром кличут. Оборотень он, из северных, сталбыть. Каждую тварь понимает, что тёлка, что псина, что пьяница мой – всем помогает. Может, и тебе поможет.
Поднимался в горы Лель без особой надежды. Мила весело скакала рядом, обнюхивая каждый встречный камень. В деревне не знали, где именно живёт Ингар, а ждать, пока он в очередной раз спустится к людям, Лель не хотел. Три дня блуждал он в поисках следов пребывания человека, пока не началась буря и он, неосторожно спускаясь по камням, не поскользнулся и не сломал ногу. Так бы Лель и сгинул там, раненый и обессиленный, если бы Ингар сам его не нашёл.
Ингар принёс его в странную деревушку, надёжно ограждённую от мира тремя горными вершинами. Сам он жил в маленькой хижине, где и выхаживал Леля, кормил и поил, не задавая вопросов и не прося ничего взамен. Мила тем временем подружилась с другими жителями и целыми днями играла в догонялки с местными ребятишками. И казалось, жизнь в этой деревне не отличалась от жизни в любой другой. Женщины и мужчины трудились дни напролёт, дети резвились, старики приглядывали за их играми. А к Ингару – огромному детине с седой бородой и добрыми синими глазами – приходили за советом, настоем от кашля или мазью для разбитой коленки.
В тот вечер Лель с Ингаром сидели на завалинке у хижины, пили травяной чай и наблюдали за игрой Милы с детьми. Солнце медленно опускалось в ложбинку между двумя горными вершинами.
– То, что на сестрёнке твоей проклятье, я понял сразу, как только её увидел, – сказал Ингар, выслушав историю Леля. – Расколдовать я её, к сожалению, не смогу. И, боюсь, никто не сможет. Но в моих силах, – он испытующе взглянул на гостя, – научить тебя с ней общаться. Проникать в её сознание и разговаривать.
– То есть? – переспросил Лель, но ужасная догадка скользкой змеёй шевельнулась в груди. – Я не совсем понимаю.
– Понимаешь, чародей, – беззлобно усмехнулся Ингар. – Думаю, понимаешь лучше других.
Лель сглотнул, и чашка в его пальцах задрожала, пришлось обхватить её обеими руками. Только определённые чародеи умеют проникать в сознание других существ. Только те, кто заключил договор…
– Ты… – начал было он, судорожно рассуждая, сумеет ли сбежать или попросить помощи.
– Все, – пожал плечами Ингар, окинув взглядом деревню, и сердце Леля пропустило удар.
Все в этой деревне были чернокнижниками. Лель задышал тяжело и быстро, чувствуя, как ноги сделались ватными и словно чужими. Он смотрел на листья мяты в чашке и не видел ничего.
– Не бойся. Никто здесь не желает тебе зла, – добродушно сказал Ингар. – И если захочешь уйти, никто держать не станет. Только возьмём с тебя клятву молчать об этом месте. Мы лишь хотим жить свободно, молиться нашему богу и растить наших детей. Никто из нас – от ребёнка до старика – не совершал греха и не отнимал чужую свободу. И я сижу сейчас перед тобой с открытым сердцем и по доброй воле предлагаю помощь.
– И что же ты потребуешь от меня взамен? – дрогнувшим голосом спросил Лель.
Ингар улыбнулся и покачал головой:
– Чернобог не из тех богов, кто продаёт дары.
– Так не бывает. Особенно когда дело касается сделок с богами.
– Чернобог дарует свободу и хочет лишь того, чтобы эта свобода распространялась дальше. Чтобы все в итоге стали свободны.
Лель нахмурился. Слова Ингара шли вразрез со всем, что он слышал о чернокнижниках, со всем, чему его учили в Гвардии.
– Проникать в чужой разум – животного, нечисти, человека – и подчинять его себе, заставлять плясать под свою дудку. Это, по-твоему, свобода?
Лицо Ингара стало печальным, губы вытянулись в тонкую линию, спрятавшись за седыми усами.
– Понимаю, Лель, и сожалею о том, что не все из нас нашли достойное применение своему умению и использовали его как оружие. В истинном его виде дар служит тому, чтобы мы могли понимать друг друга, минуя языки, предрассудки и страхи. Чтобы мы наконец смогли жить в мире. Заглянув в разум другого человека, дикого зверя или даже волколака, ты не увидишь там желания зла, ты увидишь желание свободы, любви, безопасности, поймёшь его страх и, возможно, не поднимешь меча. И мир станет чуточку лучше.
– Всё это звучит очень хорошо, но что-то не верится.
– Если решишь принять дар Чернобога, тебе не понадобится вера. Ты всё увидишь сам.
Лель не знал, что в итоге взяло верх: его жажда знаний, слова Ингара, стремление помочь сестре, мирный уклад деревенской жизни или что-то ещё, но спустя несколько дней он решился. Если уж Чернобог ничего не просит взамен, то почему бы не принять его дар? Спустя столько лет он сможет наконец говорить с сестрой, а там – будь что будет. В конце концов, других средств он так и не сумел отыскать.
  
– Чернобог даровал мне свободу от вожака стаи, – говорил Ингар, когда они с Лелем шли от его хижины к большой трещине в горе. Жители деревни выглядывали из своих домов, зажигали свечи и один за другим присоединялись к ним на этом пути, желая проводить Леля на церемонию. – Я не хотел служить при дворе, не хотел сражаться и подчиняться. И мой договор с Чернобогом разрушил эти узы. Я много путешествовал, объездил весь Материк, пока не поселился здесь.